Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Засыпьте пропасть невежества, и вы уничтожите притон преступлений.
Виктор Гюго, французский писатель
Latviannews
English version

Эмилия, королева прессы: судьба и пророчество

Поделиться:
Эмилия Беньяминьш, портрет художника К. Миесниекса, примерно 1935 год.
Немного надменно смотрит с киноплакатов по всей Риге женщина среднего возраста. Роскошно одетая, успешная, ухоженная. Некоронованная королева прессы — Эмилия Беньяминьш. Ее образ в фильме воплотила актриса Гуна Зариня. Но речь не о фильме, а о трагической судьбе самой богатой и влиятельной женщины Латвии 30-х годов прошлого века. Удивительно, что кинематографисты решили рассказать о ней только сейчас.

Конечно, в первую очередь, ее представляют, как self made woman. Выросшая в семье рабочего и прачки, битая мужем-алкоголиком, она в конце концов вошла в аристократию ульманисовской эпохи, и даже стала ее символом.

Однако «сама ли она себя сделала» и какова в этом роль ее второго мужа — Антона Беньяминьша? Был ли их брак по расчету или по большой любви и, в конце концов, какой ценой достались им их миллионы? Почему несметные богатства не спасли Эмилию Беньяминьш от голодной смерти? Расскажем не только об этом, но и других тайнах латвийских «королей прессы».

Три сестры. Не по Чехову

Дочери рабочего-железнодорожника Андриса Симсонса и газетного экспедитора Эде Усиньш были очень красивы и талантливы. Они мечтали о сцене и музыкальной карьере. Но Эде рано овдовела, муж умер в 1899 году, и ей одной пришлось поднимать дочерей. Она подрабатывала прачкой, торговала газетами. А девчонки не хотели, как мать, быть прикованными к стиральной доске и домашнему хозяйству.

Когда младшие сестры еще играли в куклы, старшая уже пела в театральном хоре Рижского латышского общества. Анния и Эмилия часами слушали, как распевалась и музицировала на фортепиано Минна. А какие роскошные сценические платья она сама себе шила из всего, что попадалось под руку. Минна часто брала в театр сестренок. Ах, как их манили огни рампы, аплодисменты, цветы, поклонники!

Анния, несмотря на протесты старшей сестры, все же пошла в актрисы. Она быстро получила признание, ее пригласил на работу немецкий театр в Нью-Йорке, позже она вышла замуж за немецкого актера и выступала по всей Европе.

Минна (сценическое имя Туснелда) была успешной актрисой и певицей в Латвии, пела в Опере, более 10 лет выступала на сцене Рижского Нового театра (Jaunās Rīgas teātris). После Первой мировой войны ей пришлось покинуть сцену, она подрабатывала певицей в кафе и ресторанах. Ее скоропостижная смерть в 1931 году стала для всех неожиданностью.

Средняя сестра Эмилия была более расчетливой и прагматичной. Она видела, как мало зарабатывают актеры и певцы, как зависят от прихотей режиссеров и директоров, к тому же их заработок такой нестабильный. Она поступила в торговое училище, освоила азы бухгалтерии, умение манипулировать цифрами ей потом очень пригодилось.

С 17 лет Эмилия начала подрабатывать в рижской немецкой газете Rigaer Tagesblatt, которая принадлежала одному из видных членов Императорской российской еврейской общины в Риге — Лейбу Бланкенштейну. Она писала театральные критические заметки. Часто бывая в Опере, познакомилась с певцом Эрнестом Элкс-Элкснитисом (1878–1940). Его называли латвийским Шаляпиным. Эмилия влюбилась в Эрнеста и выскочила за него замуж.

Но семейная жизнь не сложилась. Эрнест был в Опере баритоном второго плана, переживал свою невостребованность и критику публики, пил и поколачивал супругу. Возможно, именно из-за этого у Эмилии случился выкидыш, после которого она уже не смогла иметь детей. Через два года они официально развелись.
 
