Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Закон - это кристаллизация общественных предрассудков.
Ян Флеминг, английский писатель
Latviannews
English version

Латвийские корни Иосифа Бродского

Поделиться:
Уникальный фотопортрет семьи Вольперт, ближайшей родни Иосифа Бродского по материнской линии. Двинск (Даугавпилс), 1911 год. Слева направо: Мария (мама Бродского), ее сестра Рая, мама Фаня, брат Борис, сестра Роза, отец Моисей Вольперт (торговый агент по продаже швейных машинок Singer в Прибалтике), сестра Дора.
Мать гениального поэта Мария Вольперт родилась в Даугавпилсе, откуда ее семья бежала в Первую мировую войну и осела в Ленинграде. 

Открытый город связался с музеем Анны Ахматовой, где хранятся записи Марии Вольперт и архив семьи, сохраненный родственниками поэта. Его родная тетя передала журналу уникальный фотопортрет семьи матери Бродского, снятый в Даугавпилсе в 1911 году, и поделилась воспоминаниями о ее латвийском детстве.

Бегство от войны

«Мы звали ее Маруся, Маня, Манечка (уменьшительные имена, употреблявшиеся ее сестрами и моим отцом) и Мася или Киса — мои изобретения… «Не смейте называть меня так! — восклицала она сердито. — И вообще перестаньте пользоваться вашими кошачьими словами. Иначе останетесь с кошачьими мозгами!»

Несмотря на девичью фамилию (сохраненную ею в браке), пятый пункт играл в ее случае меньшую роль, чем водится, из-за внешности. Она была определенно очень привлекательна североевропейским, я бы сказал, прибалтийским обликом», — писал о маме Иосиф Бродский в одном из своих самых теплых эссе «Полторы комнаты», посвященном обрывочным воспоминаниям своего детства и юности, проведенных в полутора комнатах большой ленинградской коммуналки.

И все-таки именно пятый пункт сыграл решающую роль в том, что в 1914 году семья Моисея и Фани Вольперт с пятью детьми покинула ныне латвийский город Даугавпилс (тогда Двинск). Бежав от войны из Даугавпилса, Мария Вольперт встретила свою судьбу в Санкт-Петербурге — в лице сына владельца типографии Александра Ивановича Бродского. И хоть впоследствии родители тщательно скрывали свое буржуазное происхождение, которое вкупе с пятой графой могло сыграть роковую роль, их хорошее образование и богатая речь (мама Иосифа владела не менее чем четырьмя языками), несомненно, отразились и на судьбе сына.

Двинские мещане

«Они почти не рассказывали мне о детстве, о своих семьях, о родителях или дедах. Знаю только, что один из моих дедов (по материнской линии) был торговым агентом компании Singer (американские швейные машинки) в прибалтийских провинциях империи — Латвии, Литве, Польше», — пишет в эссе «Полторы комнаты» Иосиф Бродский.

В петербургском музее Анны Ахматовой, куда сегодня переданы документы семьи Вольпертов, есть автобиография Марии Моисеевны. Поскольку писалась она в советское время, подробностей своего детства мама Бродского старательно избегала.

«Я родилась в 1905 г. 17.07 /н.ст. в семье мещанина Вольперт Моисея Борисовича в г. Двинске. Семья наша состояла из семи человек — отец, мать и 5 детей. Детство мое ничем не отличалось от детства миллионов других детей. Отец работал, мать растила ребятишек. Во время Первой империалистической войны семья наша вынуждена была бежать из Двинска от наступавших тогда немцев, и в качестве беженцев, проскитавшихся на Украине около года, мы переехали в Ленинград».

По воспоминаниям жены двоюродного брата Бродского Цили Руткис (именно ей перешел архив Вольпертов), там же в Двинске жили семьи сестры и брата Моисея Борисовича, которые тоже бежали от Первой мировой в Санкт-Петербург. Многие из них погибли во время блокады. Бродскому удалось избежать трагедии — в декабре 41-го его с мамой эвакуировали в Череповец.

Язык — враг

В прибалтийских среднебуржуазных семьях было делом чести, чтобы дети с рождения владели сразу несколькими языками. Мария Моисеевна свободно общалась на русском, идише и немецком. Бродский вспоминает, как «мать, в желто-розовом крепдешиновом платье, на высоких каблуках, всплескивает руками и восклицает: Ach! Oh wunderbar! — по-немецки, на языке ее латвийского детства». Судя по всему, она неплохо знала и французский. Но…

Своего единственного сына Бродские языкам не учили. Как он понял позднее, родители старались по возможности скрыть свое буржуазное происхождение, одним из признаков которого было знание иностранных языков. Родители Иосифа не пострадали в репрессиях, возможно, именно благодаря чрезвычайной осторожности в высказываниях.
Зато после отъезда сына до дна испили чашу отношения советской власти к идейно чуждым элементам. Несмотря на все старания, им так и не удалось вырваться за границу, чтобы перед смертью повидать сына. Бродский «отомстил» за эту несправедливость, написав свое эссе про родителей на английском языке:

«Я пишу о них по-английски, ибо хочу даровать им резерв свободы... Понимаю, что не следует отождествлять государство с языком, но двое стариков, скитаясь по многочисленным государственным канцеляриям и министерствам в надежде добиться разрешения выбраться за границу, чтобы перед смертью повидать своего единственного сына, неизменно именно по-русски слышали в ответ двенадцать лет кряду, что государство считает такую поездку «нецелесообразной»...

Ни одна страна не овладела искусством калечить души своих подданных с российской неотвратимостью, и никому с пером в руке их не вылечить: нет, это по плечу лишь Всевышнему, именно на это есть у Него столько времени. Пусть английский язык приютит моих мертвецов…»

Кристина Моркане, "Открытый город"

Полный текст статьи читайте в свежем номере журнала "Открытый город"

08-03-2013
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№10(115)Октябрь 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Олег Буров: "Мы работаем пожарными"
  • Любовь Щвецова о тайных механизмах власти
  • Татьяна Фаст: Как я искала Родину
  • Андрей Смирнов и его "Француз"
  • Почему не улыбается Игорь Верник?