Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
После определенной точки деньги перестают быть целью, они перестают вообще иметь значение. Сама игра — вот, что захватывает.
Аристотель Онассис, греческий судовладелец, миллиардер
Latviannews
English version

Латышская невестка Булгакова

Поделиться:
С Сергеем Михалковым. Начало 1960-х.
Дочь латышского стрелка, Дзидра Кадике, была замужем за сыном знаменитой рижанки Елены Булгаковой. Ее знакомыми и друзьями были выдающиеся и даже великие люди ХХ века — Анна Ахматова, Фаина Раневская, Самуил Маршак, Андрей Миронов и его знаменитые родители — Мария Миронова и Александр Менакер, Константин Симонов, Арсений Тарковский, Юрий Олеша, Константин Паустовский.

Было в этой стройной блондинке что-то, притягивавшее к ней самых талантливых людей своего времени, кружившее голову самым ярким мужчинам эпохи…

Жизнь Дзидры Эдуардовны на протяжении 60 лет была тесно связана с Домом писателей в Дубулты — со дня его основания в 1946 году. Там мы и встретились с дочерью Дзидры, Викторией Тубельской, и вместе совершили путешествие в прошлое.

Очарование Дубулты

Сначала была книга… Изданные в Риге воспоминания Дзидры и Виктории Тубельской «Сталинский дом» попались мне случайно. И заворожили… Ох, уж эти женские мемуары... Очень личные, богатые на подробности, порой невнимательные к датам, они хранят воздух времени, как засохший цветок годами хранит свой тонкий аромат.

Теплом и любовью дышат страницы, посвященные Дому творчества писателей в Дубулты. Известные и знаменитые, лауреаты и академики на янтарном побережье давали себе волю — купались при луне, устраивали розыгрыши, играли в теннис и прыгали через Яновы костры. И при этом, а, возможно, благодаря этому, много работали. В Юрмальском доме творчества написано столько, что впору говорить о дубултском периоде советской литературы.

Вместе с творческими родителями отдыхали и дети, у которых свои воспоминания о Дубулты. Дочь Дзидры, Виктория Тубельская, живо описывает, как с Виталием Бианки, автором ее любимых книг о животных, она наблюдала за дятлами и белками, подстерегала в дюнах рыжих удодов.

Время выставило свои оценки — кого-то из кумиров тех лет окрестили соглашателями, иные забыты, некоторых читают до сих пор. Но все они — часть истории дубултского Дома писателей, уникального культурного феномена. И так мне захотелось поговорить с этими очевидицами истории. Дзидра Тубельская умерла в 2009 году. Но ведь можно найти Викторию!

Легко сказать…

Зацепка была одна — Дом писателей. Двухэтажная деревянная дачка на улице Аспазияс — вот и все, что от него осталось. Может быть, в книге регистрации есть московский адрес Виктории Леонидовны? Хотя вряд ли такие записи ведутся, да и не покажут мне их — в заботе о сохранности личных данных.

И все-таки мы поехали…

Заросли кустов, цветные стеклышки веранды… Обращаюсь к женщине на крыльце:

— Я ищу Викторию Тубельскую.

И не веря своим ушам, слышу в ответ:

— Она дома…Проходите.

Вот так удача!
Дзидра Шиловская. 1942 год.
Дзидра Тубельская с дочерью Викторией. 1949 год.
Виктория Тубельская. Юрмала, лето 2018 года.
Михаил Булгаков с супругой Еленой.
Дзидра с отцом и Поль Робсон с сыном. Лондон. 1938 год.
Дзидра с отцом и матерью. 1922 год.
С драматургом Алексеем Арбузовым. Дубулты, 1960-е годы.
Дзидра с Евгением Шиловским. 1940.
Дзидра прекрасно играла в теннис.
Дзидра (справа) с мужем Леонидом Тубельским и актрисой Лидией Смирновой. Юрмала, 1957 год.
Евгений Шиловский. 1941 год.
Дзидра с драматургами Борисом Ласкиным и Геннадием Мамлиным. 1960-е годы.
На веранде этой дачки полвека назад собирались многие известные люди.
С этого корпуса, который назывался Детский, начинался Дом творчества.

Советская сказка

Жизнь Дзидры Тубельской — как увлекательный сериал, в котором есть взлеты и падения, удачи и трагедии, и только скуки нет. Блондинку с ясным взглядом и классическими чертами лица еще в школе выбирали королевой красоты. И в зрелые годы, и на склоне лет Дзидра была чудо как хороша. Но сама она своими главными достоинствами считала умение слушать и хранить чужие секреты.

