Как Лембергс и Степанов "отмазались" от Шкеле

 Слухи о том, как вентспилсские олигархи Лембергс и Степанов «кинули» Андриса Шкеле при приватизации Латвийского пароходства, а потом, чтобы унять гнев бывшего премьера, откупились от него, в деловых кругах ходили давно. Пересказывали даже разговор со Шкеле, якобы произошедший после завершения сделки. «Надеюсь, теперь недоразумение улажено?» — вроде бы спросил Степанов. «Это недоразумение — да, остальные — нет», — прозвучало в ответ.
Однако это всего лишь байка, никем документально не подтвержденная. Совсем другое дело – официальные показания адвоката Мартиньша Квепса в Лондонском
суде.
Впрочем, обо всем по порядку.

Удар Минблагом

Начало этому громкому делу еще весной 2005 года положил тихий отчет международных аудиторов Moore and Stephens. В документах говорилось о подозрительных сделках, заключенных между Латвийским пароходством (Latvijas kuģniecība) и офшорными компаниями Luzero Limited BVI, Recoletos, Ltd. BVI, Skeena и Romanica Overseas Limited BVI.

Аудиторов смутил тот факт, что свои суда пароходство отдавало во фрахт не напрямую международным клиентам, а офшоркам, причем
по ценам существенно ниже рыночных.

Те же продавали услуги этих судов на международном рынке уже по стандартным расценкам. Разница оседлала на счетах
офшорок. На начальном этапе предполагалось, что пароходство могло потерять 35 миллионов долларов, однако позже сумма возросла до 100 миллионов.
Отчет попал сначала в Генеральную прокуратуру, потом в Экономическую полицию, пока в итоге не был начат уголовный процесс. Потерпевшей стороной считалось и
само пароходство, и государство, и налогоплательщики. Дело в том, что в период с 2003 по 2005 год, который изучало бюро Moore and Stephens, АО Latvijas kuģniecība
частично принадлежало не приватизированной тогда еще полностью компании Ventspils nafta — то есть без дивидендов осталась и госказна. К тому же 10% акций
пароходства находились в собственности Государственного агентства социального страхования. По подсчетам Министерства благосостояния, в ходе комбинации с
офшорками один только пенсионный фонд потерял минимум 3 миллиона латов. Кстати, разбирательство инициировал именно Минблаг, который тогда возглавляла Дагния Стаке.
По информации Латвийского пароходства, подозреваемыми по этому делу были признаны бывший член совета Latvijas kuģniecība Олег Степанов, бывшие члены правления Валерий Годунов, Алвис Акменс и другие должностные лица пароходства. Наличие в списке Степанова и его приближенных дает основания предположить, что за другой стороной стоял его бывший партнер, а позже заклятый враг — мэр Вентспилса Айвар Лембергс. И действительно, такая связь прослеживается. Дагния Стаке — член Союза «зеленых» и крестьян, а именно это объединение выдвигало Лембергса в премьер-министры страны.
В пароходстве влияние вентспилсского мэра было тоже заметно невооруженным глазом. Правление Latvijas kuģniecība возглавлял Имант Сормулис, состоявший в партии Латвии и Вентспилсу, руководимой Лембергсом. 
Словом, в Латвии процесс сразу же обрел политическую окраску, но продвигалось оно черепашьими шагами. И это понятно: распутывать этот узел не выгодно ни тем, кто рискует оказаться фигурантом громких разоблачений, ни тем, кто обеспечивает защиту олигархам, зарабатывая на этом немалые деньги. Казалось, обвинения утонули в болоте навечно. Но не тут-то было.

Где правда, брат? В Лондоне, брат!

 Те самые офшорки-посредники, через которые осуществлялся фрахт, зарегистрированы на Британских островах, и Латвийское пароходство решили
обратиться в Коммерческий суд Соединенного Королевства. И то правда: британская Фемида всяко надежнее латвийской. В конце мая 2010 года посаженные
семена дали первые ростки: в деле Antonio Gramsci Shipping Corporation (дочерние предприятия Latvijas kuģniecība и юридические владельцы судов) против Recoletos
Limited и других (офшорные компании, через которые бывшее руководство пароходства сдавало суда международным клиентам) начались слушания.
Благодаря суду в Лондоне и стали доступны показания свидетелей, многие из которых не только участвовали в комбинациях с фрахтом судов, но и играли не последнюю роль в истории со скандальной приватизацией самого пароходства. 
Особенно примечательны показания адвоката Мартиньша Квепса, выступавшего перед британской Фемидой в качестве главы наблюдательного совета АО Ventbunkers и замглавы наблюдательного совета Latvijas Naftas tranzits (поддерживал позицию ответчика, входит в так называемую «группу Степанова» и, кстати, сам является обвиняемым по «делу о цифровом телевидении»). Он стал первым человеком, который официально рассказал о сговоре при приватизации пароходства. Так на сцене появился третий персонаж — Андрис Шкеле, олигарх, трижды премьер-министр, бывший лидер бывшей Народной партии, человек, который в Латвии не участвовал в приватизации разве что воздуха.

