Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Для изобретения нужно хорошее воображение и куча хлама.
Томас Алва Эдисон, американский изобретатель
Latviannews
English version

Роковая подпись

Поделиться:
Адвокатом Андрей Адамсонс стал во многом благодаря известному юристу Александру Огурцову.
Эта история длится уже два десятка лет. Цена вопроса — 700 тысяч евро, которые востребованы латвийским судом с одного из фигурантов дела — Павла Страздыньша, и те же 700 тысяч евро, которые Страздыньш надеется получить от Латвии в виде компенсации по делу, которое принял к рассмотрению Европейский суд по правам человека.

Но обо всем по порядку.

По утверждению «бизнесмена» Валентина Горюнчика, его знакомый Павел Страздыньш взял у него в долг 375 тысяч долларов, что подтверждается распиской от 8 апреля 1999 года.
Однако Страздыньш утверждает, что никаких денег у Горюнчика он не одалживал, и всему виной чистые листы с его подписью, которые он, отправляясь в командировки по его же поручению, оставлял Горюнчику. По утверждению Страздыньша, на одном из них позже и была сфабрикована расписка, просто поверх напечатав нужный текст.

Подобный случай в латвийской судебной практике — отнюдь не уникальный. На заре латвийского капитализма предприниматели порой вольно обращались с документами, да и подделки встречались нередко. И теперь тени прошлого догоняют их.

Выводы из этого дела банальны: не ставьте подписи на чистых листах бумаги, тщательно проверяйте своих бизнес-партнеров и т.д. Но есть и еще одна существенная деталь, которую важно принимать во внимание современным предпринимателям: очевидно, что при рассмотрении подобных дел в латвийских судах меняется трактовка и практика правоприменения. К тому же к сумме долга по закону ежегодно плюсуется 6%. Обо всем этом «Открытому городу» рассказал адвокат Павла Страздыньша — Андрей Адамсонс.
 
Павел Страздыньш и Андрей Адамсонс.

А были ли деньги?

Давайте по порядку — с той самой злополучной расписки. Она была или ее не было?
Горюнчик представил суду датированную 8 апреля 1999 года расписку — долговое обязательство, в которой говорится, что Павел Страздыньш, как частное лицо и председатель правления компании, получил от Валентина Горюнчика сумму в 375 тысяч долларов. Итоговая сумма состоит из трех частей — 150, 125 и 100 тысяч долларов.

В чем же суть претензий вашей стороны?
Мы не оспариваем подлинность подписи Павла Страздыньша, но утверждаем, что расписку писал не он и этих денег от Горюнчика он никогда не получал. Просто уезжая, Страздыньш (будучи председателем правления, которым стал по назначению самого Горюнчика) оставлял по его же, Горюнчика, указанию чистые листы бумаги со своей подписью, чтобы работа не стояла на месте. С этих листов все и началось.

Как свидетельствует сам Горюнчик, со Страздыньшем они познакомились в 1992 году. Дружили семьями, ходили друг к другу в гости.

Валентин Горюнчик утверждает, что был владельцем компании Mērsrags-R, а Павел Страздыньш работал у него директором компании. В 1997 году Страздыньшу было предоставлено право подписи в Регистре предприятий.

375 тысяч долларов — деньги по тем временам немалые. Как объясняет сумму иска Горюнчик?
Горюнчик утверждает, что в 1998 году перед поездкой в Москву он оставил Страздыньшу 70 тысяч долларов. Эти деньги были для передачи другу Горюнчика — Сергею Рындину. Страздыньш их передал, что Рындин и подтверждает. Однако Горюнчик настаивает на том, что эти 70 тысяч были займом Страздыньшу.

Потом, по словам Горюнчика, он просто так дал моему подзащитному 80 тысяч долларов, непонятно на что. Так получилось 150 тысяч. А остальные деньги, как утверждает Горюнчик, Страздыньш якобы вытаскивал из кассы фирмы Mērsrags-R, и поэтому Горюнчик считает, что эти деньги он должен отдать именно ему.

Но даже если Страздыньш и снимал деньги из кассы Mērsrags-R, то претензии к нему могло бы предъявлять юридическое лицо — фирма, а не физическое — Валентин Горюнчик, не так ли?
В том-то и дело, что эта фирма уже обанкротилась, и к Павлу Страздыньшу никаких претензий в связи с этим не было. Деньги, которые снимались из кассы наличными, платились работникам и за товар — они, по-моему, какие-то консервы производили, возили уголь, чем только ни занимались в то время.
В ходе же слушаний в суде в 2012 году Горюнчик признал, что деньги были Mērsrags-R, но поскольку компания была его (хотя подтверждений в деле нет), значит, и деньги его.

