Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Я предпочитаю резкую критику одного умного человека, чем бездумное одобрение масс.
Иоганн Кеплер, немецкий математик, астроном
Latviannews
English version

Элина Гаранча: «Дома я никогда не ругаюсь, берегу голос для сцены»

Поделиться:
Фото: Рамиль Ситдиков/Sputnik/Scanpix/LETA.
«Мой супруг самый счастливый муж на этой планете, потому что я никогда не повышаю на него голос, никогда не ругаюсь и не ору», — говорит ведущая меццо-сопрано мира Элина Гаранча. Голос свой она бережет для сцены.

Этим летом певица побаловала родину своими выступлениями — дважды спела на сцене концертного зала «Дзинтари». Сперва — с прославленным Венским филармоническим оркестром, а через неполных три недели — в третий раз приняла участие в концерте «Элина Гаранча и ее друзья». Кроме того, ведущая меццо-сопрано мира дала мастер-класс в Сигулде. Когда такое бывало прежде?

"Открытому городу" удалось побеседовать с выдающейся певицeй.

— Здравствуйте, говорить будем по-русски? — начала встречу Элина Гаранча. — Хорошо! Только я буду говорить с легким и приятным латышским акцентом, если вы не против...

Два ваших летних юрмальских концерта совпали по времени с одним из главных культурных событий в Латвии за последние пять лет — Праздником песни и танца. Вы наверняка участвовали в концертах праздника с самого детства?
Я же с самого начала поющий человек, так что, разумеется, принимала участие в нескольких Праздниках песни. Пела, когда училась в школе, когда была студенткой, а также с папой, с самодеятельным хором. Говорят, там проблемы добраться после концерта от эстрады в Межапарке до центра города, поскольку десятки тысяч людей участвовали в концертах. Я вспоминаю, что точно так же было и двадцать, и даже более лет назад, когда в таких концертах участвовала я — уехать спокойно было просто невозможно, и тогда мы с друзьями

А сейчас мой визит на родину совпал с закрытием Праздника песни, и я с огромным удовольствием посмотрела его во время прямой трансляции по телевидению. Мы как раз закончили репетицию концерта в Юрмале в десять часов вечера, дома я была уже в двадцать минут одиннадцатого и как раз посмотрела самое интересное. Это было великолепно! Конечно, впечатляет само действо, но для меня было ценно ощущение того, что как же приятно быть дома! При этом лежать на диванчике и кушать обыкновенную картошку, которую мне пожарил родной папа. И при этом все это на родной земле, где я дважды за неполный месяц выступила с важными концертами.

Я действительно очень рада, что появилась возможность ознакомить латвийскую публику с разными программами — одна звучала с Венским филармоническим (достаточно сложная, но и интересная — песни Густава Малера (Rückert-Lieder и Urlicht), вторая — во время концерта с Ольгой Перетятько и Дмитро Поповым. И рада выступать в нашей Юрмале, где есть зал «Дзинтари», с которым у меня многое связано... Я тут выступала в молодости и мечтать не могла, что когда-нибудь выступлю здесь с Венским филармоническим оркестром под управлением Рафаэля Пайера.
Карел Марк Шишон, Дмитро Попов, Ольга Перетятько и Элина Гаранча на сцене концертного зала «Дзинтари». Фото: Иван Варшавский.
С Дмитрием Хворостовским. Фото: LETA.
С Михаилом Барышниковым. Фото: Facebook.com/Elina Garanča.
С Раймондом Паулсом. Фото: Facebook.com/Elina Garanča.
Сцена из спектакля «Кармен», Элина Гаранча с Роберто Аланья. Фото: Кен Ховард.
Афиша на стене родной Национальной оперы. Фото: LETA.

«Энергия дружбы — реальное понятие»

Расскажите о ваших друзьях, певице из Санкт-Петербурга Ольге Перетятько и украинском теноре Дмитро Попове, которых вы пригласили в свой концерт в «Дзинтари».
Я очень благодарна, что мне дана возможность опять пригласить друзей, роскошнейших певцов, которые востребованы в лучших оперных домах мира. Обычно мы все заняты, выступаем в разных уголках света, кто на фестивале, кто в турне со спектаклями. Собрать нас всех вместе достаточно сложно, в том числе и летом, когда все обычно находятся на музыкальных фестивалях — кто-то в австрийском Зальцбурге, кто-то во французском Оранже, а кто-то в финской Савонлинне, где проходит отличный оперный фестиваль. У всех нас творческий график плотный, расписан на годы вперед, но тут мы наконец-то встречаемся вместе на одной сцене.

