Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Знаете ли вы фразу "выше головы не прыгнешь"? Забудьте о ней. Возможности человека безграничны.
Никола Тесла, хорватский физик, инженер, изобретатель
Latviannews
English version

«Мешки КГБ»: что таит секретная база данных «Дельта»

Поделиться:
Индулис Залите. Фото: Facebook.com/Анда Каузе
Три месяца назад в Латвии была опубликована картотека агентов КГБ ЛССР, а ближе к лету планируется предать огласке телефонную книгу сотрудников КГБ, картотеку учета внештатных оперативных работников, алфавитную картотеку агентов. Говорится и о публикации некой «другой важной информации». В том числе — и из электронной базы «Дельта», часть которой удалось восстановить IT-специалистам.

Восстановить удалось немногое

Об этой секретной системе КГБ СССР в публичном пространстве известно очень мало. Она появилась на свет после приказа шефа КГБ Юрия Андропова от 1 ноября 1971 года «О разработке и создании Единой системы информационного обеспечения контрразведки». В нем предписывалось «создать на базе современных достижений науки и техники Единую систему информационного обеспечения контрразведывательных подразделений центрального аппарата и органов КГБ на местах (шифр «Дельта»), предназначенную для сбора, упорядоченного накопления, логической обработки и выдачи информации с целью решения тактических и стратегических задач контрразведки».

«По сути это была система мониторинга настроений в обществе, — рассказал «Открытому городу» ведущий исследователь архивов КГБ, бывший руководител Центра документации последствий тоталитаризма Индулис Залите. — Каждое правонарушение имело свой код, под которым заносилось в базу».

Скорее всего, по недосмотру руководство КГБ ЛССР забыло распорядиться об уничтожении электронных носителей базы. Речь идет о 100 тяжелых (несколько килограммов) дисках емкостью 29 мегабайтов и сотнях лентах с информацией. По мнению экспертов, речь идет о данных на 50 тысяч человек, в том числе об информации, кто, за кем и как следил. Восстановить информацию со старых дисков крайне тяжело, но данные с 4 из 100 дисков специалистам все же удалось воссоздать.

По словам Индулиса Залите, не будет предана огласке информация «о третьих лицах», то есть данные о тех, за кем следили. А вот псевдонимы агентов, которые сообщали информацию, будут опубликованы. То есть благодаря публикации «мешков КГБ» можно легко сопоставить псевдоним из системы «Дельта» с данными карточек и узнать настоящую фамилию агента. Что еще важно: большая часть данных «Дельта» касается периода 10–15 лет до провозглашения независимости.

 
Эти папки долго хранили свою тайну. Фото: Латвийский Национальный архив

От помощников остались три буквы

«Мое мнение о публикации архивов КГБ остается неизменным, — отметил в разговоре с «Открытым городом» Индулис Залите. — Если в открытый доступ выкладывать фрагментарную информацию, отобранную по странным критериям, и при этом понимая, что у нас отсутствует главная доказательная база, то все это превращается в своеобразную дезинформацию. Конечно, опубликованы исследования историков, аннотации, — но кто из широкой публики их читает? И если откровенно, то меня беспокоит последствия публикации картотеки для тех жителей Латвии, имена которых значились в карточках с пометками «Кандидат вербовки на особый период». В подавляющем большинстве они не знали об интересе к их персонам со стороны КГБ. Вторая группа, которая оказалась под ударом, агенты, помогавшие бороться с оргпреступностью, коррупцией и экономическими преступлениями... Надо считаться и с тем, что часть представителей научного мира также заносилась в картотеку безо всякого предупреждения и согласия...»

Резонанс от публикации учетных карточек агентуры, большая часть которых относится к 1980-м годам, прозвучал далеко за пределами Латвии. Дело в том, что до сих пор почти архивные документы, связанные с работой КГБ СССР, хранятся в бывших советских республиках под грифом «Секретно». Часть архивов приоткрыты лишь на Украине, в Литве и Эстонии. Причем в Литве с базой агентуры поступили по-своему: если агент добровольно сообщал о своем сотрудничестве с КГБ, то устанавливался запрет на публикацию его карточки на протяжении 75 лет. На полное рассекречивание наследства Комитета решилась лишь Латвия.

Как отмечает Индулис Залите, работа с агентурой была важнейшей частью деятельности КГБ. Именно в ней, а не в использовании специальных средств или операциях супершпионов, заключалась сила этого ведомства. Поэтому весь аппарат Комитета так или иначе был занят поиском, вербовкой и обучением агентов. Человек мог попасть в орбиту интересов КГБ по разным поводам: заинтересовавшись определенными книгами в библиотеке, благодаря успешной работе в вузе или НИИ, активной общественной деятельности, после общения с иностранцами, работая в транспортной или обслуживающей сфере, вращаясь в среде творческой интеллигенции.