Трактовка меняется

Вы говорите о судебном заседании в 2012 году, получается, что оно происходило спустя 13 лет после предъявленной Горюнчиком расписки?
На самом деле иск в суд был подан в августе 2008 года, за 8 месяцев до истечения срока давности, который истекал в 2009-м.

А рассмотрение в Рижском окружном суде началось еще тремя годами позже — в 2012-м. Почему сразу в окружном? Потому что иски на большие суммы рассматривал в первой
инстанции именно этот суд.

Дайга Вилсоне, которая сейчас возглавляет Рижский окружной суд, вникла в суть дела, рассмотрела ситуацию с точки зрения того, могли ли вообще быть деньги у Горюнчика, и констатировала, что доказательств наличия у него денег в то время — нет. А значит, и дать их ответчику он не мог. То есть дело на этом этапе мы выиграли. При этом суд учел, что было много неточностей, неясности в рассказе Горюнчика.

Да, тут есть одна любопытная деталь: перед началом судебного процесса Горюнчик цедировал (передал права требования) иск бизнесмену Арманду Гритансу, который практикует и в качестве юриста. На каких условиях, не знаю, но допускаю, что Гританс положительно оценил перспективы иска и заплатил какую-то сумму Горюнчику. И вот Гританс получает отрицательное решение суда, к тому же его обязывают оплатить судебные издержки порядка 15 тысяч евро.

Таким образом Гританс оказался в ситуации, что-либо он платит нам и дело закрывается, либо платит госпошлину и они договариваются с Горюнчиком, что будут обжаловать решение окружного суда.

Дело по апелляции переходит в гражданскую палату Верховного суда. Там тоже признают, что активным фактом является не только заключение договора, но и физическая передача денег. И приходят к выводу, что поскольку денег у Горюнчика не было, значит, и займа не было, несмотря на то, что есть расписка. Решение Палаты Верховного суда: иск Горюнчика отклонить.

Горюнчик не унимается и обращается с кассацией в Сенат. И тут все перевернулось с ног на голову. Не скажу, что было причиной — может, дело связано с внутренними процессами в Сенате, а может, и в том, что Сенат кардинально меняет отношение и толкование закона. Мой клиент склонен думать о взятке судье, потому что дело «провалялось» в Сенате без движения 2,5 года.

Так это или не так, сказать не берусь. Но дело начинают пересматривать, вердикты отменяются… И в 2017-м (то есть прошло уже около 9 лет) мы получаем неблагоприятное решение. Сенат указывает, что закон не просит выяснять и открывать истинные причины возникновения обязательств. То есть не важно, были ли деньги, был ли факт их передачи — есть расписка, подпись, и этого достаточно.

Значит ли это, что к тому времени поменялся закон?
Нет, закон действует с 1937 года. Поменялась трактовка этой статьи. Если раньше Сенат принимал во внимание факт передачи денег, да и в целом суды разбирались в сути сделки и истинных мотивах, то теперь он решил этого не делать. И наше дело вернули в Рижский окружной суд.

И там обязаны принять к исполнению точку зрения Сената?
Формально нет, Верховный суд не имеет права вмешиваться в работу окружного суда. Но как суду нижней инстанции не принять во внимание трактовку Сената Верховного суда? А Сенат сказал: с сегодняшнего дня толкуем закон так, бумажка есть — все, взыскание есть.

Детектор лжи и экспертизы не помогли

Вы понимали, что ситуация в корне поменялась?
Разумеется! И к повторному слушанию в Рижском окружном суде мы предоставили целый ряд новых доказательств и провели несколько экспертиз.

Например, Страздыньш добровольно прошел исследование на полиграфе — детекторе лжи. Мы приобщили к материалам заключение главного полиграфолога в Латвии Улдиса Микельсонса.

Второе: Горюнчик утверждает, что расписку составил и принес ему сам Страздыньш. Но мы взяли книжки Горюнчика (а он издал не одну) — с его орфографическими ошибками до редактирования, и обратились к экспертам. И они нам сказали четко, что данный текст составил сам Горюнчик, а не Страздыньш. Некоторые грамматические ошибки в расписке совпадают с ошибками Горюнчика в других текстах.

