Европа готова поучаствовать в сафари?

Владимир Пастухов, политолог, публицист и юрист

В чем главные риски Путина? В том, что долготерпение русского народа лопнет, и он устроит бессмысленный и беспощадный бунт? На это пока ничто не указывает. Народ крепко держится за свои "похоронные".
 
В том, что напуганные элиты отважатся закупить нужное количество табакерок и устроят дворцовый переворот? Но трусливые русские элиты предпочитают покупать яйца Фаберже и хранить их подальше от мест, где могут понадобиться табакерки. И даже когда у них отнимают эти яйца, они продолжают верноподданически смотреть в глаза русскому царю.
 
Как показал опыт Ирана, хоть отбомбись, но пока твой флаг (пусть даже и фейковый) не развевается над условным "Рейхстагом", рассчитывать на падение режима невозможно. При всем уважении к ВСУ до марша на Москву им еще далеко - это мог себе позволить только Пригожин.
 

Так есть ли угроза вообще для Путина ото всех этих успехов Украины, или это очередной миф? На мой взгляд - есть, но совсем не там, где ее обычно ищут. Она - не в самой России, а в Европе.
 

Отношения России и Европы никогда не были ровными. На протяжении всей истории в Европе всегда сохранялась сильная "антирусская партия", которая видела в лице России перманентную экзистенциальную угрозу для европейского уклада жизни. Разумеется, что агрессия России против Украины только придала этой партии допонительный политический вес. Так что идея нанесения России "стратегического поражения" с целью надолго, если не навсегда, отбить охоту вторгаться в дела Европы и, тем более, диктовать Европе свои условия, не является на все 100% паранойей Путина.
 
Однако у партии "стратегического поражения" всегда был мощный противовес в виде партии "мирного сосуществования", которая, в том числе опираясь на исторический опыт, считала идею нанесения стратегического поражения утопической и искала решения в области концепции "стратегического сдерживания" и, соответственно, через политику компромиссов.
 
Удары ВСУ по России не столько меняют баланс сил внутри России (здесь я остаюсь скептиком и считаю, что режим скомпенсирует проблему раньше, чем погибнет от нее), сколько влияют на соотношение сил в Европе между партией "стратегического поражения" и партией "стратегического сдерживания" в пользу первой. Картина "горящей России" вернула значительной части европейского истеблишмента веру в то, что невозможное возможно, и режиму Путина действительно может быть нанесено поражение не в какой-то непонятной исторической перспективе, а "в моменте", здесь и сейчас.
 
Эта гипотеза, возможно, объясняет многие "странности" в поведении Зеленского. Его риторика направлена, конечно, не на Путина и русские элиты (как многие наивно полагали), и даже не на внутреннюю аудиторию (что кажется вполне логичным), а на ту часть западных политиков, которые определяют "красные линии" Европы. Он активно формирует у них представление об открывшемся "окне возможностей" в давлении на Путина и приглашает поучаствовать в "охоте на волков". И в общем-то, на мой взгляд, пока эта стратегия имеет некоторый успех.

Запах крови и инстинкт погони толкает европейцев на то, чтобы "вложиться" в "проект Зеленского", и даже Трамп перестал считать карты в руках последнего и переключился на колоду Путина. Билеты на сафари пользуются большим спросом.

Главное, чтобы сезон охоты не затянулся слишком надолго, потому что зимой на поиски добычи из русского леса выйдет "снежный человек", и правила охоты могут поменяться плохо предсказуемым образом.

Telegram