Однако сбором информации от агентов КГБ не ограничивался, Комитет активно использовал помощь доверенных лиц. Под ними подразумевались граждане, которые, согласно положению об агентурном аппарате КГБ, не допускались к вербовке: комсомольские, партийные и профсоюзные деятели, сотрудники милиции, депутаты разных уровней. Доверенным лицам, в отличие от агентов, нельзя было давать задания. В некоторых подразделениях КГБ количество доверенных лиц было в три раза больше, чем агентов. Но их имена вряд ли будут когда-либо оглашены: данные доверенных лиц не регистрировали, а зашифровывали тремя первыми буквами имени, фамилии, отчества.

Иногда «оперативный контакт» оформляли как агента

«На человека, представлявшего интерес для КГБ, заводили карточку кандидата на вербовку, — объясняет Индулис Залите. — Собирали сведения о нем и как о личности, и как о потенциальном источнике информации. Негласно опрашивали окружение человека — соседей, коллег, знакомых. Затем оперативный работник приходил к потенциальному агенту для разговора, потом писал отчет о встрече. Когда «клиент созревал», ему делали предложение о вербовке. Вербовку не обязательно закрепляли подписью агента. Иногда достаточно было аудиозаписи — например, если работа агента была связана с уголовными кругами».
Если человек соглашался на сотрудничество, оперативник с распиской или аудиозаписью шел к начальнику, и тот ставил свою подпись. Это уже являлось приказом оформить личное дело и взять сотрудника на учет.

С 1953 по 1991 год в ЛССР было завербовано около 24 тыс. агентов. Причем это только агентура КГБ Латвийской ССР, без учета погранвойск, военной контрразведки. Агентов вербовали для выполнения определенных задач. Иногда — в рамках одного-двух оперативных дел. Отпала необходимость — агента исключают. Если через пять лет он все еще не востребован, дело и карточка, как правило, уничтожались. В Латвии на 1991 год в действующей агентуре числилось 4,1 тыс. агентов.

В конце 1980-х — начале 1990-х годов многие документы латвийские структуры КГБ вывезли в Россию, в том числе все личные дела штатных сотрудников, агентов, а также около 20 тыс. оперативных дел: донесений и прочего. Тогдашний руководитель архива КГБ оставил обзор этих дел, так что число увезенных документов известно.

Однако без личного и рабочего дел агента, которые как раз и вывезли в Москву или были уничтожены, невозможно доказать факт сотрудничества человека, имя которого упоминается в картотеке КГБ. Подводя итог первых месяцев после публикации «мешков КГБ», надо еще раз отметить, что в Латвии остались лишь фрагментарные источники информации, и факт признания сотрудничества человека с КГБ СССР может установить только суд. Как показывает практика, в большинстве случаев суду не удается констатировать связь человека, чье имя упомянуто в картотеке КГБ, с советской спецслужбой.

«Надо понимать, что после 1953 года Комитет использовал в работе и учете агентов совершенно разные методы, — поясняет Индулис Залите. — Подобных переломов в работе органов было несколько. Последний произошел в конце 1980-х годов. Во-первых, резко изменилась политическая и социальная ситуация. Во-вторых, Комитет уже не мог заставить человека сотрудничать против его воли. Поэтому на всесоюзном совещании КГБ было решено упростить бюрократические процедуры. И я знаю, что была практика, когда сотрудники Комитета «оперативный контакт» оформляли как агента. То есть сотрудник КГБ мог обратиться к интересующей персоне за информацией, к примеру, представившись работником минобразования. Особенно этим часто пользовались сотрудники идеологического отдела».

Как осуществлялась вербовка

Процедура вербовки была отработана до мелочей и строго регламентировалась. Вот как это этот процесс описывается в секретной брошюре «Вербовка агентов из советских граждан и организация работы с ними» (Институт КГБ СССР им. Андропова, 1989 г.): «Вербовка агентов из советских граждан осуществляется как в форме постепенного вовлечения вербуемого в выполнение заданий органов КГБ, так и в форме прямого вербовочного предложения. Она может быть закреплена письменным обязательством (подпиской) агента о добровольном согласии на конфиденциальное (секретное) сотрудничество с разведкой и о сохранении в тайне самого факта и содержания сотрудничества. В подписке указывается избранный агентом псевдоним. Право санкции на вербовку агентов из советских граждан предоставлено начальнику Главка, его заместителям и руководителям КГБ — УКГБ. Вербовка оформляется рапортом, после утверждения которого на агента заводятся личное и рабочее дела».

Оперативный работник четко придерживался определенных критериев. Первый шаг работы с агентом начинался с заведения карточки на потенциального агента. На ней ставился штампик или от руки писалось «Кандидат». Бывали случаи, когда по каким-либо причинам на этом дело и останавливалось: человек не сумел убедить органы в своей полезности и перспективности.

