Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Всегда есть выбор — либо с тараканами в голове, либо с кошками на сердце.
Иван Охлобыстин, российский актёр, режиссёр, сценарист и писатель
Latviannews
English version

Рижская любовь Тургенева

Поделиться:
Иван Сергеевич Тургенев.
«Тайны человеческой жизни велики, а любовь — самая недоступная из этих тайн», — писал Иван Тургенев. Через всю жизнь он пронес любовь к певице Полине Виардо. А рядом пылала еще одна яркая страсть — его старшего брата Николая и рижанки Анны Шварц.

Ради нее, «безродной» немки «без гроша за душой», камеристки матери, он пожертвовал блестящей военной карьерой, положением в свете, деньгами, отношениями с матерью.
Кто она была, эта Анна Шварц, чем покорила Николая Тургенева? Попробуем разобраться…

Двойной портрет

Год рождения Анны Яковлевны Шварц неизвестен, ее письма не сохранились… Образ возлюбленной Николая Тургенева приходится восстанавливать по штришку, по фразе в воспоминаниях современников — мимолетных (кто же будет подробно обсуждать какую-то камеристку?) и противоречивых (от «мерзавки» до «прекрасной женщины»).

Мать братьев Тургеневых, Варвара Петровна, пишет про Анну — добрая, мол, но бестолковая. Ой ли? Она занималась шитьем белья и одежды для своей госпожи и ее воспитанницы Вареньки, в том числе их роскошных бальных платьев. Варвара Петровна была богата, вхожа в высший свет, и если ее устраивали услуги камеристки, значит, вкус и мастерство у девушки явно были.

О внешности Анны современники отзывались нелестно: «Весьма некрасивая собой, высокого роста, худая». И даже: «Страшенная была, как обезьяна, хоть и франтила сильно».
Сохранился портрет работы неизвестного художника, на котором Анна изображена с племянницей Наденькой, дочерью сестры Юлии. С него на нас смотрит немолодая (ей лет 35–37, что, по тем временам, немало), но весьма эффектная дама.

Ну и кому после этого верить? Одно ясно, Анна Яковлевна была личностью яркой — равнодушной никого не оставляла.
 
Анна Шварц с племянницей Надеждой. Неизвестный художник, 1850-е годы. «Музеи России»
Николай Сергеевич Тургенев.
Варвара Петровна, мать Ивана и Николая Тургеневых.
Усадьба Спасское-Лутовиново.
В отделе рукописей и редких книг Академической библиотеки ЛУ хранятся письма Тургеневых.
В отделе рукописей и редких книг Академической библиотеки ЛУ хранятся письма Тургеневых.
Георг Шварц, профессор РПИ.
Варенька Лутовинова-Богданович, сводная сестра Тургеневых.

В огне пожара

…3 мая 1839 года в светлой просторной гостиной поместья Спасское-Лутовиново накрывали стол к ужину. Слуги расставили вазы с цветами, достали из буфета фарфоровые тарелки и фамильное серебро. Хозяйка, Варвара Петровна Тургенева, провожала старшего сына, Николая. Он заехал к маменьке на пару дней — по пути на ярмарку в Лебедянь, где должен был закупить лошадей для полка.

Хозяйка бросила последний взгляд на стол — все готово. И глазам своим не поверила: буфетчик начал складывать серебряные вилки и ложки в корзину, приговаривая:
— Кушать нельзя-с.

Барыня не успела отругать его — окна застелило кровавое зарево. Выбежав во двор, Варвара Петровна увидела, что полыхает левый флигель дома, где жила ее старенькая няня. На крыльце, освещенный пламенем, стоял ее сын Николай, держа на руках старушку.

Дворня начала выносить из дому вещи. Воспользовавшись суматохой, один из крестьян схватил шкатулку, в которой лежало 20 тысяч казенных рублей, выданных Николаю Сергеевичу на покупку лошадей, и был таков. Но Анна Шварц бросилась за ним, догнала и отняла добычу. Положив шкатулку к ногам хозяйки, она упала почти без чувств.

Таким эффектным было появление рижской немки на сцене семейной драмы Тургеневых, в которой на протяжении 30 с лишним лет она будет играть одну из главных ролей. Похоже, в ту страшную ночь и пробежала искра глубокого чувства между наследником громадного состояния и прислугой грозной барыни.