…Родилась Дзидра в семье латышского стрелка Эдуарда Кадика (1889–1942). Выходец с хутора под Лиепаей, он в 1915 году оказался на Урале, в городке Лысьва, куда был эвакуирован вместе с металлургическим заводом. Там он познакомился с будущей женой Ольгой Михайловной Озол (1892–1979), тоже уехавшей из Риги во время Первой мировой войны.

Эдуард Кадик сделал блестящую карьеру — вместе с легендарным курьером Теодором Нетте возил секретную большевистскую почту. А осенью 1929 года бывший стрелок получил и вовсе головокружительное назначение — вторым человеком в представительство СССР в США. Семья поехала с ним.

В семь лет Дзидра, по ее выражению, познала роскошь. Ее воплощением стал гигантский лайнер, доставивший их в Нью-Йорк. На его борту она выучила первое английское слово — джус, апельсиновый сок. Дзидра ходила в школу с американскими сверстниками, смотрела голливудские фильмы. За пять лет английский стал для нее родным, и это редкое в Советском Союзе знание не раз потом сослужило ей хорошую службу.

С 1936 по 1938 год отец работал в Лондоне главой советского торгового представительства. Дзидра училась при посольстве, дружила с сыном знаменитого американского певца Пола Робсона. Потом ее отдали в школу, которая готовила к поступлению в Кембридж. В ней было все, что нужно для юных леди и джентльменов — бассейн, теннисные корты, поле для крикета, дорожка для верховой езды. Кроме прочего, девочек учили шить, вязать, готовить, печатать на машинке и стенографировать. В страшном сне ей не могло присниться, что эти навыки пригодятся ей во время эвакуации…

В 13 лет Дзидра впервые проездом оказалась в Риге. «Я впервые восприняла Латвию как свою родину, куда я буду стремиться всю жизнь. Почему? Ведь я родилась и выросла в Москве, родной язык — русский. Однако в Риге меня притягивало буквально все. Я жадно впитывала ее воздух — запах кофе, свежих булочек, влажного ветра с моря. Все укладывалось в душе как нечто родное, близкое и любимое», — признается Дзидра.

Встреча с Мастером и Маргаритой

В 1938 году отца отозвали из Лондона в Москву, и Дзидра первый раз в жизни пошла в русскую школу, в девятый класс. Среди одноклассников был Женя, сын генерала Шиловского. Красивый юноша стал провожать Дзидру домой, а однажды пригласил во МХАТ на «Дни Турбиных». За билетами на этот спектакль стояли в очереди ночами. «В театре я чрезвычайно удивилась, когда Женечка повел меня под руку в партер и усадил в кресло, на спинке которого красовалась табличка «Владимир Иванович Немирович-Данченко», — пишет Дзидра.

Тогда-то она и узнала, что мать Жени, Елена Сергеевна, во втором браке замужем за Михаилом Булгаковым, автором нашумевшей пьесы. После развода он остался жить с отцом, но часто бывал в новой семье матери. Вскоре к Булгаковым стали приглашать и Дзидру.

«Михаил Афанасьевич был тогда уже тяжело болен. Я увидела его впервые в темных очках, лежащим на диване, опершись рукой на подушку, — вспоминает Дзидра. — При нашем появлении он улыбнулся и протянул мне руку». Узнав, что слово «Дзидра» в переводе с латышского означает «чистая прозрачная вода», Булгаков заявил, что будет звать ее Олей, поскольку это имя имеет то же значение в русском языке. Елена Сергеевна прозвала Дзидру Масик. (Возможно, от латышского māsa, сестра).

Так красивая блондинка Дзидра оказалась в самом сердце культурной и светской жизни сталинской Москвы. «В доме постоянно собирались гости, артисты, театральные художники. Меня поражало, что больной Михаил Афанасьевич всецело участвует в общем веселье…Он лежал в своей комнате и подавал реплики, а Елена Сергеевна сновала к нему, втягивая его в веселый разговор... На званых вечерах читали вслух «Записки покойника», и хохот стоял неописуемый», — вспоминает Дзидра.

А вот рукопись романа «Мастер и Маргарита» давали читать только самым близким, и Дзидра гордилась, что попала в круг избранных, хотя и не сразу оценила масштаб произведения. Как и все, она знала, что прототипом Маргариты была Елена Сергеевна.

Дзидру восхищала ее неизменная «светскость», умение держаться с самыми разными людьми, всегда быть нарядной и праздничной. «Она умело руководила беседой, впитывала всеобщее восхищение и поклонение. Мне порой казалось, что я присутствую на каком-то вечном, беспечном балу, — пишет Дзидра. — Я ни разу не видела мрачного лица, хотя, казалось бы, рядом тяжелобольной Булгаков. Он и сам бы этого не потерпел».

