Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
После определенной точки деньги перестают быть целью, они перестают вообще иметь значение. Сама игра — вот, что захватывает.
Аристотель Онассис, греческий судовладелец, миллиардер
Latviannews
English version

Как Высоцкий строил Плявиньскую ГЭС

Поделиться:
Владимир Высоцкий и Савелий Крамаров. Кадр из фильма «На завтрашней улице».
Кадр из фильма «На завтрашней улице».
Высоцкий - с гитарой. Кадр из фильма «На завтрашней улице».
Застолье после съемки.
Давний друг и автор «Открытого города», российский писатель Николай Андреев, недавно выпустил книгу о неизвестном Высоцком. Вошел в нее и эпизод съемок фильма «На завтрашний улице», в котором снимался молодой актер Володя Высоцкий. Любопытно, что съемки проходили в котловане строящейся Плявиньской ГЭС, в тогдашнем поселке Айзкраукле. Специально для «Открытого города» Николай Андреев предоставил главу из своей новой книги.

Бригадир Высоцкий

Начало 60-х годов для Высоцкого — самый тяжелый период жизни.

Ни работы, ни своего угла, ни актерского вдохновения. И никакого просвета впереди…
Нищета ужасающая...

…Режиссер Федор Филиппов предложил Высоцкому роль бригадира строителей в фильме «На завтрашней улице». Типичная советская производственная драма — так тогда обозначали жанр подобного сорта картин. У Высоцкого в театральных кругах уже устоявшаяся слава пьющего, на роль бригадира утвердили его со скрипом. Начальник актерского отдела «Мосфильма» Адольф Гуревич сказал: «Если Высоцкий сорвется, а он сорвется обязательно, то получит «волчий билет» и не будет сниматься никогда и нигде на всей территории Советского Союза». Строгости-то какие…

На исполнителей эпизодических ролей режиссер взял друзей Высоцкого — Всеволода Абдулова, Геннадия Яловича, Георгия Пешкина.

Фильм ни о чем.

В основе пьеса с претенциозным названием «Сын века». Сюжет скроен по колодке фильмов на производственную тему с банальным противостоянием: во главе строительства гидроэлектростанции в Сибири крепкий руководитель Платонов, для которого главное — возвести ГЭС, а жилье не обязательно, строители могут пожить и в палатке. Это его принципиальная позиция: «Я тоже жил в палатке и ничего со мной не случилось». Ему противостоит мудрый парторг, который по-партийному принципиально ставит вопрос: «Как же можно так равнодушно относиться к людям?» Ну и остальные персонажи высказываются столь же пафосно: «Позвольте мне, старому большевику, сказать…», «Не надо забывать, что у человека есть сердце…», «Стройка это моя жизнь…» — и так далее и в том же восторженно-идиотском духе.

Высоцкий — передовой бригадир. Произносит несколько посконных фраз — вот и вся роль. Голос неузнаваем, невысоцкий голос.

Три раза мелькнули в эпизодах Абдулов, Ялович и Пешкин. Последнего я, правда, в лицо не знаю, но, наверное, тоже крутился где-то рядом. Фильм заканчивается символически: по завтрашней улице идут молодожены, их сопровождает шлейф друзей — все-таки парторг настоял на том, что жилье строить надо, потому волшебно споро выросли пятиэтажки. Высоцкий с гитарой в свадебной свите, но не поет.
Он написал текст одной из песен — «Нам говорят без всякой лести». В титрах фильма Высоцкий как автор песни не значится...

Королем назначили Савку Крамарова

…Одно сладко для друзей — великую сибирскую стройку снимали в Латвии. Потому провели дружной компанией прекрасное лето. Обитали натурально в лесу. Ассистент режиссера Наталья Эсадзе вспоминает: «Вся группа жила в палатках. Это не так, как сейчас, когда все требуют люксы в пятизвездочном отеле. Даже заслуженные и народные жили в палатках. Володя почти каждый вечер пел. Без песен он жить не мог. Палатки были поставлены улицей. В середине воздвигли памятник заместителю директора картины... Была улица Неизбежности — та, на которой располагался туалет. Жили весело».

