Единая школа: ожидания и реальность

Когда в 2022 году Латвия приняла закон о переходе всех школ на латышский язык обучения, это подавалось как финальная точка долгого пути. В сентябре 2025-го переход формально завершился. Но директора школ, пережившие эти три года, единодушны: то, что было — только начало, сообщает LSM в программе «Кейс».

Этот учебный год стал первым, когда все школы Латвии полностью перешли на обучение только на латышском языке. Реформа, принятая в 2022 году, реализовывалась поэтапно в течение трех лет: с 1 сентября 2023 года на латышский перешли 1-е, 4-е и 7-е классы, годом позже — 2-е, 5-е и 8-е, и наконец с 1 сентября 2025-го — 3-е, 6-е и 9-е.

Путь к этому моменту был долгим. Еще в 2004 году было введено требование, что не менее 60% обучения в старших классах школ нацменьшинств должно проходить на государственном языке. В 2018-м решили, что старшие классы переходят на латышский полностью, а в основной школе вводятся пропорции: 50% на латышском в младших классах и 80% — в 7-9-х. То есть к 2023 году, когда начался окончательный переход, определенная база, по крайней мере, должна была существовать.

Три волны трудностей

Директор 40-й Рижской средней школы Елена Ведищева вспоминает, что первая обратная связь от учеников и родителей была скорее отрицательной. Каждая параллель столкнулась со своими сложностями.

Первоклассники, не посещавшие латышский детский сад, оказались в среде с непонятным языком — и при этом от них сразу что-то требовали. Четвероклассники одновременно переходили с одной системы оценивания на другую, получали латышскую литературу с большими текстами и сложной лексикой, а заодно и второй иностранный язык. Семиклассникам досталось больше всех: именно в седьмом классе по программе начинаются четыре новых предмета — химия, физика, биология, география. Плюс снова литература и второй иностранный.

«Наверное, самым сложным были первые три месяца, когда мы пытались понять, что объективно создает трудности, с чем можно бороться, а для чего просто требуется время. Было сразу понятно, что молниеносного перехода на латышский не произойдет: другой язык не может в одночасье стать родным», — говорит Ведищева.

Директор 72-й Рижской средней школы Павел Пестов рассказывает, какие решения искали в его школе: учителя-предметники стали одновременно отвечать и за языковую составляющую — следить, чтобы дети усвоили базовую лексику прежде, чем переходить к физике или химии. Привлекали помощников педагогов, которые объясняли материал более простыми словами. После каждого урока проводились дополнительные консультации. Обсуждается и идея летних интенсивных курсов латышского для детей — небольшими группами, в июне и августе.

Ведищева отмечает, что реформа подтолкнула школы к небывалому сотрудничеству: учителя активно делились дополнительными материалами, использовали искусственный интеллект для создания наглядных пособий.

Учителя: проверки и уходы

С реформой в школы пришли и усиленные языковые проверки. Уровень владения государственным языком у педагогов должен быть не ниже C1. Если учитель проверку не проходит, директор обязан его отстранить. Затем у педагога есть три месяца, чтобы подтянуть знания, пересдать экзамен и вернуться. Иначе — увольнение.

На фоне новостей о проверках появились сообщения об отмененных и перенесенных уроках из-за нехватки учителей.

В 40-й школе было трое отстраненных педагогов. Двое в течение четырех месяцев прошли проверку в языковом центре и вернулись. Ведищева оговаривается: по рассказам коллег, этот экзамен — не из легких.

«Я поняла, что не каждый латыш, наверное, прошел бы эту проверку на уровень C1. Одна коллега ушла из образования совсем. Сказала, что устала. Такое бывает, особенно в предпенсионном возрасте», — говорит директор.

В 72-й школе отстраненные педагоги в нее не вернулись — возможно, перешли в другие учреждения. Чаще всего Пестов слышал, что люди меняли сферу деятельности, а если были предпенсионного возраста — пытались выйти на пенсию досрочно. В коллективе из 100-110 учителей изменения затронули до 30 педагогов.