Отношения с Еленой Сергеевной внешне были вполне дружескими. Они вместе ходили к портнихе, сапожнику и косметичке, даже менялись одеждой — юбку на шляпку, например. Холодок, тем не менее, чувствовался. «Я ведь отнимаю пусть крохотную, но долю, Женичкиного обожания, а она привыкла властвовать единолично», — рассуждала Дзидра.

10 марта 1940 года Михаил Булгаков умер. А Дзидра с Женей почти не расставались. Ходили в театры и на концерты, гуляли по Москве и строили планы на будущее. Он собирался поступить на театроведческий факультет в ГИТИС, Дзидра — в Институт иностранных языков.

Все сломалось в один день…

Дочь «врага народа»

В ночь на 7 ноября 1938 года, когда Дзидре исполнилось 18, за отцом пришли люди в форме. Больше семья его не видела. Только в 1956 году они узнают, что Эдуард Кадик умер в заключении 28 октября 1942 года и что он реабилитирован. Три года назад на фасаде дома номер 13 на Малой Бронной, откуда его увели на смерть, стараниями Виктории установлена мемориальная доска.

На следующий день Дзидра сказала Жене, что она дочь «врага народа» и больше не может с ним встречаться. Генерал Шиловский убедил ее не делать глупости. Вскоре после выпускного бала, в 1939 году, они поженились, и Дзидра переехала к мужу, в Ржевский переулок. Отец Жени был женат на дочери известного писателя Алексея Толстого, Марьяне, и они приняли ее как родную.

В институт иностранных языков Дзидра, как ни странно, поступила. Детей репрессированных дипломатов, билингвов, набралась целая группа. Им поставили условие: пройти пятилетний курс обучения за два года. Но началась война, студентов отправили рыть окопы, и стало не до экзаменов.

Женю направили в военное училище. А Дзидру Елена Сергеевна увезла с собой и младшим братом Жени, Сережей, в Ташкент. Они отнесли в архив рукописи Булгакова и сели в поезд, увозивший в тыл писателей, режиссеров, актеров.

Елена Сергеевна знала всех именитых пассажиров, и ее знали все. Режиссеры Алексей Каплер и Григорий Козинцев у них в купе пили чай с сушками, и Дзидра бегала на станции за кипятком, боясь отстать от поезда.

Однажды зашел Сергей Эйзенштейн. «Услышав мое имя, он радостно воскликнул: «Латышка?» — вспоминает Дзидра. Их беседа затянулась, и Дзидре показалось, что Елене Сергеевне это не понравилось.

Спустя много лет Дзидра поделилась с литературоведом Мариэттой Чудаковой своим подозрением, что Елену Сергеевну к Булгакову приставили компетентные органы. Она считала, что в то время заполучить шубы, духи «Шанель», ананасы и икру можно было только одним способом. Публикация наделала много шума. Зачем Дзидра это сделала? Из любви к исторической правде или женской ревности? Никто уже не ответит…

Но тогда до этого было далеко. Еще нужно было пережить войну…

В Ташкенте Елена Сергеевна с Сережей и Дзидрой устроились в маленькой квартирке, которую окрестили голубятней, и снова весь московский бомонд закрутился вокруг них. Клавдия Шульженко, Фаина Раневская, драматурги Николай Погодин, Борис Лавренев и великая Анна Ахматова — все бывали у них дома. Дзидра ходила за продуктами, готовила, топила печь, стирала.

С деньгами было плохо. Дзидра продавала остатки заграничных вещей и искала работу. Алексей Каплер предложил переехать в Алма-Ату, куда была эвакуирована киностудия «Мосфильм», и ей нужен был переводчик с английского.

Отъезд окончательно испортил отношения с Еленой Сергеевной. Она написала сыну, что Дзидра бросила ее и брата и укатила с любовником. Женя потребовал развод. Она не стала оправдываться. Как там было на самом деле, кто знает? Хорошие отношения с Евгением Шиловским Дзидра сохранила до самой его смерти в 1957 году. Виделась она и с Еленой Сергеевной.

Второе замужество

В 1943 году Дзидра вернулась в Москву и устроилась в дирекцию фронтовых театров, куда часто захаживали драматурги братья Тур, военные корреспонденты «Известий». На самом деле, Леонид Тубельский и Петр Рыжей были не братьями, а соавторами, их псевдоним появился с легкой руки Михаила Кольцова.