Так, во всяком случае, считает Варенька Богданович-Лутовинова, воспитанница Тургеневой, оставившая уникальные воспоминания о семье писателя.

Розы и угрозы

После пожара Николай Сергеевич частенько бывает в Спасском. «Анна Яковлевна у брата», — лаконично записывает в дневнике Иван Сергеевич. Матушка внимания не обращает. Пусть молодой барин развлекается...

…Парк усадьбы Спасское-Лутовиново не случайно кажется знакомым. Его тенистые аллеи, вековые деревья, клумбы с розами будто сошли со страниц романов Ивана Тургенева «Дворянское гнездо», «Месяц в деревне», «Отцы и дети». По этим дорожкам среди зарослей сирени, наверно, гуляли Николай и Анна, скрываясь от любопытных глаз и понимая, что не скрыться.

Зимой 1841 года Анна Яковлевна вдруг засобиралась в Петербург. Скорее всего, она уже ждала ребенка. Барыне объяснила — отец не дает паспорта, нужно ехать хлопотать. Это, кстати, важное указание. В то время в России женщинам в возрасте до 21 года паспорта выдавал отец. Получается, в 1841 году Анне Шварц еще не исполнился 21 год, то есть родилась она около 1820 года. Николаю было 25 лет.

На удивление, прощание барыни с камеристкой было теплым. Варвара Петровна даже приколола Анне на грудь букет цветов. Она наверняка понимает, почему Анна покидает усадьбу, но не оставляет попыток ее вернуть — на место.

«Милая Анета!... все тебя помним и по тебе скучаем», — пишет Варвара Петровна спустя полтора года. За ласковыми словами кроется угроза: «Можешь ты приехать, я очень рада. Не можешь, буду сожалеть. Но! Я только возьму свои меры».

Анна в Спасское не вернулась. И Варвара Петровна «взяла свои меры». На целых десять лет хватило.

Голодный и в рубище

Из столицы в Спасское доходят слухи, что Николай Тургенев живет с Анной Яковлевной по-семейному: ездит с нею в театр, в гости, принимает знакомых, «бесстыдно обнявшись с нею». Письмо матери сыну от 20 февраля 1843 года похоже на окрик: «Откажись от чувства, которое поведет тебя только к твоей гибели».

Не помогло…

Варвара Петровна призывает на помощь младшего сына: «Иван, поручаю тебе это дельце уладить. Оно мне сильно неприятно». Мать тревожат отнюдь не соображения нравственности:
«Пока свет ничего не имеет сказать вам в улику… я вами горжусь… Но! Ежели люди укажут на моего сына пальцами, как на человека, делающего непристойности, я откажусь от вас».
Николаю Сергеевичу пришлось выйти в отставку — в армии не приветствовали гражданские браки. Он поступил на службу в министерство внутренних дел. Жалованье было скромным. Родился сын, через год дочь, и они с Анной еле сводили концы с концами. Подрабатывали уроками: Николай Сергеевич учил детей французскому языку, Анна — музыке.

Иван Сергеевич хлопочет за брата перед матерью: мол, он ходит в рубище и голодает. Варвара Петровна непреклонна: «Брату твоему я денег не посылаю, я считаю срамом давать сыну деньги на содержание».

Летом 1843 года мать применяет сильное средство — на четыре месяца отправляет Николая за границу. «Как брат приедет, то я желаю, чтобы всякая связь, мне неприятная… была им уничтожена… Ежели он, как мне говорил, может умереть от этого, с радостью увижу его в гробу — мертвого, но чистого!» — пишет она Ивану.

Не помогло и это…

Николай вернулся в Петербург, к своей Анне, как возвращался к ней всегда — 30 с лишним лет.

Такие разные братья

«Мне нечем помянуть мое детство. Ни одного светлого воспоминания. Меня наказывали за всякий пустяк. Редкий день проходил без розог», — говорил Иван Сергеевич Тургенев много лет спустя.

У матери, Варвары Петровны Лутовиновой, детство тоже было тяжелым. Сирота в родной семье, она подростком сбежала из дому и выросла у равнодушного к ней дяди. Богатой наследницей она стала в 30 лет, старой девой по тем временам. Молодой и красивый муж даже не скрывал, что в Варваре Петровне его интересовали только ее деньги, а любовь он искал на стороне.

