Ген семьи Керн

Памятник Анне Керн в Риге стоит перед концертным залом «Аве сол», бывшей церковью Петра и Павла. А рядом высечен в камне профиль Пушкина и его волшебные строки: «Я помню чудное мгновенье», прославившие в веках жену рижского коменданта. Остались в истории имена дочери Анны Петровны, Екатерины, и ее внука, Юлия, и правнучки Зинаиды. Похоже, что каждый в семье Керн владел собственным секретом бессмертия…

«Чертеж земли»

Царь. А ты, мой сын, чем занят, это что?

Федор. Чертеж земли московской, наше царство из края в край.
Вот видишь, тут Москва, тут Новгород, тут Астрахань. Тут море…

Царь. Как хорошо! Вот сладкий плод учения!
Как с облаков ты можешь обозреть
Все царство вдруг: границы, грады, реки.

Эти строки из поэмы Пушкина «Борис Годунов» поневоле воспринимаешь как пророческие. «Чертежом земли» в те времена назывались географические карты, а Юлий Шокальский, внук Анны Керн, выросший в атмосфере пушкинской поэзии, стал знаменитым картографом.

В 1905 году он издал «Большой географический атлас», ставший настольной книгой для нескольких поколений географов. На протяжении многих лет школьные карты выходили под его редакцией.

Благодаря Шокальскому одним из наиболее изученных в мире водоемов стало Черное море. Во время своей экспедиции, начатой в 1923 году, он узнал о нем почти все — открыл круговое течение, выяснил, что живые организмы обитают только в верхних водных слоях, потому что чем ближе к дну, тем выше концентрация сероводорода. Ученый работал на совесть: к созданной им картине и спустя сто лет почти нечего добавить.

Научной классикой стал монументальный труд Шокальского «Океанография», который вышел в свет в 1917, революционном, году. В нем он впервые использует выражение «Мировой океан». Ученый первым рассмотрел все моря и океаны мира как единое целое, и этот подход выдержал проверку временем.

В 1924 году ученый ввел в России международную систему часовых поясов. Он заложил основу предсказаний погоды, штормовых предупреждений и первым в Советском Союзе начал использовать самопишущие приборы для наблюдения за погодой, что значительно повысило их точность.

Юлий Шокальский считал, что неблагоприятных для мореплавания условий не существует. Чтобы противостоять стихии, нужно как можно больше знать о ней. Сбором и систематизацией информации о морях и океанах ученый занимался всю жизнь. Его научное наследие — почти 1400 работ. Огромная библиотека — труд, достойный институтов!

 

Одна, но пламенная страсть

В выборе жизненного пути Юлий Шокальский не сомневался. Он родился в 1856 году в Петербурге, и 17-летним юношей поступил в Военно-морское училище, которое окончил с отличием и Нахимовской премией. Два года молодой гардемарин ходил на судах по Балтийскому морю. Возможно, и в Ригу заходил…

Этот город в семейной хронике занимал особое место. Юноша, конечно, знал, что его родной дед, генерал и герой войны 1812 года Ермолай Керн, с 1823 по 1826 год был комендантом Риги. Здесь же жила его бабушка, Анна Петровна Керн, которую Пушкин назвал «мимолетным видением» и «гением чистой красоты».

Юную Анну выдали замуж против ее воли. Она так и не смогла полюбить или хотя бы проникнуться симпатией к доблестному генералу Керну, который годился ей в отцы. Она не раз пыталась порвать с ненавистным супругом, уезжала к родителям, старалась подольше погостить у друзей и знакомых.

Вот и в 1823 году Ермолай Федорович приехал в Ригу один, без Анны. Она в это время жила у родителей, в Полтавской области, в имении Лубны. Но, видно, и там ей приходилось несладко, потому что в июне 1825 года Анна все-таки собралась к мужу. Она явно не спешила и по пути в Ригу заехала погостить к тете Прасковье Александровне Вульф, в имение Тригорское, неподалеку от Пскова. Этот месяц в деревне стал очень яркой и счастливой главой в жизни генеральши Керн.