Леонид, который только что пережил развод, сразу же положил глаз на Дзидру. Они начали встречаться и вскоре поженились. Ему было 37 лет, она на 16 лет моложе. «Я никогда не ощущала разницу в возрасте. У нас были общие интересы, схожие взгляды… Человек образованный, он хорошо знал поэзию, часто читал стихи», — вспоминает Дзидра.

В 1944 году у них родилась дочь Виктория, названная в честь будущей победы. Дзидра звала ее на латышский манер — Вита. Она растила дочь, вела хозяйство и перепечатывала на машинке произведения братьев Тур. Дзидру восхищали друзья мужа, все интереснейшие люди — Юрий Олеша, Зиновий Гердт, Константин Симонов.

Слава мужа Дзидры тем временем росла. В соавторстве с Григорием Александровым братья Тур написали сценарий фильма «Встреча на Эльбе», получивший Сталинскую премию. А Пырьев снял по их сценарию нашумевший фильм «Испытание верностью» с Мариной Ладыниной в главной роли.

В 1946 году Вита тяжело переболела, врачи советовали свежий воздух и усиленное питание, а Дзидру давно тянуло на родину родителей. Тогда-то они впервые и отправились в Дубулты, где начал принимать гостей Дом творчества писателей, и его колдовская аура сразу же очаровала их.

«…Ни в каком ином месте не могло возникнуть такой творческой атмосферы, как в Дубулты, — считает Дзидра Тубельская. — Думаю, сама природа помогала. Строгая, величавая, она не располагала к эмоциональным вспышкам, а направляла к спокойному созерцанию и осмыслению…Тут в неформальной обстановке можно было поделиться друг с другом планами, прочитать написанное, услышать мнение известных опытных коллег, завести знакомство с сотрудниками газет и журналов… В Доме постепенно установилась какая-то особая атмосфера взаимопонимания».

— Хотите, я покажу вам, где Паустовский писал «Золотую розу»? – спрашивает Виктория.

Я, конечно, хочу.

Раньше Дом творчества состоял из десятка дач (у каждой было свое название: Шведский дом, Охотничий, Дальний, У фонтана), а их сады были единым парком. Теперь он снова распался на составляющие, и швы заросли травой и кустами. В зеленой чащобе среди дюн еле виден остов сгоревшего особняка, с которым у Виктории связаны светлые воспоминания.

— Для меня Паустовский не только прекрасный писатель, классик советской литературы, но и человек, к которому я сохранила благодарность на всю жизнь, — рассказывает Виктория. — В 50-е годы мы приехали в Дубулты весной, я тяжело заболела, и Константин Георгиевич часто навещал меня и рассказывал необыкновенно смешные истории. Наверно, смех и помог мне выздороветь.

Эх, записать бы тогда бесценные слова.

Как пышно цвела здесь сирень, как благоухал жасмин… В детстве Виктория называла парк Дома творчества Садом спящей красавицы. В нем, как Прекрасные незнакомки, гуляли две Надежды Александровны, Нолле и Павлович, любившие Александра Блока. Спустя десятилетия после смерти кумира они продолжали спорить, к кому поэт был благосклоннее.

…Улица Аспазияс, бывшая Акас, больше похожа на тропинку среди дюн. Мы останавливаемся у деревянной дачки с верандой.

— Эту дачу мы снимали у мадам Филипсон в 50-е годы, когда Дом творчества стал таким популярным, что невозможно было получить путевки на июль и август, — рассказывает Виктория. — С тех пор дача совершенно не изменилась.

Сюда заходили на огонек и вели долгие беседы известные писатели, режиссеры, актеры — Рубен Симонов и его сын Евгений, Арсений Тарковский, Юрий Яковлев, Исаак Дунаевский, Ираклий Андроников. Заходил академик Лев Ландау, снимавший дачу в Меллужи.

Многие обитатели Дома творчества играли в теннис, и Дзидра, с детства мастерски владевшая ракеткой, покоряла публику. Вечерами шумной компанией ходили по пляжу в Дзинтари. Мужчины в сатиновых полосатых пижамах, и только Борис Полевой в шортах, привезенных из Америки. В Дзинтари выступал Вертинский, тоже всеобщий знакомый. Он давал Дзидре несколько приглашений на свой концерт — с условием, что она придет сама и приведет подруг. Он, мол, лучше поет, когда видит в зале красивые лица.

Отдыхали в Дубулты и латышские писатели — Арвид Григулис, Жанис Грива, Янис Рокпелнис, Юлий Ванаг, которые обычно держались особняком. Мать и дочь Тубельские подружились с Рутой Марьяш, дочерью известного юриста и публициста Макса Шаца. Много лет спустя Рута и надоумила их написать мемуары.