Вот интересно, нас еще стоит воспринимать как молодых певцов? Мы все трое, в принципе, ровесники — нам в районе сорока, «где-то около». Наверное, уже не молодые — во всяком случае уже не из тех молодых, которых призывают в концерты к «старшим».

Мы хорошие коллеги, накануне на репетиции хорошо поработали — легко и с юмором, подшучивали друг над другом, хотя атмосфера жаркая во всех смыслах. Прекрасная обстановка, и это очень радует, потому что все мы разъезжаем очень много и, несомненно, в той или иной степени испытываем бич нащего времени — стресс. Но все равно невероятная атмосфера, когда мы поем с Ольгой этот знаменитый дуэт из «Лакме» Лео Делиба. Эту мелодию, кстати, уже знают все, поскольку она звучит повсюду в рекламных роликах, даже в рекламе парфюмерии и варенья-мармелада. Бывает, выходишь из самолета — сразу слышишь эту музыку в аэропорту!

Мы поем вместе и ощущаем это невероятное чувство дружбы, а не просто коллегиальности. Взаимоотношения у нас очень позитивные, это всех нас очень поддерживает, потому что, как говорится, кому сейчас легко, в том числе и в мире оперы. Но как раз на таких концертах мы понимаем, что энергия дружбы — реальное понятие, это помогает и в творчестве, и в жизни.

Сколько лет вы знакомы?
Мы с Олей пели в Париже в 2014 году, была совершенно невероятная атмосфера, когда исполняли как раз этот дуэт из «Лакме». Мы тогда встретились и можно сказать — навсегда! Это запоминается на всю жизнь, когда ты в Париже у Эйфелевой башни поешь в национальный праздник Франции, в День взятия Бастилии, а вокруг тебя какое-то невообразимое количество людей, нас слушали сотни тысяч людей!


А с Дмитро... Сейчас посчитаю. Уже достаточно давно — он с 2006 года в Латвии выступал, потом его стали все чаще и чаще приглашать на другие мировые сцены. Так вот, мы знакомы еще с его «латвийских» времен. Программа выстроена так, что она показала особенности каждого исполнителя, лучшее, что мы умеем и поем, то, что у нас хорошо получается. А хорошо получается у нас, надеюсь, многое — и сольно, и в дуэтах, которые публике очень известны.

Радует, что это уже третий такой концерт с друзьями, который проходит в Латвии. Совсем недавно, два года назад, я здесь выступала с Дмитрием Хворостовским... Год назад пела с российской певицей Хиблой Герзмава, исполняла среди прочего с ней на два голоса «Баркаролу» из «Сказок Гофмана» Жака Оффенбаха. Я искренне желаю, чтобы такие концерты cтали хорошей традицией.

Когда муж — гениальный драматург

Программу таких концертов обычно составляете вы или кто-то другой?
А вот здесь стоит благодарить маэстро Карела Марка Шишона, который по счастливому стечению обстоятельств является и моим супругом. Знаете, я не побоюсь этого эпитета, но могу сказать, что Карел — гениальный драматург, который умело выстраивает концепцию каждого нашего концерта.

Изредка бывают такие случаи. когда настроение концерта диктует сама жизнь, как это было несколько лет назад в Латвийской Национальной опере, когда я посвятила концерт памяти матери (профессор Латвийской музыкальной академии им. Витолса Анита Гаранча. — А.Ш.), и вдруг буквально за несколько часов до начала нашего выступления выяснилось, что ушел из жизни и отец моего супруга. В результате концерт посвящен был памяти наших ушедших родителей, которые дали нам невероятно много.

Мама для меня была вообще первым педагогом, самым строгим слушателем. И даже не бывая на моих концертах, она часто слушала меня по радиотрансляции и всегда после этого звонила и давала ценные советы и рекомендации.

Точно так же я ценю и супруга, который составляет программу не просто так, чтобы звучало приятное ля-ля-ля, он выстраивает целую драматургию концерта, размышляет, какое прозведение последует после предыдущего. Он выстраивает своеобразный спектакль, в котором звучат не только популярные мелодии. Так он достигает и глубины, и качества, и звучания.