По соседству, в селе Михайловском, отбывает ссылку Пушкин. Он почти каждый день бывает в доме Осиповых-Вульф. Хозяйка имения благоволит к поэту, ее дочери Евпраксия и Анна с обожанием внимают его стихам, а сын Алексей готов бесконечно спорить о политике и истории. В старинном доме возле пруда чаепития затягиваются допоздна, и царит атмосфера беззаботного веселья. Анна с головой окунается в нее, забыв о своих семейных неурядицах. Пушкин очарован Анной. Он кокетничает с нею, читает стихи, зовет гулять при луне по старинному парку, среди лип.

Но все хорошее когда-нибудь кончается, и 19 июля 1825 года Анна отправляется в Ригу. Прощание с поэтом было долгим, трогательным и… историческим. Он подарил ей экземпляр второй главы «Евгения Онегина». Среди его страниц она нашла листок со строками: «Я помню чудное мгновение».

В своих воспоминаниях Анна пишет, что Пушкин смутился, когда она начала читать стихотворение, и даже попытался его отобрать. Литературоведы до сих пор спорят, действительно ли этот шедевр посвящен Керн. Как бы то ни было, это она сохранила поэтический шедевр для потомков, так что теперь чудесные пушкинские строки навсегда связаны с именем Анны Керн. А дальше началась проза.

В Риге Анна вела размеренную жизнь почтенной супруги генерала. Дом коменданта стоял напротив церкви св. Петра и Павла, в которой ныне находится концертный зал «Аве сол». В 80-е годы прошлого века его снесли, а на освободившемся месте построили высотку министерства земледелия. На рижский адрес Пушкин написал Анне Петровне пять сердечных писем, в которых вспоминал их встречи, уверял, что его чувство к ней «очень похоже на любовь» и даже призывал ее бросить своего генерала и приехать к нему.

Дочки-матери

В своих воспоминаниях Анна Керн признавалась, что отвращение к мужу наложило отпечаток и на ее чувства к детям. Она совсем не занималась их воспитанием. Дочери Екатерина и Анна не знали родительского внимания и ласки. В раннем детстве их определили в пансион при Смольном институте благородных девиц. Анна умерла совсем девочкой, а Екатерина выросла, окончила институт и осталась в нем работать классной дамой. Не слишком типичная биография для девушек из дворянской семьи. Похоже, юной Кате совсем некуда было деваться.

Ее отец, Ермолай Керн, разорился, не сумев сохранить даже приданое дочери, небольшое имение на Украине. Мать, Анна Петровна, ушла от него и вышла замуж за своего троюродного брата, но едва сводила концы с концами. Нужда заставила ее даже продать бесценные пушкинские письма — по пяти рублей за штуку. Уж какая тут помощь дочери…

Единственную любовь своей жизни — композитора Михаила Глинку — Екатерина Ермолаевна встретила все в том же Смольном институте. Муж его сестры заведовал хозяйственной частью, и Глинка часто бывал у них в гостях. Они познакомились в 1839 году за обедом, которые часто устраивались в Смольном и проходили под музыку и приятную беседу.

«Ясные выразительные глаза, необычайно стройный стан… и особенного рода прелесть и достоинство, разлитые во всей ее особе», — восторгался композитор. От него не ускользнуло то, что в облике Екатерины сквозило затаенное страдание, отпечаток нелегкой жизни. Он и сам переживал трудные времена. Работа над оперой «Руслан и Людмила» застопорилась, к этому добавились семейные неурядицы.

Михаил Глинка и Екатерина Керн начали встречаться. «Свидания наши становились все отраднее», — признается композитор. Вдохновение возвращается к нему, и многие музыкальные произведения, написанные в этот период, в том числе свой знаменитый «Вальс-фантазия», он посвящает Екатерине Ермолаевне.