У нас есть нотариально заверенное свидетельство бывшей сотрудницы, которая работала у Горюнчика редактором и правила ему тексты. Она подтвердила, что данный текст расписки писал сам Горюнчик.

Мы предоставили старые открытки, которые писал Страздыньш своей маме. В них Страздыньш пишет свою фамилию по-русски через «ы», а Горюнчик по-латышски через «и», Страздиньш. И в расписке — через «и». Особенно показательно написание числительного ТРИСТА. Горюнчик пишет его, как в латышском языке, то есть ТРИ СТО. И в расписке написано: ТРИ СТО.

И несмотря на все это, суд даже не принял к рассмотрению эти доказательства, лишив возможности Страздыньша законного права на защиту.

Скажите, а есть такие экспертизы, которые позволяют определить, что текст был напечатан уже после того, как была поставлена подпись?
В Латвии таких методик не существует. Нам посоветовали обратиться в Швецию, Германию или Россию. Мы остановились на Германии.

Кстати, это был один из первых случаев в Латвии, когда документы на экспертизу в гражданском деле отдают в другую страну. В уголовных делах такое бывает, а в гражданских, насколько мне известно, никто этого не делал.

Я связался с профессором Й. Х. Бюглером из Баварского технико-криминалистического института, и суд выслал расписку на оптическую и химическую экспертизу в Германию.

А что устанавливала эта экспертиза?
Эксперты пытались обнаружить на бумаге так называемые сателлиты. Когда печатается документ, где-то может попасть пылинка, и тогда она будет на всем документе. Я надеялся, что такая пылинка попала на подпись или на печать. Понимаете?

Тогда можно было бы сказать, что текст печатался после того, как была поставлена подпись. Другой вариант, когда можно это установить, — если текст пересекается с подписью.
Увы, немецкие эксперты ответили, что определить очередность написания текста и подписи не представляется возможным. Впрочем, они написали, что не могут исключить, что сначала была подпись.

Единственное, что эксперты установили определенно: чернила для подписи были произведены в 1998 году, за год до появления документа. В Германии, оказывается, есть база данных чернил…

И тем не менее какие-то новые факты вы в Рижском окружном суде представили. Но решение Сената все пересилило?
Абсолютно верно. И Рижский окружной суд принимает то же решение, что и Сенат: деньги подлежат взысканию. И дальше пишет: мнение о толковании и применении данной статьи в том числе высказал Сенат в своем решении…

Естественно, теперь уже мы написали кассацию, но Сенат ответил, что даже не будет дело возбуждать. Все, на этом рассмотрение в Латвии закончилось.

Надежда — на ЕСПЧ

Что теперь?
Теперь мы обратились в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ). Из ЕСПЧ нам прислали подтверждение, что дело «Страздыньш против Латвии» принято к рассмотрению.

А разве ЕСПЧ может повлиять на решение латвийского суда?
ЕСПЧ, конечно, не отменяет решения судов, но он может дать нам важное заключение по толкованию законов, в том числе о займах. ЕСПЧ занимается соблюдением прав человека. Одно из них — право на справедливый суд.

На наш взгляд, доказательства, которые мы представили, не были должным образом рассмотрены и учтены судом. А кассационная инстанция даже не стала рассматривать наши новые доказательства и разбирать дело.

Тем самым были нарушены как минимум два из основных принципов Гражданского судопроизводства:

- Принцип судебной или юридической истины, который, прежде всего, означает право и обязанность суда устанавливать действительно существующие факты, имеющие значение для правильного разрешения дела;

- Принцип непосредственности исследования доказательств, который заключается в том, что судьи должны лично воспринимать собранные по делу доказательства, и разрешение дела должно быть основано на исследованных и проверенных в судебном заседании доказательствах.

Мы надеемся, что ЕСПЧ примет во внимание наши аргументы и определит, что нарушено наше право на справедливый суд. А это основание, чтобы мы писали опять в Сенат, в Верховный суд о возобновлении данного дела…

И какие шансы тогда?
Вообще-то шансы довольно большие, так как сам факт возбуждения дела в ЕСПЧ уже является большим достижением, потому что около 95% жалоб вообще не принимается к рассмотрению. Но ЕСПЧ в том числе рассматривает материальные компенсации, и в связи с этим мы обратились о взыскании с Латвии суммы, которую латвийский суд начислил нам.