Как пилили пароходство

Из показаний Квепса следует, что когда в 2002 году в очередной раз было принято решение о приватизации Латвийского пароходства, между двумя политико-экономическими группировками — «вентспилсской» под руководством Лембергса (в нее, по неофициальным данным, входили и будущие оппоненты Лембергса Олег Степанов, Олаф Беркис, Игорь Скокс и др.) и «рижской» под руководством Шкеле (в нее, по неофициальным данным, входил и Юрис Савицкис) — было достигнуто тайное соглашение о совместной приватизации. Сделку решили провернуть через ряд офшорных компаний, созданных как раз по случаю. Предполагалось, что контрольный пакет Latvijas kuģniecība получат две зарегистрированные на острове Гернси компании — Ojay Limited и Eastgate Properties Limited. Они, в свою очередь, принадлежали двум другим офшоркам — по 50% каждой. А вот эта вторая ступень офшорок находилась в собственности самих группировок: «рижская» контролировала Lake Street Investments Limited, «вентспилсская» — Regina Development Limited.

До какого-то момента все шло хорошо, но в последний момент «рижских», грубо говоря, кинули.

В результате 49,9% акций пароходства достались Ventspils nafta, которую контролировали «вентспилсские». Созданным же под приватизацию офшоркам (Ojay и Eastgate) отошли всего 27,55%. Шкеле, как выразился Квепс, был крайне зол.
И без того прохладные отношения между латвийскими олигархами грозили обернуться настоящей бойней, причем непосредственно в пароходстве. Ведь под контролем «группировки Шкеле», если верить показаниям Квепса, оставалась половина офшорной пирамиды, которой принадлежало 27,55% акций пароходства. И «вентспилсские» решили урегулировать конфликт по-хорошему — купить у «рижских» их доли, предложив за них хорошую ценуу.
Делать это публично, само собой, никто не собирался. Чтобы со стороны все выглядело более-менее прилично, «вентспилсские» решили привлечь нейтральную фигуру — бывшего президента Latvijas kuģniecība Юрия Падерова (во времена которого, кстати, компания оценивалась в миллиард долларов). На его имя была зарегистрирована еще одна офшорка — Recoletos Limited. У этой структуры было двойное назначение. Во-первых, она становилась юридическим владельцем долей «группировки Шкеле» в Ojay и Eastgate, то есть занимала место Lake Street Investments Limited. Во-вторых, она должна была самостоятельно заработать денег на покупку этих долей.
Вот тут-то и возникла схема с фрахтом судов через посредников: Латвийское пароходство сдавало Recoletos свои суда по дешевке, а Recoletos отдавало их во фрахт на мировом рынке по стандартным расценкам. Отсюда и появились потерянные Latvijas kuģniecība 40 миллионов долларов, которые, если верить показаниям адвоката Квепса, перекочевали к «группировке Шкеле».

Руководство под «столом»

По сути дела, и британской Фемиде, и латвийским следователям предстоит ответить на два основных вопроса. Во-первых, можно ли назвать схему фрахта судов
махинацией? Во-вторых, если это действительно махинация, то кто должен ответить и вернуть пароходству деньги? В британском суде ответчик признался, что в кассах Recoletos и других офшорок действительно осели десятки миллионов. Но он называет это не махинацией, а нормальным способом вести дело. Бизнес, дескать, рискованный, так что в услугах посредника заинтересовано само пароходство — мало ли, клиенты переведутся, и суда будут простаивать. Если бы не было посредника, то убытки легли бы на Латвийское пароходство, а так — сплошная прибыль. То, что она оказалась на несколько десятков миллионов меньше, чем должна была быть, — так ведь гарантии стоят денег...
Второй вопрос: кто должен нести ответственность, если Фемида решит, что построенная схема все-таки является мошенничеством? Формально все решения относительно судов принимало руководство Latvijas kuģniecība. А это Олег Степанов, Валерий Годунов, Алвис Акменс и др. В июне 2010-го представитель Latvijas
кuģniecība Марита Озолиня-Тумановска заявила: «Ответчики в лондонском суде сами признали, что денежные средства в большом объеме были изъяты у Latvijas kuģniecība и попали в распоряжение контролируемого Степановым офшорного предприятия Recoletos. Позже эти средства были использованы для приобретения акций двух других офшорных предприятий — Ojay Limited и Eastgate Properties, которые, в свою очередь, были владельцами 27,55% акций Latvijas kuģniecība».
У ответчиков — своя линия защиты. На суде в Лондоне адвокат Квепс представил схему владельцев ключевых вентспилсских предприятий и пароходства, среди
которых не только Степанов и его соратники Олаф Беркис, Олег Скок и Геннадий
Шевцов, но и Айвар Лембергс собственной персоной.