Композитор был хорошо знаком с ее матерью, Анной Керн. В 1928 году, уйдя от мужа уже насовсем, она часто бывала в петербургских светских салонах. Во время одной из встреч с Михаилом Глинкой Анна отдала ему автограф пушкинского стихотворения «Я помню чудное мгновение», попросив положить его на музыку. Но Глинка потерял бесценную рукопись, а музыку так и не написал. Свое обещание он выполнил только через 12 лет — встретив дочь Анны Петровны.

Глинка впервые исполнил романс «Я помню чудное мгновение» на вечере в Смольном институте, и всем присутствующим было ясно, что это признание в любви к скромной учительнице Екатерине Керн. Такой вот неожиданный поворот судьбы: романс, который композитор собирался посвятить матери, оказался посвящением дочери, и в бессмертие они вошли рука об руку.

Екатерине Керн и Михаилу Глинке так и не удалось соединить свои жизни. Мать композитора была против его сближения с бесприданницей из неблагополучной семьи, Синод тянул с разводом, хотя дело было вроде бы простое — жена композитора тайно обвенчалась с другим. В это время Екатерина заболела, и они вместе с матерью уехали в Лубны, под Полтаву. Звали с собой и Глинку. Он так и не решился сделать шаг к новой жизни.

Через год, в 1842 году, Екатерина возвращается в Петербург. Встречи влюбленных возобновляются, но, как признавался Глинка, «прежняя поэзия и прежнее увлечение ушли». Впрочем, он говорит только о себе. Екатерина всю жизнь любила только его.

Она выйдет замуж только через 10 лет после прощания с Глинкой, в 1854 году. Ее супругом стал юрист Михаил Осипович Шокальский. Через два года у 38-летней Екатерины родился сын Юлий, будущий знаменитый географ. Ему было восемь лет, когда умер отец семейства, и мать с сыном остались почти без средств.

Екатерина служила гувернанткой в дворянских домах. Опыт преподавания пригодился ей при воспитании сына. Она сумела дать ему хорошее образование.

После окончания гимназии Юлий поступил в Морское училище в Петербурге. Он унаследовал от матери редкий педагогический дар. Долгие годы Юлий Шокальский преподавал в Ленинградском университете, и студенты в один голос уверяли, что он может понятно изложить даже самый сложный материал. Лекторий, созданный при Русском географическом обществе, с 1938 года и поныне носит имя Юлия Шокальского.

Лето Екатерина с сыном проводили в имении Тригорское, а по некоторым данным, они прожили там целых три года. Там по-прежнему бывают гости из Михайловского. Только теперь уже не Пушкин с Анной Керн гуляют по саду, а их дети: Екатерина подружилась с младшим сыном поэта Григорием.
«Многим, очень многим я обязан ему в своем воспитании, в утверждении правил чести и нравственности, — писал впоследствии Юлий Шокальский о Григории Пушкине. — Он меня и физически укрепил на охоте, верховой езде, пешей ходьбе и сельской работе».

И еще одно увлечение объединяет будущего ученого и сына поэта — они фотографируют и описывают усадьбу, хорошо понимая, что это имение принадлежит не семье — истории. Блестящий русский язык, свободное владение английским и французским, которое помогло в научной карьере — это все у Юлия Шокальского из детства.

Теплые душевные отношения связывали его с матерью всю жизнь. Екатерина Ермолаевна до конца своих дней прожила вместе с семьей сына в доме номер 27 на Английской набережной в Петербурге. Сейчас на его фасаде установлена мемориальная доска Юлию Шокальскому.

До наших дней дошел только один портрет Екатерины Керн кисти неизвестного художника, явно не слишком одаренного. Он висит в Тригорском, рядом с фотографией сына. Они навсегда вместе.

Направление — север

Последнее десятилетие XIX века для России было временем бурного развития: строились железные дороги, каналы, прокладывались новые торговые пути.