За газетой Jaunākās Ziņas стояли огромные очереди.
Редакционный коллектив журнала Atpūta, за столом сидят Антон и Эмилия Беньяминьши, 1934 год.
Антон и Эмилия в своем имении Валдекю, Кандавский край.
Певица и актриса Минна (Туснелда) Симсоне в театральных образах.
Актриса Анния Симсоне (Айхер), 1930 год.
Эмилия Беньяминьш в погоне за молодостью делала пластические операции.
Заметка в газете «Сегодня», 1928 год.
Эйжен Финк — фотограф, музыкант, прорицатель, шпион.
Журнал Аtpūta начинал издавать Хaйм Бланкенштейн в 1911 году, а Эмилия Беньяминьш возобновила издание в 1924 году.
Знаменитый дом торговца Элерта Николая Пфаба на ул. Кр. Барона, 12, в котором Беньяминьши собирали элиту того времени.
Кадр из фильма «Эмилия», в роли Антона Беньяминьша — Юрис Барткевич, а Эмилии — Гуна Зариня.

Счастливый брак с Беньяминьшем

Запах свеженапечатанных газет был знаком Эмилии с раннего детства. Она понимала, что быть владельцем газеты и типографии — это почти то же самое, что иметь денежный печатный станок. Так же думал очень бедный журналист, приехавший из села в Ригу на заработки, Антон Беньяминьш.

Он был из семьи простых крестьян. Так же, как и Эмилия, Антон рано потерял отца. Когда мать с трудом добытую копейку давала сыну на сладости, он покупал книги. Рос очень любознательным, много читал. В 19 лет, окончив учительские курсы, стал преподавать в Руйиене, Огре и Платере Мадлиенского края.

Одна из его учениц в Огрской школе вспоминала, что молодой учитель был всегда модно одет, с хорошими манерами. Он обладал актерским даром, хорошо пел и руководил хором. Писал стихи и даже создал пьесу под названием «Туман» (Migla) на тему пьянства.

Сам Антон не пил, но, может быть, немного пиво, которое ему в местном кабаке наливали в долг. А он, хлопая рукой по пустому карману, говорил: «Да, здесь пусто, но вот увидите, я стану миллионером!» В качестве примера он приводил Кристапа Берга, который в лаптях с котомкой пришел в Ригу и стал хозяином роскошных домов в Риге (торговый комплекс Berga Bazārs).

В 1884 году Антон женился на дочери хозяев, у которых жил. В семье родилось пятеро детей — два сына и три дочери (мужем одной из дочерей — Марты Беньяминьш стал сын президента Латвии, Минтаутас Чаксте). Один из сыновей умер еще во младенчестве.

Содержать такую семью на учительскую зарплату было непросто, Антон стал писать статьи для рижских газет. О воспитании детей, правах женщин, эмансипации. Одновременно он пускается в свои первые бизнес-авантюры. В 1897 году открывает в Мадлиене свой магазин. Работает по принципу: закупить дорого, продать — дешево. Надо понимать это так — купить хороший товар и продать по приемлемой цене, чтобы привязать покупателя к магазину. Поначалу дела пошли хорошо, Антон на волне успеха открывает еще магазин в Скривери, делает закупки с невиданным размахом. То купит целый поезд с керосином, то вагон с сахаром.

Параллельно он продолжает писать для рижских газет, а деловые связи все чаще требуют его присутствия в Риге. И не только деловые. Когда создается Jaunais Rīgas latviešu teātris, Антону Беньяминьшу предлагают возглавить хозяйственную часть театра. К этому времени у него есть опыт и страстная любовь к театру, который ставит его пьесу Migla. Причем нестандартно: в качестве актеров выступают дилетанты, а публику представляют профессиональные актеры Нового Рижского театра. В главной роли — сам Антон, а для Аннии Симсон — это был дебют на театральной сцене. Конечно, не без протекции старшей сестры Минны и Эмилии, которая к этому времени подрабатывала в кассе театра.

Бурная столичная жизнь, творческая богема, соблазнительные взгляды юных театралок... У Антона рушится семейная жизнь. Да и бизнес-конкуренты не дремлют. Торговый бизнес Антона Беньяминьша терпит крах. В 1904 году, опозоренный, оскорбленный упреками жены, уже не такой молодой и совсем облысевший, он окончательно переезжает в Ригу, где все более тесно общается с Эмилией Элкс.

Несмотря на разницу в 21 год, Антон и Эмилия быстро нашли общий язык, их сблизила не только любовь к театру, но и страстное желание разбогатеть. Не важно, какой ценой. Сначала у них был просто служебный роман, а с 1911 года они стали жить вместе. Но только в 1922 году, после официального развода Антона, они с Эмилией поженились.