Кадровый дефицит

Ведищева называет реформу перехода на латышский едва ли не самой щедро финансируемой за последние годы. Но деньги удалось освоить не все — из-за нехватки людей. Привлечь помощников педагогов было просто не из кого.

«В Латвии большой дефицит учителей латышского языка, литературы и педагогов начальной школы. Парадоксально, но не хватает и учителей музыки. Очень острая проблема с логопедами и специальными педагогами. Был период, когда полтора года у нас висела вакансия и не поступало ни одного резюме. И будем откровенны: в бывшие русскоязычные школы люди идут с опаской — кто-то боится проверок, у кого-то не выдерживают нервы», — говорит Ведищева.

В 72-й школе вакансии сейчас закрыты, но Пестов оговаривается: это не значит, что все в порядке. Хотелось бы не просто заполненных ставок, а профессиональных педагогов с соответствующим образованием и опытом. Учителя латышского языка и математики из 72-й школы подтверждают: уровень латышского у детей очень разный, учебные материалы, рассчитанные на латышские школы, приходится адаптировать — тексты слишком сложные, лексика не та, что в обычной жизни.

Единая школа — на бумаге и в жизни

Один из главных и труднейших вопросов реформы — языковая среда за пределами класса. Единая школа по замыслу предполагает, что в ней учатся дети и из русскоязычных, и из латышскоязычных семей. Только так складывается общая среда.

Ведищева рассказывает: латышские дети в школе есть, но не все остаются. Часть не справляется с русскоязычной неформальной средой и уходит. Зато в третьем классе есть ребята из латышских семей, которые искренне стараются помочь одноклассникам — и это, по словам директора, трогает.

В старших классах — 10-12-х — картина другая: сюда приходят дети и из латышских школ, и из латышских семей, которых привлекает сильный набор предметов. Школа сразу предупреждает родителей, что неформальное общение здесь будет на русском — чтобы не было неожиданностей. Кого-то это останавливает, кого-то нет.

Пестов отдельно отмечает: в его коллективе есть учителя, которые не знают русского, — и это, по его словам, вклад в реально интегрированное общество.

Директор добавляет, что в старших классах 1-й и 3-й государственных гимназий уже есть классы, почти наполовину состоящие из выпускников бывших школ нацменьшинств. Озолс из Министерства образования считает, что это необратимый процесс.

«Вопрос уже не в том, произойдет ли это, а в том, когда и как быстро. Но это уже происходит. Мы уже там», — говорит он.

Реформа закончилась. Работа — нет

Пестов призывает не обольщаться: то, что определенные классы в этом году провели первый год в единой школе, не означает, что все проблемы решены. В Эстонии, отмечает он, аналогичную реформу реализуют не менее шести лет. Среднесрочный результат — шесть лет, долгосрочный — девять: когда ребенок, поступивший в 1-й класс сразу в единую школу, закончит 9-й.

«Думать, что реформа закончилась и все проблемы решены — очень наивно. Если бы мы честно посмотрели на данные, мы бы это увидели. Еще по меньшей мере три года будет интенсивная работа, и нужно будет смотреть, что добавить», — говорит он.

Ведищева формулирует итог жестче. Если цель единой школы — хорошо выучить латышский, то работа идет, и никто от нее не отказывается. Если цель — сплотить общество, то она пока не достигнута.

«На данный момент общество все еще не сплочено, все еще существуют русскоязычная и латышскоязычная диаспоры. Как это объединить — об этом политики должны думать каждый раз, когда выходят с любым обращением к народу. Каждый человек должен почувствовать, что он нужен этому государству — независимо от того, какой его родной язык».

Директор не скрывает опасений: в год выборов в Сейм многие политики захотят разыграть национальную карту. Результаты мониторинга реформы могут быть использованы в политической борьбе некорректно. И тогда единая школа откатится туда, откуда начинала в 2023 году.