Но, конечно, решение о программе принимается, учитывая пожелания публики и зачастую — устроителей концертов. Бывает, роль играют различные обстоятельства, в том числе иногда и размер финансирования. Но в любом случае главное — подбирать голоса так, чтобы они хорошо звучали вместе, чтоб выглядели вместе органично.

Важны и физические данные. Представьте себе, что Хозе полтора метра ростом, так никто не поверит, что им вдруг увлеклась моя Кармен. И, кстати, могу сказать, что именно потому я не очень любила петь «сладкий» репертуар бельканто, потому что это уже как закон жанра — тенора, поющие репертуар Россини, Беллини и других, как назло, все маленькие! Коротенькие такие... Когда пела в «Золушке» в нью-йоркской Метрополитен-опере, у меня был совершенно шикарнейший партнер, но на голову ниже меня. Ну какой после этого он принц? Так что так выходит, что мне нравятся партнеры побольше, повыше и покрепче.

Сама себе модельер

Многие гадали, откуда у вас такие роскошные серьги, в которых вы выступали с Венским оркестром. У вас вообще, есть личный модельер?
Я сама! В том смысле, что я сама покупаю такие вещи, выбираю лично — не специально для какого-то очередного концерта, а заранее. И все происходит довольно спонтанно. Например, у меня появляются двадцать минут свободного времени, и тогда я иду в какой-нибудь магазин, который попадается по пути. И вижу, например, хорошие серьги или хорошее платье. И если нравится, то решаю — давай-ка куплю, а потом когда-нибудь одену.

И вот как раз так и получилось, что эти серьги, которые были на мне во время выступления с Венским филармоническим, купила еще в прошлом году. Это было, кстати, не в каком-то самом выдающемся магазине мира, а в Латвии, в большом торговом центре, популярном в народе. Как сейчас помню — зашла на второй этаж, увидела магазинчик, а в нем — эти серьги. Понравилось — купила. Все решение заняло две с половиной минуты.

Иногда бывает, что куплю себе жакет, и потом он два года в шкафу висит и висит, иногда даже с биркой. И в один прекрасный день вдруг открываю шкаф, оглядываю свой гардероб и, глядя на этот ждавший меня так долго жакет, как бы говорю ему: «Так, сегодня твой выход! Пойдем!»

Наряды вообще — отдельная история. С ними связан и образ, но есть и разные тайны профессии — например, от костюма зависит иногда даже то, как будет звучать голос, бывает, что в элементах костюма есть своеобразные резонаторы...

Современный мир оперы, говорят, «заточен» на красивые фигуры и лица. Действительно ли приходится считаться с неким конкурсом красоты?
В современном оперном мире это действительно так, многое зависит от внешности, хотя понятно, что без хорошего голоса — никуда. И нет такого, что артистка смотрит на себя в зеркало — ну, вроде молодо выгляжу, так давай попою еще немножко. Многое зависит от нюансов.

Я сама перехожу теперь к новому репертуару, от так называемых брючных ролей (у меццо-сопрано много так называемых мужских ролей. — А.Ш.) к новым ролям. У меня появляется более драматический репетуар.

Что еще? Обязательно мастер-классы, я считаю, что надо передавать следущему поколению вокалистов свой опыт.

Что до стандартов красоты, то на первом месте все равно голос, но после голоса непременно начинается работа над собой, неустанная работа. Я видела очень много певцов, которые год назад были в одной весовой категории, а через год они вдруг — оп! — весят уже на двадцать кило меньше. Я даже иногда коллег спрашиваю: «Что с тобой случилось, ты здорова?» Отвечает: «Да-да, все хорошо! Но агент сказал, что если не скинешь столько-то килограммов, то в следующую постановку не возьму». И многие из нас, бедных, так и мучаются. Мы видим, что есть спрос на определенный образ певца или певицы, и тогда, согласно всем законам, поступает предложение. Особенно в Америке. Хотя в свободной Европе «больших» певиц не любят...