Много лет спустя в книге, посвященной юбилею супруга, Эмилия напишет:
«Мы познакомились с ним в 1904 году, когда он только приехал из села в город. В нем было много крестьянского, а мне, как горожанке, все это было чуждо. И все же наши судьбы тесно переплелись, хотя мы были совершенно разные. Мой муж был мечтатель, а я самоуверенная горожанка. Я любила говорить с ним о литературе и театре, мои сверстники не могли мне это дать, поэтому я искала встреч с Антоном Беньяминьшем. В литературе, наверное, не было ни одного вопроса, на который он не мог ответить… Я была практичной и деловой, а муж — большой идеалист, но, может быть, поэтому наша жизнь была такой счастливой».

Медиаимперия в ореоле скандалов

Первая значительная должность Антона Беньяминьша после переезда в Ригу — редактор журнала в Mājas Viesis. Затем он был редактором в Rīta Vēstnesis и других изданиях. В 1910 году именно Эмилия уговаривает Антона бросить работу в Rīta Vēstnesis у издателя Бланкенштейна и начать издавать собственную газету. В строгой секретности Эмилии удается взять в концессию печатные станки у губернатора Видземе, под новую редакцию снимаются помещения на ул. Парка, 3.

В одночасье издательство Бланкенштейна покидает весь редакционный коллектив. Издатель был настолько потрясен предательством, что его чуть не хватил удар. Уход был циничным и демонстративным, наборные ящики с буквами были перемешаны, а списки абонентов украдены. Но полное потрясение Бланкенштейн испытал, когда в газетном киоске увидел свеженький номер Jaunākas Ziņas.

Вопрос: откуда у Эмилии и Антона взялись деньги для создания своего издательства и покупки типографского оборудования? Оказывается, Эмилия все рассчитала. Был взят кредит в одном из российских банков в несколько миллионов рублей якобы для закупки бумаги для военного министерства. На самом деле бумагу никто не закупал и кредит никто не возвращал. Но именно эти деньги и стали основой для газетного бизнеса Беньяминьшей.

Позже последует судебное разбирательство, но пара будет уже настолько влиятельной, что дело просто рассыпется. Впрочем, судебных дел против семейства Беньяминьш будет много. С одной стороны, они меценатствуют, поддерживают молодые таланты, организуют блистательные Балы Прессы, дарят два самолета латвийской армии, в салоне их роскошного дома на Кр. Барона, 12 (знаменитый дом Пфаба), собирается вся политическая и культурная элита того времени.

А с другой стороны, в суды с иском о взыскании совсем небольших сумм обращаются простые и бедные люди: фотограф, которому не заплатили за сверхурочную работу, личный шофер требует 900 латов, жалуются строители, другие работники газетной империи. Серьезно пострадал и крестьянин, которому не заплатили за 590 горшков с саженцами винограда для семейного имения Валдекю. И самое позорное — требование алиментов от Яниса Беньяминьша, сына Антона от первого брака, за изнасилование девушки, которая едва не покончила с собой.

В этом же ряду стоит история предсказателя цыганского происхождения Эйжена Финкса, который после спиритического сеанса в салоне Беньяминьшей попросил оплату. Эмилия его просьбу проигнорировала, а он предрек ей страшную смерть в голоде и холоде.

Все на продажу

Газета Jaunākas Ziņas выходила семь раз в неделю и стоила копейку, главное место в газете занимали частные объявления и реклама. В лучшие свои годы тираж газеты достигал 100 000 экземпляров. В 1924 году было возобновлено издание еще одного детища Бланкенштейна — журнала Atpūta с публикациями романов, новостями от корреспондентов со всего мира, с достаточно качественными для того времени цветными иллюстрациями и фотографиями. Издатели не отказывались печатать даже эротические бульварные романы, за что предстали перед судом за… порнографию.

В издательстве Беньяминьшей работали многие талантливые люди, которые позже стали известными писателями, в том числе Карлис Скалбе, Вилис Лацис, лингвист Янис Эндзелиньш. Поговаривали, что Лацис был любовником Эмилии.

Jaunākās Ziņas проявили удивительную живучесть в эпоху революций и войн. С началом Первой мировой войны тиражи газет достигли новых высот, публикуя объявления о беженцах, разыскивающих членов своей семьи.