Летом 1890 года Шокальский совершил экспедицию, которая должна была найти водный путь из Архангельска в Сибирь. На небольшой лодке он прошел по Северной Двине, Вычегде и другим рекам более 650 километров. Любоваться красотами северной природы было некогда — ученые замеряли глубину, течения, рельеф дна. Затем плавали по рекам Обского бассейна, собирая сведения для будущих мореплавателей.

Но главное увлечение и достижение Юлия Шокальского связано с освоением Северного морского пути, которым он занимался начиная с 1893 (!) года. Он одним из первых понял его стратегическое значение. Расстояние от Санкт-Петербурга до Владивостока — по морям Северного Ледовитого и Тихого океанов — 14 тысяч километров. Путь, конечно, неблизкий, но все-таки вдвое короче, чем через Суэцкий канал. А других вариантов водных путей и нет.

Вместе с адмиралом Степаном Макаровым ученый убедил императора построить ледокол «Ермак», способный штурмовать ледовые поля. С этого, собственно, в России началось масштабное исследование Арктики. В своих статьях — «Полярные страны», «Морской путь в Сибирь», «Краткий очерк путешествий по Ледовитому океану» — Юлий Шокальский научно обосновал, что и среди льдов возможно регулярное плавание.

«Карта есть удивительное орудие изучения земного шара, которое одно только и сможет дать человеку дар предвидения», — говорил ученый. Он всегда работал на будущее.

Работы Шокальского пригодились во время Второй мировой войны. Северный морской путь сыграл огромную роль — через арктические моря в Баренцево море, к линии фронта, шли боевые корабли Тихоокеанского флота, а также конвои с оружием, сырьем, продовольствием. И сегодня развитие Северного морского пути снова в приоритете.

Благодаря неутомимой деятельности Юлия Шокальского, продолжавшейся более полувека, на планете Земля стало меньше «белых» пятен, а мореплавание — безопаснее.

Памятником ученому стали его любимые географические карты.

Именем Юлия Шокальского названы течение в Баренцевом море, три пролива, пять ледников, подводный горный хребет.

Погода в доме

Долгая жизнь Юлия Шокальского — 83 года — сложилась на удивление счастливо, хотя на нее пришлись две революции и три войны. Признание пришло к внуку Керн при жизни. Он был награжден орденом Святой Анны, Святого Владимира, французским орденом Почетного легиона. Ученый был членом Вашингтонской академии наук, членом-корреспондентом Лондонского географического общества. В 1917 году Шокальский принял из рук великого князя бразды правления Русского географического общества и почти 15 лет возглавлял этот центр научных исследований при советской власти.

Политикой ученый не интересовался, и, к счастью, она не заинтересовалась им. И в Российской империи, и в Советском Союзе ученый имел возможность отдавать себя любимому делу. Призвание, пламенная страсть к своему делу будто помогали ему обходить опасные рифы и коварные течения быстро меняющейся жизни.

Безоблачной была и личная жизнь Юлия Шокальского. В доме исследователя дальних морей и специалиста по предупреждению штормов семейных бурь не бывало. Он женился в 1881 году, в возрасте 25 лет, и супруга, Любовь Ивановна, полностью отдала себя служению мужу.

«Шокальские жили в типичной петербургской квартире, с красной мебелью, конторкой, маленькими столиками, большим зеркалом в передней. На стенах висели географические карты с нанесенными на них маршрутами экспедиций. Особенно поразила мое детское воображение лампа в виде глобуса, крутящегося под потолком, от которого тянулись морские канаты. На полках книжных шкафов лежали раковины, кораллы, куски лавы, необработанные куски янтаря, морские звезды и другие трофеи дальних путешествий», — вспоминает Милена Рождественская, известный профессор филологии. Родственница жены Шокальского, она часто бывала у них в доме.

Дочь Шокальских, Зинаида (1882–1962), как и отец, была географом. Она одной из первых русских женщин стала доктором наук, основателем и многолетним директором Института почвоведения им. В. Докучаева. Она создала первые карты почв Африки, Индонезии.

Вот уж, действительно, ген семьи Кернов — оставлять след на Земле.

Ксения Загоровская, "Открытый город"