Иногда ездили развеяться в молодежное кафе ближайшего городка с чисто латышским названием Айзкраукле. Выступали даже на сцене — Высоцкий на фортепьяно, Абдулов на ударных, Савелий Крамаров на аккордеоне. Играли что-то напоминающее джаз. Да так завелись, что не могли остановиться.

В картине все было ужасно — дурацкий сюжет, картонные персонажи, пафосные диалоги. Ее, по большому счету, и снимать-то не надо было, но в ней была идеологическая выдержанность, потому — нужно. Актеры это понимали. Пытались найти в своих героях что-то живое, человеческое, но из телеграфного столба никогда не получится изящная елка. Когда через много десятилетий Крамарова расспрашивали о съемках, он почти ничего не мог вспомнить — ни о фильме, ни о своей роли. Вспомнил только, что в футбол играли и Высоцкий показал себя приличным игроком. Привел такую деталь: «Писал он что-то, но что именно — сказать не берусь».

Но вот что удивительно — снимались они в убогом фильме посредственного режиссера, работа не приносила ни радости, ни творческого удовлетворения, но что за наслаждение получали от жизни! Абдулов вспоминает: «Какое-то сумасшествие! Была такая радость, такое удовольствие! Не от себя — от окружающих тебя людей, от общения друг с другом, от общения с жизнью»...

...Они создали свой параллельный мир, жили в собственной империи: королем назначили Савку Крамарова, премьер-министром Гену Яловича, Высоцкого — министром обороны. Абдулов занимал пост начальника тайной полиции и по совместительству владел портфелем министра финансов. Пользуясь своим выгодным положением, он задумал дьявольски изощренный заговор, совершил государственный переворот, захватил пост премьера и сверг короля. Жуткие монархические интриги разгорелись на брегах Даугавы.
Как про эти страсти умудрился забыть Крамаров?

Поездка в Европу

Иногда выбирались в Европу — так они называли Ригу... Добирались в кузове грузовика. Абдулов припоминает любопытный факт: в пути Высоцкий сочинил текст песни «Нынче все срока закончены...» Умудрился писать на коробке папирос, несмотря на чудовищную тряску.

Посидели хорошо в ресторане. Потом двинули на взморье, в Юрмалу, там знаменитое ночное заведение «Лидо». Прекрасный оркестр, танцующие пары в вечерних нарядах... Европа! Было много сумасшествия и безобразий. К ним подсел мужичок, представился мастером спорта по боксу. Когда ресторан закрывался, он пригласил к себе продолжить веселье. Пошли. Жил он в каком-то сарае, в котором сложены лодки. Продолжили пить. Утром проснулись — карманы пустые. И боксер бесследно растворился в латышском пространстве. Какие-то рубли сохранились. Увидели на пляже парней, играющих в преферанс. Абдулов считался приличным игроком, подсел. Сначала выиграл, а потом спустил все деньги.

Спохватились: сегодня же съемки ключевого эпизода! А если по вине актера срывается съемка, то он платит неустойку — тысячу рублей. Гигантская по тем временам сумма. Они — на вокзал. На вокзале обнаружили: поезд до Айзкраукле только вечером. Кинулись ловить попутку. Поймали. Машина не довезла их до города километров 10. Пустились бегом. Бежали, бежали, бежали... Абдулов последний, сил совершенно нет. Рухнул на дорогу, кричит: «Все, ребята! Не могу! Несите меня на руках». И тут — о радость! — грянул дождь. А дождь — значит, съемка отменяется. Неустойку не платить! И они спокойным ходом дошли до своих палаток...

Николай Андреев, писатель

Полностью главу читайте в декабрьском номере журнала «Открытый город»

 
06-12-2015
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№7-8(112-113)Июль - Август 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Из "Пионера" в миллионеры
  • Дидзис  Шмитс: Инвестиции в Латвию не привлечет даже Иисус Христос
  • Предприниматель из Австрии: "Не топите бизнес!"
  • Беларусь - Латвия: Соседство с удовольствием
  • Наш мозг не стареет!