«На лицевой стороне, в левой части, указывались имя, фамилия, отчество, год рождения, дата и место рождения, а также адрес проживания, место работы, должность, партийность, — рассказывает Индулис Залите. — Там же фиксировались национальность, гражданство и образование. В правой части находится псевдоним и указывается, к какой категории агентуры принадлежит данная персона. Речь могла идти о следующих категориях — агент, резидент, содержатель квартиры для встреч, содержатель конспиративной квартиры, кандидат на вербовку и кандидат на вербовку в особый период, то есть начало военного конфликта. Также там отмечался отдел, к которому приписывается агент».

Нумерация (на 1980 г.) отделов КГБ распределялась следующим образом: 1-й отдел — внешняя разведка, 2-й отдел — контрразведка, 3-й отдел — контрразведка в системе внутренних дел, 4-й отдел — контрразведка на транспорте, 5-й отдел — борьба с идеологическими диверсиями, 6-й отдел — контрразведка в экономической сфере, 7-й отдел — наружное наблюдение, 8-й отдел — служба шифрования.

Там же сообщалось имя вербовщика, а чуть ниже резолюция начальника отдела, который визировал вовлечение гражданина СССР в агентурную деятельность.

На обороте карточки, в специальной графе, делались отметки о переходе агента в подчинение другого отдела.

Вербовка агента не означала, что человек будет сотрудничать с КГБ до гробовой доски. Весьма часто Комитет отказывался от услуг своих агентов. Причины были разные, к примеру, — бытовые (переезд), по здоровью, смене места работы, асоциальное поведение, дезинформация и наконец отказ от сотрудничества. Случалась и такое, агент избегал выходить на связь, отказывался предоставлять отчеты. Как правило органы отпускали отказников с миром, считалось, что давить нельзя, так как это может привести к непредсказуемым последствиям.

Что означали специальные знаки на карточке

 
Что же означают цифры, пометки, линии и другие символы на карточке агента?

Красная полоса

Часть карточек, по диагонали, пересекает красная полоса. Также на них могут быть надписи: «Резерв вербовки на особый период», «Резерв на ОП», «Кандидат на ОП».

«Согласно контрразведывательному словарю, «особый период» вводился решением Совета Министров СССР в случае реальной угрозы нападения извне, — поясняет Индулис Залите. — Объявление «особого периода» означает немедленное введение в действие планов гражданской и местной обороны».

Как правило, такие карточки оформлялись без ведома вербуемого.

«Как мне в интервью рассказывали бывшие работники КГБ, — говорит Индулис Залите, — основной массив этих карточек был оформлен в начале 1980-х годов. Это была бюрократическая процедура. Сотрудники КГБ отбирали людей, в основном политически нейтральных, которые могли бы быть полезны на «особый период».

Также большая путаница с карточками «Кандидат на вербовку». Опять же никто не может сказать: была ли встреча кандидата с оперативником или его лишь только присмотрели, но по разным причинам, дело до реального общения не доходило.

Контроль и учет

На некоторых карточках присутствует надпись «Контрольный учет» (могут быть красные горизонтальные линии). Это означает, что персона поставлена в очередь на вербовку или же будет использоваться как владелец конспиративной квартиры. Зачастую претендент также не знал об интересе КГБ к своей персоне.

Есть сигнал

Отметка «Сигнальная» — самая загадочная. В «мешках КГБ» ее почти нет. Дело в том, что подобные отметки использовались в карточках агентов элитарного отдела — внешней разведки. Почти все карточки 1-го отдела были вывезены из Латвии. По некоторой информации, надпись помогала сотрудникам оперативно найти в алфавитной картотеке агентов по линии внешней разведки. Как отмечает Индулис Залите, в основном эти карточки относились к представителям научно-технического сообщества.

Хранить вечно

Отметка «Постоянное хранение» свидетельствует о том, что завербованная персона крайне важна для органов, наиболее продуктивна в работе или играет важную роль в одной из стратегически важных отраслей. Кстати, у агентов была своя иерархия, на вершине которой находился резидент. Это опытный и инициативный агент, которому оперативный работник доверяет настолько, что передает ему в управление целый ряд «второстепенных» агентов, с которыми он по ряду причин не может обеспечить конспиративную связь. В качестве примера такой ситуации можно привести советское судно, которое находится в длительном заграничном плавании.

Гость с Востока

Отметка «Из других органов» должна сигнализировать, что агент перед вербовкой КГБ ЛССР сотрудничал с КГБ в других республиках. В других случаях подобные карточки заводились на персон, которые возвращались со срочной службы в армии.

Черный треугольник

Метка — черный треугольник в верхнем левом углу карточки, поясняет Индулис Залите, свидетельствует о том, что она хранилась не в алфавитной, а в «статистической картотеке», то есть по номерам отделов.

Александр Видякин/«Открытый город»
 

25-03-2019
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№9(114)Сентябрь 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Янис Зелменис: Не стреляйте в биатлониста!
  • Глеб Павловский: Кремлевский блиц
  • Как Бродский научил Гениса любить  На Бэ
  • Лилита Озолиня: "Я не прощаю предательства"