И о какой сумме идет речь?
В итоге получается где-то 700 тысяч евро. Там же 6% годовых постоянно щелкают с того времени, а потом проценты на проценты. Это по закону.

Кое-что об опасности беспроцентных займов

Хороший закон, поди сейчас заработай где-нибудь 6% годовых!
А есть случаи, где 8% и выше. Но если заем, то — 6%. Например, если мы с вами заключили беспроцентный заем на несколько лет, то я могу через суд попросить за это время 6% годовых с вас. Поэтому лучше оговаривать проценты, чтобы не возникло 6% по умолчанию.

Существенная деталь…
Да. При этом Служба госдоходов (СГД) считает, что беспроцентный заем может быть приравнен к доходу. СГД на основании статьи закона может вам заявить, что это ваш доход, и обложить 25%. Поэтому, в принципе, если идут какие-то сделки, то нужно обязательно процент указывать, хоть 0,1%, но чтобы он был…

Но вернемся к вашему делу. Какова ситуация для фигурантов сейчас?
Валентин Горюнчик имеет на руках решение суда, по которому Павел Страздыньш должен выплатить ему долг, и уже почти год идет взыскание.

У Страздыньша за это время ухудшилось здоровье, он потерял бизнес, все счета арестованы, но он не пал духом.

На что надеемся мы? На Европейский суд по правам человека, который сейчас запросит все пояснения от государства и, надеюсь, рассмотрит с положительным результатом.
Плюс планируем начать процесс банкротства физического лица Павла Страздыньша, потому что он в безвыходной ситуации, денег он этих отдать никогда не сможет.

Кстати, во всем этом деле есть еще одна темная страничка, которая разворачивалась параллельно с гражданским процессом. Это уголовный процесс, который был начат по заявлению Страздыньша против Горюнчика и Гританса по подозрению в подделке документов. Насколько я помню, они даже были признаны подозреваемыми. Но в дело были приглашены адвокаты (услуги которых стоят очень больших денег), которые постоянными жалобами и заявлениями затянули уголовный процесс на 5 лет, и в результате процесс был закрыт.
Еще и по этой причине мой клиент видит во всем этом деле коррупционную составляющую.

Какие полезные выводы для людей можно сделать из этого случая?
Самые банальные: не подписывайте бумаги без юриста и сто раз проверяйте своего контрагента. Ну и нужно принимать во внимание, что изменилась практика правоприменения, суд стал формальнее оценивать документы о займе, не разбираясь в обстоятельствах их заключения.

Адвокат из кадетского корпуса

По ходу этого дела вы применяли не совсем обычные для гражданского процесса приемы выстраивания защиты с использованием полиграфа или экспертизы в Германии. Это обычная для вас практика?
Общий принцип работы: я действую в рамках закона, но не ограничиваю себя рамками, которые обычно устанавливаются.

Это свойство вашего характера или вас этому учили?
Не могу сказать, что я был отличником, скорее это от характера.

А где вы учились?
Сперва — в кадетском корпусе, Школе дорожной полиции в Ильгюциемсе. Мы носили кадетскую форму, давали присягу, изучали основы гражданского права, уголовного, нам преподавали реальные полицейские.

Кадетский корпус я окончил с хорошим дипломом и с рекомендациями для работы в спецслужбах и в полиции. Почти все мои однокашники сейчас работают в полиции, в Интерполе и т.д. Я же выбрал адвокатуру. Бакалавра получил в Балтийской международной академии, а магистра — в Латвийском университете.

А почему все-таки адвокатура?
В адвокатуру я пришел во многом благодаря Александру Николаевичу Огурцову, помните, был такой известный адвокат. Я уже был практикующим юристом, и он в 2007 году взял меня в свое бюро. Здесь я почувствовал, что адвокатура — это мое. Все-таки человек должен быть на своем месте.

Какие самые громкие дела у вас были?
Из последних — это ограбление сейфового хранилища банка, очень для Латвии необычное и резонансное дело. Очень интересное дело, может, отдельно вам как-нибудь расскажу…

Александр Веселов/"Открытый город"

Фото: Юлия Семенова
 

20-11-2019
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№12(117)Декабрь 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Андрис Америкс : "Европейцев ждет замена всего транспорта"
  • Братство в квадрате: Как продавали "Citadele"
  • Бухгалтеров заставляют доносить
  • Роман Алиев: Общения на русском никто не отменял
  • "Белый вертолет" или похищение Европы