Бизнес семьи расширялся: Беньяминьши стали развивать торговлю канцелярскими товарами. Во второй половине 1930-х годов купили 10 га промышленной территории в Кекаве, на берегу Даугавы, с целью создать химическое производство для цветной фотографии. Совершенствовалась печать, с переходом на цинкографию ушли в прошлое наборные типографские литеры, с новым переплетным оборудованием стали издавать книги, в том числе детские. У редакции появилась даже своя радиостанция с широкой сетью корреспондентов. В руки медиамагнатов переходили роскошные особняки и здания в Риге, Юрмале, открывались банковские счета в Швейцарии, Франции, Англии.

Антон Беньяминьш, в молодости приводя в пример миллионера Кристапа Берга, мог бы теперь бить себя в грудь и говорить: я своего добился. Но именно сын Берга — Арведс стал одним из его заклятых врагов и конкурентов. Арведс издавал газету Latvis, в которой в начале 30-х годов писал: «Беньямины гордятся своим новым роскошным дворцом и всем охотно рассказывают, что за атрибуты в ванной заплатили 8000 латов. Что плохого, если есть люди, которые этим восхищаются. Беньямины протискиваются в утонченное общество, к которому они не принадлежат ни образованием, ни воспитанием, ни прошлым... Деньги у них есть, лимузинов больше, чем надо... И разве не естественно, что хочется еще и почета — возможности появляться и фотографироваться в высшем обществе?»

На пике славы и богатства

Много времени Эмилия проводила за границей. Видя на лице возрастные изменения, стареть не хотела, поэтому не жалела денег на косметические процедуры, пластические операции. Покупала роскошные туалеты и драгоценности. Она всегда была на виду, стала почетным членом многих общественных организаций, в том числе Латвийской женской национальной лиги. На нее посыпались государственные награды — орден Трех звезд, зарубежные ордена и почетные знаки.

Не хватало ей только одного — счастья материнства. Но она и эту проблему решила с присущей ей деловой хваткой — договорилась с младшей сестрой Аннией, что после рождения второго ребенка она отдаст Эмилии своего старшего сына Юриса на усыновление.

В отличие от Эмилии, Антон не любил выезжать за границу, если только на лечение. Будучи сыном крестьянина, он лучше всего чувствовал себя в сельской тиши своего имения Валдекю. Возможно, он хотел быть подальше от сплетен и пересудов. Будучи уже больным и старым, он понимал, что Эмилия отчаянно борется за молодость, окружая себя молодыми любовниками. Он умер в Валдекю в 1939 году на 78-м году жизни, после ампутации ноги из-за тяжелейшего сосудистого заболевания.

Состояние супругов на момент его смерти превышало 60 млн швейцарских золотых франков. По завещанию Эмилия получила 51% (контрольный пакет) акций их предприятий. Остальное досталось его детям, которые пытались оспорить завещание.

Крах империи и депортация

После смерти супруга для Эмилии началась черная полоса. Дети Антона начали борьбу за наследство, тревожные новости приходили из Европы, началась репатриация латвийских немцев. Все говорило о приближающейся большой войне. Но Эмилию это не пугало, возможно, она полагала, что с любой властью она сможет договориться. Покидать «королевский трон» и уезжать в неизвестность она не хотела.

17 июня 1940 года в Латвию вошла Красная армия. Поначалу в Латвии был создан коридор для безопасной эвакуации в Германию, через который ее приемный сын Юрис вывез часть редчайших ценностей. Они были перевезены в Вену, но там похищены. С приходом в Латвии к власти советского правительства все имущество Беньяминов было национализировано. Бывший кабинет Антона Беньяминьша с шикарным камином на Кр. Барона, 12, в советские годы занимал председатель Союза писателей Латвии Андрей Упит. Газета Jaunākās Ziņas последний раз вышла 9 августа 1940 года, ее статьи содержали откровенную критику тоталитаризма и коммунизма.

Чтобы обеспечить Эмилии дипломатическую защиту, посол Швеции в Латвии предложил жениться на ней и вывезти в Швецию, но она отказалась, не желая оставлять приемного сына Юриса и невестку.

Младшая сестра Анния через контакты ее мужа с Иоахимом Риббентропом пыталась организовать Эмилии немецкое гражданство, но Генрих Гиммлер отказал, посчитав ее врагом рейха. А бывший сотрудник редакции Вилис Лацис, став министром внутренних дел в новом советском правительстве, самолично подписал документ о депортации неблагонадежных латвийских граждан, в том числе Эмилии Беньяминьш. Он ее предал. Как говорится, эффект бумеранга никто не отменял.