Увлечение отца очаровательной княжной Зинаидой описано в повести Ивана Тургенева «Первая любовь». Мать стала прототипом помещицы-самодура из рассказа «Муму».
Воспитанница Варенька оставила яркое описание братьев Тургеневых.

«Наружность Ивана Сергеевича... была чисто русская, а Николай Сергеевич был джентльмен английского типа — как сэр Рочестер из романа «Джейн Эйр», — пишет она.
«Иван Сергеевич отличался добродушным, безобидным юмором. Николай Сергеевич… хотя не был зол, но не прочь был при случае уколоть и даже язвительно подсмеяться.
Иван Сергеевич искал кому бы сделать добро, Николай Сергеевич не отказывался его сделать при случае или по просьбе.

Речь Ивана Сергеевича была не совсем плавная, он пришепетывал иногда, точно подыскивал выражения… Николай Сергеевич был блестящий рассказчик». Но он блистал остроумием только в кругу родных и близких. В обществе он в основном молчал, и барышни с ним скучали.

Такие разные, братья Тургеневы были похожи в одном — они страшно боялись своей матери. К моральной зависимости добавлялась материальная — они знали, что она может оставить их без гроша.

Иван и Николай Тургеневы получили прекрасное образование, в совершенстве владели французским, немецким, английским языком. Перед Николаем открывалась блестящая военная карьера, он служил в привилегированном конногвардейском полку в Петербурге. Иван учился в университете, подавал большие надежды.

И угораздило же обоих потерять голову от любви!

Сила проклятия

Летом 1845 года Варвара Петровна поехала в Петербург. Она знала, что у Николая и Анны есть дети, и пожелала их увидеть. Но родных своих внуков она не позвала в дом, а велела провести их мимо окон. Посмотрела на деток в лорнетку, заметила, что старший мальчик напоминает Николая Сергеевича в детстве, и больше о них не заговаривала.

Спустя некоторое время Варвара Петровна вдруг затребовала у сына портреты детей. «Видя в этом проблеск нежности, Николай Сергеевич тут же исполнил приказание матери», — пишет Варенька.

Но получилась очередная трагедия… Портреты доставили в дом, барыня взяла их и заперлась в комнате. И вдруг из-за закрытой двери раздался звон стекла и грохот. Это летели на пол детские портреты. «Выбросите их!» — велела барыня.

В ту же зиму все трое детей умерли. Николай Сергеевич всю жизнь был уверен, что проклятие Варвары Петровны свело малышей в могилу.

В западне

И все-таки Николай Сергеевич не оставлял надежды добиться у матери согласия на брак. На протяжении десяти (!) лет он пишет ей почтительные письма, повторяя, что без Анны ему не жить.

Наконец маменька соглашается. Но с условием, как же без него? Николай должен оставить службу, переселиться в Москву в купленный ею дом и взяться за управление имениями Тургеневых.

6 ноября 1849 года в Казанском соборе в Петербурге состоялось бракосочетание Анны Шварц и Николая Тургенева. Николай Сергеевич с женой и ее сестрой Катериной поселился в Москве, на Пречистенке, по соседству с домом матери.

Став законной женой, Анна часто выезжает в свет, и Варваре Петровне приятно слышать, что она изящно одета и хорошо держится. Она ни с кем не обсуждала невестку, но в дом ее по-прежнему не допускала. Зато сына Николая приглашала к себе каждое утро и держала до вечера.

В тихой гавани

Положение братьев становилось критическим. Содержать дом и прислугу Николаю было не по средствам. Иван Тургенев, влюбленный в Полину Виардо, большую часть времени проводил во Франции и тоже постоянно нуждался в деньгах.

Много лет сыновья просили мать выделить им пусть небольшой, но определенный доход. Наконец, кажется, уговорили. Варвара Петровна согласилась передать каждому из сыновей по деревеньке. Подарки оказались с подвохом — она продала будущие урожаи от сыновних владений на много лет вперед. После мучительного объяснения братья уехали в Тургенево, отцовское имение, на которое власть матери не распространялась.

Тургенево становится для братьев тихой гаванью. Иван Сергеевич с удовольствием работает, пишет свои знаменитые «Записки охотника». В окрестностях поместья писатель встретился с крестьянскими мальчиками, героями рассказа «Бежин Луг». Здесь же он задумал пьесу «Гувернантка», в которой появляется девушка с сильным характером и немецкой фамилией Баум, зарабатывающая на жизнь собственным трудом. Главные герои пьесы под другими именами перейдут в роман «Два поколения», который тоже останется незаконченным. Талантливый писатель потерпел неудачу, пытаясь перевести на язык литературы любовный сюжет, который много лет разворачивался на его глазах.