Прошла мода на тип Монтсератт Кабалье?
Действительно, таких сейчас не любят. Это очень жестко, но если смотреть правде в глаза, то так оно и есть. Даже если по голосу певица лучше, то в Америке все равно возьмут в постановку ту, что похудее, потому что считается, что такой образ нравится современному зрителю больше. Так что об этом, конечно, тоже надо думать. Но если мода меняется и требуются опять полные, то — вперед, «пошли жрать!»

Что до меня лично, то форму блюду, потому что все лишнее мешает голосу. Пять килограммов лишних — и уже голос может звучать иначе. Чувствуешь, что там мешает, тут мешает — тогда все, срочно начинаешь приводить себя в форму. Но это нормальная судьба артиста, элемент профессии — надо выглядеть!

А вообще нормально, что у меня блондинский такой образ, и некоторые, наверное, думают, что я легкомысленная и дурочка. Как известно, я и свою Кармен сделала блондинкой — для меня это был своеобразный вызов, чтобы сломать привычное клише, будто Кармен обязательно черноволосая.

На театральной сцене ничего спрятать нельзя

А на самом деле вы какая?..
Я достаточно мягкая, но при этом и настойчивая. Если вдруг возникает большой конфликт, то обычно отступаю. А уж дома-то точно никогда не ругаюсь. Мой супруг самый счастливый муж на этой планете, потому что я никогда не повышаю на него голос, никогда не ругаюсь и не ору. Хватает того, что голос я использую по основному назначению. И если надо уж накричаться, в смысле — репетировать и петь, то чтобы никому не мешать, у меня есть даже отдельная комната в самом дальнем углу дома, стены обшиты звуконепроницаемым материалом.

В конце концов, не всем мой голос может нравиться. Например, случай совершенно документальный: когда я еще жила в Риге, на улице Стрелниеку, много занималась вокалом на дому, звук выходил в общий внутренний двор. И однажды после очередной домашней репетиции я вдруг отчетливо услышала голос соседа: «Перестань выть, корова!» Всякое бывает.

Так вот, если дома бывают какие-то «разборки», то никогда не кричу. Всегда говорю примирительно: «Ну, ладно...» Хотя если в каком-то творческом коллективе большая разборка повторяется во второй и в третий раз, то я могу сказать: «Все, мне надоело, ухожу!» Я имею право на такое высказывание, потому что у меня есть своя цель, у меня есть своя мораль, у меня есть своя гордость, которые я, конечно же, буду защищать. Я много лет работала и над своим голосом, и над развитием личности, многое читала, многое видела, многое слушала и слышала. И у меня, безусловно, есть достоинство и радость творчества, которым я хочу с людьми поделиться.

Театральная сцена — такая интересная штука, что, по большому счету, ничего спрятать там нельзя. И внимательный взгляд зрителя всегда увидит, хорошие или плохие у тебя отношения с коллегами по спектаклю. По счастью, нам не о чем спорить с Олей и Дмитро, не делим репертуар. В конце концов, у нас разные голоса — она сопрано, я меццо-сопрано, а он вообще тенор-мужчина, а я ведь женщина. Хотя недавно узнала все же, что Ольга начинала как меццо-сопрано и мечтала петь «Кармен».

А вы не мечтали быть сопрано? В конце концов, у него такой большой и интересный репертуар!
Никогда не мечтала быть сопрано, представляете? Вот так интересно получилось. А что до репертуара, то будем думать, что можно сделать совместно с моими друзьями-коллегами дальше. Я не могу позвонить в дирекцию какого-либо театра и сказать: «Так, я хочу петь эту партию, а на эту поставьте этого или эту». Так не делается. Театр тебе звонит, и ты смотришь, можешь или нет. И если интересно, то соглашаешься. Но многое в силу взросления уже не позволено петь. Например, я с радостью бы спела с Ольгой в «Кавалере розы» Рихарда Штрауса, но нет — уже время прошло.

В общем, в Латвии сейчас все получилось красиво — пели сопрано, тенор... Ну, а посередине аккуратно устроилась я, меццо-сопрано — надеюсь, вам понравилось.

Андрей Шаврей, "Открытый город" 

21-09-2018
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№5(110)Май 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Большая игра Даны Рейзниеце - Озолы
  • Замок для либерального националиста
  • В латышских школах зазвучит русская речь
  • Барышников у Херманиса репетирует  Папу Римского
  • Звезда по имени Российская
  • РКИИГА - 100 лет!