Сначала Эмилия была выселена в небольшую квартиру на Кр. Барона, 19. А 13 июня 1941-го в ее квартире появились чекисты. По воспоминаниям сестры Аннии, Эмилия во время ареста была совершенно спокойна, не плакала и ничего не просила. Она взяла с собой только маленький чемоданчик с бельем и косметикой. Надеялась, что все это недоразумение, и вскоре все разрешится.

Предсказание Финка

О том, что домой она уже не вернется, Эмилия поняла, когда дверь битком заполненного людьми вагона за ней захлопнулась.

В этом же вагоне оказались две сестры Аусма и Инта Рукa. Аусма много лет спустя рассказала о том страшном дне: «14 июня 1941 года нас арестовали и поместили в вагон на Шкиротавской станции. Ночью, уже ближе к утру, привели еще нескольких человек. Среди них была Эмилия Беньяминьш. Она захотела спать на верхней полке, поэтому мы с сестрой потеснились, чтобы дать ей место. Спали на одной подушке, я надолго запомнила запах ее духов. Через некоторое время после Эмилии Беньяминьш в вагон привели Эйжена Финка. В вагоне все сразу зашептались: «Финк! Финк!»

Эмилия занервничала, все время смотрела в ту сторону, где стоял Финк. «Мне надо с ним поговорить», — сказала она и спустилась вниз. Потом я услышала, как Финк произнес свое страшное пророчество: «Я вернусь домой, когда зацветет сирень, а ты никогда не вернешься». Нам же он сказал два слова: Labi būs («Будет хорошо»). Вскоре Финка перевели в другой вагон, больше мы его никогда не видели».

Дорога в Сибирь была тяжкой, не хватало еды и воды. Вместо туалета — просто дырка в полу. Почти каждый день из вагонов выносили трупы. Но Эмилия все же смогла пережить дорогу и попала в Усольлаг у Соликамска, куда ссылали в основном волжских немцев, эстонцев и латышей. Здесь же оказался и еще один крупный издатель из Латвии — Янис Розе.

Большинство из прибывших погибли в первые два года. Однако один заключенный, отбывавший наказание по обвинению в шпионаже, рижский фотограф и провидец Эйжен Финк, чувствовал себя более-менее сносно. Ссыльные делились с ним последними крохами хлеба, чтобы узнать свою судьбу. Более щедрые вознаграждения были от жен охранников. Пересекались ли в лагере пути Финка и Эмилии — данных нет.

10 сентября 1941 года Эмилии Беньяминьш исполнилось 60 лет. Стирая лагерное белье, она вспоминала детство и натруженные руки матери — прачки. Всю жизнь она отчаянно бежала от этой участи, боясь повторить ее судьбу, предавала, преступала закон, и вот теперь заканчивала жизнь простой лагерной прачкой. Через две недели — 23 сентября Эмилия Беньяминьш умерла в страшных мучениях от дизентерии, лежа на голых досках. Как и предсказал Финк.

Мать и сестры еще долго не узнают страшную правду о ее кончине. В это время Латвия была оккупирована Германией. Газета Jaunākas Ziņas начала работать на немецкую пропаганду. По приказу министра пропаганды Геббельса на новые оккупированные территории приглашали журналистов со всего мира. Одна из экскурсий была в Юрмалу, в бывший особняк Беньяминьшей. Гостей сопровождал Рудольф Айхер — супруг младшей сестры Эмилии. Попавшие на экскурсию журналисты были поражены утонченным вкусом прежних хозяев и роскошью интерьеров. На вопрос, каким образом все это было достигнуто, Рудольф ответил: «Секрет в трех составляющих — служение народу, полное сосредоточение на любимом труде и упорное стремление к намеченным целям».

Жернова истории оказались безжалостны. Они перемололи все, что составляло цель жизни Эмилии Беньяминьш.

Наталия Кетнере/«Открытый город»

Фото: архив автора, nikolaiva 

26-11-2021
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№05(149) Август 2022
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Олег Буров: "Без помощи государства жители не справятся с ростом тарифов"
  • Солнечные панели -- ставить сейчас или подождать?
  • Когда президент равняется на Феллини
  • Ирина Яцкив : "Мы обучаем не толпу, а личности"
  • Юрий Шевчук: "Из нас делают пушечное мясо и нелюдей"