Николай Сергеевич с головой ушел в хозяйство. Расширил сад, построил оранжерею, где росли ананасы, персики, виноград, овощи, углубил пруд. В поместье была также и бумажная фабрика. Анна Яковлевна тоже при деле. «Хозяйка — каких нет», — отзывается о ней Иван Сергеевич.

«Мой брат… обожает свою жену с такой наивной нежностью, что на это приятно смотреть. По своему характеру она немного холодна и спокойно позволяет себя обожать».
Вскоре, однако, мнение писателя об Анне резко изменится. «Нестерпимо жестока, капризна, не развита и крайне развратна… ложась ночью в постель при лампе, она требует, чтобы горничная, раскрахмаленная и разодетая, всю ночь стояла посреди комнаты, но чтобы не произвести стука, босая», — делился он с друзьями. Недоумевал: «Каким образом брат мог привязаться к этой женщине?»

«Чета эта представляла одну из тех психологических загадок, которыми жизнь так любит испещрять свою ткань», — философски заметил поэт Афанасий Фет, который был близок к семье Тургеневых.

Совсем один

Варвара Петровна умерла через год после разрыва с сыновьями, в 1850 году, и братья Тургеневы стали наследниками огромного богатства. Большая часть досталась старшему, Николаю.

Наконец они могли ни в чем себе не отказывать. Николай Тургенев и Анна теперь часто бывают за границей. В 1863–1864 годах супруги жили в Дрездене. Иногда они встречаются с братом, и Иван Сергеевич отмечает, что они «поздоровели, потолстели» и что Николай по-прежнему влюблен в свою жену, «целует у нее ноги».

Страшно представить, каким ударом стал для Николая Сергеевича уход Анны Яковлевны. Это случилось 23 марта 1872 года. «Он ее обожал, жил только для нее, никаких других интересов не имел и теперь находится, действительно, в весьма жалком положении — так как он совершенно один, без семейства, без друзей», — сочувствует ему брат.

Вдовец ищет утешение в общении с родственниками Анны Яковлевны. В усадьбе Тургенево теперь много Шварцев, (Иван Тургенев в письме Флоберу назвал их «толпой мошенников»). Там живет сестра Анны, Юлия Федорова, ее дочь Надежда — та, что с Анной на портрете. Ее муж, Порфирий Маляревский, становится управляющим имением.

Родственникам жены Николай Сергеевич оставит большую часть своего миллионного состояния. Брату Ивану достанется скудная доля, да и ту придется получать через суд.
Последним владельцем Тургенево был Антон Лауриц, зять Маляревских. Уроженец Лифляндской губернии, он в 20-е годы ХХ века служил в министерстве обороны Эстонии. Ниточка снова тянется в Балтию…

Рижские письма

В отделе рукописей и редких книг Академической библиотеки Латвийского университета хранится уникальный документ — собственноручное письмо Ивана Тургенева Георгу Шварцу, брату его любимой Анны. Из своего французского далека он интересуется «о теперешнем месте нахождения моего брата г-на Николая Тургенева», поскольку давно не имеет известий о нем.

А вот Георг Шварц имеет… В библиотеке находится 211 (!) писем Николая Тургенева рижской родне — Георгу и его детям — Георгу-младшему и Симониде. Вот они лежат передо мной…
Библиотекарь просит заполнить формуляр. Он пуст, и это значит, что письма Николая Тургенева до меня никто не читал — как минимум в последние полвека.

Осторожно перелистываю пожелтевшие страницы, привыкая к изящному, с завитушками, почерку. Через толщу лет доносится голос Николая Сергеевича, вспоминающего свою Анну: «…никто более меня не знает ее доброго, сострадательного сердца… Всем, что во мне есть хорошего, я обязан ей».

Николай Сергеевич оплачивает обучение племянника Георга на инженерном факультете Дрезденского университета. В своих письмах «любезному Жоржу», проникнутых душевным теплом и заботой, он отечески наставляет юношу. Просто роман в письмах на тему «Отцы и дети», который публикуется впервые:

«Посылаю тебе мое благословение на избранную тобой карьеру, молю Бога, чтобы он укрепил тебя на тяжелом пути изучения предметов, тебе совершенно не знакомых».