 К тому же Квепс утверждал, что хотя формально Латвийским пароходством руководило правление, однако все серьезные решения там принимались так называемый «стол» — неформальное собрание из 12 человек. Кто руководил «столом»? Швейцарский адвокат Рудольф Мерони, который варится в курземском котле уже не первое десятилетие, дал британской Фемиде недвусмысленный ответ: главную роль играл Лембергс.
Тем не менее, нельзя не признать, что ответственность за принятые решения несут все-таки должностные лица, а не советчик, даже если этот советчик — Лембергс. Да и схему владельцев ключевых вентспилсских предприятий и пароходства лондонский суд назвал «темной». Опровергает ее и сам Лембергс. «Это ложь, которую в лондонском суде распространяют так называемые шакалы, чтобы спрятаться за моей спиной», — прокомментировал мэр Вентспилса схему, добавив, что он не получатель благ, не владелец, и ни в одном из предприятий даже духу его нет.

Неохваченный Шкеле

В этой истории неохваченным остается один герой — Андрис Шкеле. Но если Фемида — латвийская или британская — придет к выводу, что в пароходстве имела место афера и в ее результате миллионы были выплачены компаниям, реальным получателем благ в которых был Андрис Шкеле, то вопросы могут возникнуть и к нему.
Какие? За этим журнал "Открытый город" обратился к бывшему главе Службы госдоходов Латвии Дзинтарсу Якансу. Для чистоты эксперимента имя возможного фигуранта мы не называли.
«Если человек является должностным лицом, то все свое имущество он должен декларировать — какая разница, офшорная это компания или латвийская. Если человек не задекларировал все свое имущество, то это можно считать нарушением. Санкции могут быть разными, например, административными. Однако не задекларировать имущество — это не то же самое, что уйти от уплаты налогов. Фирма платит налоги там, где она зарегистрирована. Здесь нужно было бы заплатить налоги, если бы речь шла о доходе физического лица», — прокомментировал он.
Согласно информации с домашней страницы Службы госдоходов, Андрис Шкеле был должностным лицом до 16 января 2005 года, за этот период он и подавал последнюю декларацию. Компании Lake Street Investments, Eastgate и Ojay в ней не упоминались. Так что, возможно, и у этого ответвления дела есть перспектива.
Впрочем, не упоминалась в декларации должностного лица Айвара Лембергса и компания Hinch. Однако, как заявил мэр Вентспилса газете Dienas Bizness, Hinch принадлежал не ему, а Ансису Сормулису.

Оксана Антоненко, "Открытый город"

Что писали газеты о приватизации

Пароходство продали за бутерброд

«Приватизация, названная господином Калвитисом (в то время министр экономики) удачной, превратилась в фарс. Во-первых, акции пароходства проданы за смешную цену — треть от номинальной стоимости. Во-вторых, одно государственное предприятие «приватизировало» другое государственное предприятие...
Произошедшее свидетельствует либо о крайней некомпетентности Калвитиса, Озолниекса (в то время глава Агентства приватизации) и других организаторов приватизации, либо о хорошо спланированной афере, которую прикрывали должностные лица. За 31,3% акций пароходства Ventspils
nafta заплатила 21,9 млн. латов, а это частично государственные деньги.
По прозвучавшим в прессе сведениям, большую часть из принадлежащих государству 43,6% акций Ventspils nafta правительство планирует приватизировать за сертификаты. Это истинный шедевр «прихватизаторов» — с помощью Ventspils nafta за государственные деньги купить акции пароходства, а позже приватизировать Ventspils nafta за сертификаты...»
Валдис Домбровскис (ныне премьер-министр Латвии)
Diena, 28.06.2002 г.

У истоков идеи стоял Шкеле

«Шесть лет беспрерывных скандалов, четыре неудачных попытки приватизации, судебные процессы на огромные суммы, политическое давление и несколько явных и скрытых правительственных кризисов, демагогия против правдоискателей — все это характеризует роль Латвийского пароходства в истории возрожденной Латвии.
Название Latvijas kuģniecība стало регулярно появляться в прессе в 1995 году из-за скандала в связи с 37,5 миллиона долларов, которые Latvenergo задолжало
пароходству, и банкротством Banka Baltija, которое не смог предотвратить даже вклад пароходства в 44 миллиона долларов...
В октябре 1995 года госуполномоченным и председателем совета Латвийского пароходства стал Андрис Шкеле, а уже через несколько месяцев лидер Ave
Lat grupa и «валмиерской группировки» стал премьером. Хватка у этого господина железная — почти все государственные предприятия (в том числе и
пароходство) должны быть отданы на приватизацию, а для громадных долгов, которые открылись в ходе банковского кризиса, было придумано решение —
капитализация.

Грандиозный план капитализации долгов предусматривал, что пароходство получит акции как Latvenergo, так и Ventspils nafta... 

Если бы Латвийское пароходство получило всю эту собственность, то оно стало бы главным предприятием Латвии. Так как все врали, что пароходство находится в зоне интересов Шкеле (недаром предприниматель оказался председателем совета пароходства), стало ясно, кто хочет стать главным человеком в стране...»
Neatkarīgā Rīta Avīze, 18.01.2002 г.