Дзидра с Викторией были на открытии нового, шикарного по тем временам, корпуса. Просторные номера, бесшумные лифты, хорошая шумоизоляция — чтобы стук пишущей машинки не мешал соседям. Табель о рангах соблюдалась строго: до шестого этажа жили писатели из национальных республик, на седьмом — зарубежные гости и именитые писатели. Верхние два этажа предназначались для секретарей Союза писателей. А десятый обычно был на замке. Там проводились банкеты для самых почетных гостей.

Потерянный рай

И вдруг снова все оборвалось.

В 1961 году Леонид Тубельский умер от инфаркта. Дзидра в 40 лет осталась вдовой. Дочь оканчивала школу. Нужно было срочно искать работу.

Она нашлась в редакции журнала «Иностранная литература», где главным редактором был Александр Чаковский. Оформив документы, они с Викторией, как обычно, поехали в Дубулты. И встретили там… Чаковского. Отдых на глазах у начальства не всегда в радость, но для Дзидры он оказался счастливым.

Чаковский сразу же пригласил их с дочкой за свой стол. Рассказал, что пишет книгу, и попросил помочь в переводе английских источников. Книгой оказалась «Блокада», главная в его жизни. «Общаться с А.Б. оказалось удивительно интересно, — вспоминает Дзидра. — Он был образован и чрезвычайно умен. Мы много смеялись».

Вскоре Чаковский признался Дзидре в любви. Их роман продолжался 20 лет. «Ни разу он не огорчил меня. Я дорожила каждой минутой, проведенной в его обществе», — признается Дзидра.

С 1962 по 1988 год Александр Чаковский, легендарный Чак, возглавлял «Литературную газету», ставшую под его руководством популярнейшим изданием страны, платформой для смелых дискуссий и предвестником перестройки. Принципиальный, умный, Чаковский вошел в историю журналистики как один из лучших редакторов.

Дзидра тоже нашла работу по душе — на Центральной студии документальных фильмов, в иностранном отделе. В ее ведении был журнал «Иностранная хроника». Когда знаменитый Роман Кармен создавал многосерийный документальный фильм о Великой Отечественной войне, Дзидра подбирала для него иностранную хронику. А еще занималась синхронным переводом, благо английский знала как родной.

Они продолжали ездить в Дубулты, где собирались их старые и новые знакомые — Аркадий Райкин, Александр Галич, Роберт Рождественский, Вениамин Каверин. Теплые отношения сложились у Дзидры с драматургом Алексеем Арбузовым.

— Чак жил здесь, — Виктория показывает на роскошный особняк с колоннами. В те времена он назывался Белый дом.

Однажды здесь останавливался известный немецкий писатель Генрих Белль. Виктория с мамой встречали его на Рижском вокзале. Сначала Нобелевскому лауреату выделили комнату без душа, а потом стараниями Чаковского перевели на правительственную дачу, в нынешнюю резиденцию президента, где имелся набор удобств. Но зато там не было столовой, и на обед Белль ходил в Дом писателей, где подавали вполне съедобные котлеты.

…Мы выходим к морю. Среди ивняка — скамейка, описанная в мемуарах Дзидры Тубельской: «Сама собой возникла традиция «закатных» посиделок. На скамейке, возвышающейся над дюнами, откуда открывался великолепный вид на море в предзакатные часы, любили беседовать многие писатели. С этой скамьи ежевечерне созерцали неповторимую картину — погружение солнца в море. Одним из первых оценил это удовольствие Рубен Николаевич Симонов, которого я туда привела с пляжа.

Теплыми ясными вечерами сюда приходил Арсений Александрович Тарковский. На протяжении ряда лет он дарил мне свою дружбу. Я всегда чувствовала его симпатию ко мне и испытывала к нему глубокую признательность», — пишет Дзидра.

— Это же историческая скамейка! — говорю я.

— Ее можно было бы хотя бы починить, — соглашается Виктория.

Она называет себя последним старожилом и хранителем традиций Дома творчества писателей имени Яна Райниса (Виктории нравится произносить это длинное название).

Она 37 лет преподавала французский язык в Университете дружбы народов, автор нескольких книг. Сейчас пишет еще одну. Конечно, о Дубулты, которого больше нет.

Ксения Загоровская, "Открытый город"

28-09-2018
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№7-8(112-113)Июль - Август 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Из "Пионера" в миллионеры
  • Дидзис  Шмитс: Инвестиции в Латвию не привлечет даже Иисус Христос
  • Предприниматель из Австрии: "Не топите бизнес!"
  • Беларусь - Латвия: Соседство с удовольствием
  • Наш мозг не стареет!