«Программу твоего политехнического института с таблицами я получил. Ну скажу тебе — программа важная! Если ты успешно сложишь в голову хоть часть курса, то у тебя всегда сытый кусок хлеба будет, а если весь курс, то ты добудешь такой каравай, что тебе и не снился никогда».

«Кончивши курс, на который я тебя отправлять в память о твоей покойной тетке (Анне Шварц. — Авт.), тебе всюду откроется дорога».

«Я в конце этого месяца вышлю вдобавок к тем деньгам, которые я просил батюшку тебе передать, еще 100 рублей на английские уроки…. Поверь мне, ты скажешь большое спасибо за настойчивое мое требование, чтобы ты учился по-английски…Надеюсь, что ты и Надю (сестру. — Авт.) приклонишь к своим английским урокам».

«Тебе надо подружиться с товарищами, англичанами и американцами, которые у вас в институте основной контингент, да дать себе слово иначе не говорить с ними, как только по-английски… Без практики живому языку выучиться никогда нельзя… Сперва, конечно, будет дурно, а с каждым днем лучше».

«Прошу тебя не бросать русского языка, который тебе будет необходим, потому что ты готовишь себя, преимущественно, для своего отечества… у нас техников нет, и в них большая нужда. Нигде не найдешь ты лучшего случая применить свои технические познания, как здесь. …твоя карьера зовет тебя в Россию».

«Хотелось бы знать, занимаются ли у вас практическим применением инженерных наук… У нас, например, в Земледельческом училище, профессор с учениками ездили на разные фермы и там проходили на практике все прочитанное зимой теоретически... Думаешь ли ты с товарищами произвести прогулку по фабрикам, которых в окрестностях Дрездена пропасть?»

«Я вижу, что тебе очень хочется попутешествовать по Швейцарии, куда отправляются твои товарищи. Поездка будет стоить сто талеров, что, по нынешнему курсу, дорого, но в награду за твое прилежание и хорошее поведение я согласен подарить тебе эти деньги с тем, чтобы по возвращении ты прислал подробный отчет на многих листах, что тебе не трудно будет сделать — Швейцария так живописна…

Нужен ли тебе летний костюм?.. Я тебе пришлю денег»…

«Учись, душа моя, хорошенько, а в случае какой-либо надобности обращайся прямо ко мне. Я всегда готов помочь тебе словом и делом».

«Теперешние твои годы лучшие в твоей жизни. Пусть они будут преисполнены лучшими воспоминаниями».

«Я знаю, что многое, что говорю тебе, может быть не по сердцу и не по шерсти, но прибери мои письма и со временем ты проверишь правду моих слов».

Николай Тургенев мог быть доволен своим племянником…Георг Шварц не только сохранил его письма, но и передал их в библиотеку — на вечное хранение. Советы дяди пошли ему на пользу. Он стал специалистом своего дела, востребованным при всех властях.

Проучившись несколько лет в Германии, в январе 1880 года Георг поступил в Рижский политехнический институт, который окончил с дипломом инженера. Работал на строительстве Рижско-Псковской железной дороги, руководил прокладкой шоссейных дорог, занимался строительством казарм. Награжден орденом св. Станислава, Анны и Владимира. Целых 30 лет — начиная с 1898 года и до конца жизни — был профессором РПИ.

Георг Шварц-младший умер в 1928 году в Риге. Его жена Мария с племянниками в канун Второй мировой войны уехала в Германию. На этом след рижских родственников Тургенева теряется.

А память о любви остается…

P. S. Большое спасибо за предоставленные материалы сотрудникам Орловского объединенного государственного музея И. С. Тургенева Вере Ветровой и Елене Мельник, директору Академической библиотеки ЛУ Венте Коцере, профессору РТУ Алиде Зигмунде.

Ксения Загоровская/"Открытый город"  

Фото автора и из архива.

 




 
07-12-2018
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№7-8(112-113)Июль - Август 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Из "Пионера" в миллионеры
  • Дидзис  Шмитс: Инвестиции в Латвию не привлечет даже Иисус Христос
  • Предприниматель из Австрии: "Не топите бизнес!"
  • Беларусь - Латвия: Соседство с удовольствием
  • Наш мозг не стареет!