Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Господь любит нас всех, но ни от одного из нас он не в восторге.
Айзек Азимов, американский писатель
Latviannews
English version

Киров Липман: «Я никогда не соглашусь с теми, кто назовет меня олигархом»

Поделиться:
Киров Липман/пресс-фото.
Победные показатели роста промышленного производства в Латвии (в первые месяцы 2017 г. она даже входила в тройку лидеров ЕС) у многих вызывают недоверие: где этот рост, говорят они, дайте нам его пощупать. «Открытый город» нашел предприятие, где можно не только пощупать, но и попробовать на вкус его стремительно растущую в объемах продукцию. Речь идет о ведущем фармацевтическом предприятии Балтии – АО «Grindeks». За 9 месяцев 2017 года оборот концерна вырос на 32%! Причины невероятного роста нашему журналу объяснил его крупнейший акционер Киров Липман. А заодно рассказал об уникальных подробностях своей жизни.

Спасибо Шараповой

Киров, признайтесь, сколько процентов успеха вам добавила Мария Шарапова?
Не буду скрывать, реклама, которую сделала Мария Шарапова, увеличила наши продажи! Но учтите, фармацевтика — сложное, кропотливое дело. На создание любого препарата уходят годы. Много времени занимают клинические испытания, потом регистрация. Для дженериков это, как минимум, 3–4 года, для оригинальных продуктов — до 10 лет!

Объемы продаж у вас выросли одновременно и на Западе (Франция — на 78%, Чехия — на 73%, Испания — на 52%) и на Востоке (Россия — на 87%, Таджикистан — в два раза, Азербайджан — на 40%, Вьетнам — на 47%). Вы собираетесь вылечить весь мир?
А почему бы нет? Мы постоянно расширяем экспорт. Наша продукция идет в 70 стран мира! По плану оборот 2017 года должен был увеличиться как минимум на 10% (оборот 2016 г. — 105,4 млн евро). Думаю, мы его перевыполним. Пока у нас основной рынок все-таки — страны СНГ и Россия. А я ставлю задачу нарастить продажи в Европе и Юго-Восточной Азии. Казалось бы, маленькая страна Вьетнам — а там 80 миллионов жителей. Достаточно зарегистрировать там пару препаратов, и дело пойдет. Так что сейчас наша главная задача – продвижение рынка.

Далеко ли до Таллина?

Насколько благоприятными являются условия для развития предпринимательской деятельности в Латвии?
У нас промышленность существует не благодаря государственной поддержке, а вопреки тем палкам, которые они вставляют нам в колеса! А как может государство развиваться? Только благодаря производителям. Если бы мы сохранили хотя бы половину предприятий, которые были у нас в советские годы, мы бы не знали, куда деньги девать от поступивших налогов!

К сожалению, ни одно наше правительство не было командой профессионалов. Министром экономики у нас может быть географ, музыкант, инженер... Хотя в таком маленьком государстве как Латвия минэкономики должно быть лидирующим министерством, на которое работают все остальные, а — минфин — просто бухгалтерией, которая обслуживает министерство экономики.

Что касается отношения к производителям, вот вам свежий пример: министерство благосостояния владело примерно 3% акций «Grindeks». 15 лет чиновники ничего с ними не делали, хотя 8 лет назад цена акций превышала 8 латов. Вдруг ни с того ни с сего они решают их продать. На бирже цена в это время была 4,50 евро. А они их продают за 3,85! После чего министр экономики пришел к выводу, что минблаг потерял на этой сделке 2 миллиона евро, и поручает Агентству приватизации взыскать эти 2 миллиона с меня! Ссылаясь на то, что в тот момент стоимость акций составляла 11 евро. Это разве не рэкет?

Могли прийти ко мне, поторговаться, но они мне даже ничего не сообщили, они продали их по бросовой цене, а теперь хотят на меня повесить свою аферу! Вот такое отношение министерства к производителям. Вместо того, чтобы думать, как развивать промышленность, как получать субсидии, они занимаются вымогательством. А где гарантия, что чиновники не продали эти акции своим людям? По логике именно такой вывод напрашивается.

У вас есть фармацевтический завод в Эстонии — там другая деловая среда?
Абсолютно другая. У нас в Таллине предприятие, которое специализируется на изготовлении мазей. Сейчас я хочу его расширять.

Эстонцы очень толковые и приятные. И бизнес-среда там благоприятная. Понятное для инвесторов налогообложение. Нет коррупции. Не удивительно, что Эстония впереди нас, хотя страна намного меньше. А бюджет у нее больше.

А в Словакии, где у вас еще одно предприятие, как относятся к производителям?
Не поверите, но когда я приезжаю в город Мартин, мэр приглашает к себе, расспрашивает о планах, благодарит за то, что я поднял завод. Когда я его купил в 2010 году, оборот был мизерный, и работало там 200 человек. Сегодня оборот 28 миллионов евро, а работает 350 человек! И этого мы добились за короткий срок!

Латвийское правительство сейчас делает ставку на стартапы, на инновационный бизнес. Может, в этом наше будущее?
Инновациями можно заниматься тогда, когда есть действующее производство, которое хочет развиваться, которое видит перспективу развития и понимает, что ему надо. А когда приходят новички в бизнесе и говорят об инновациях, то это может оказаться мыльным пузырем. Никто не знает, пойдет ли их продукция, нужна ли она кому-то. Надо учитывать и трудности с рабочей силой, с каждым годом ситуация в этой сфере все хуже.

Если бы правительство обратило внимание на реальные производства и в них вложило средства, толку было бы больше. Помните, у нас был велосипедный завод «Саркана Звайгзне»? Уверен, он и сегодня был бы востребован! Могли бы делать велосипеды разной конфигурации, от детских — до взрослых, гоночных, мотороллеры, мотоциклы… Представьте, какую можно было там доходную часть сделать! Вот там необходимы инновации! И я мог бы назвать массу таких производств, которые бы пошли, если бы в них вдохнули жизнь. А наши власти, наоборот, пытаются с тех производств, которые как-то поднялись, выжать как можно больше.

У меня сердце болит за Латвию, которая должна была бы жить лучше, чем Швейцария! Вы мне покажите другую такую маленькую страну, у которой есть подобная инфраструктура — три прекрасных порта, лес, и самое главное, с одной стороны Европа, а с другой — Россия. Были бы умные руководители, качали бы оттуда и отсюда, и катались бы как сыр в масле!

«Я всегда завидовал своему начальнику»

Ваши пессимистические прогнозы по «Liepājas Metalurgs» после его продажи украинской компании «KVV Group», к сожалению, сбылись — завода практически нет.
Когда в 1996 году я приобрел «Liepājas Metalurgs», никто не верил, что его можно поднять. Шкеле тогда был премьером и меня отговаривал, рассказывал, что там уже пытались что-то делать немцы, исландцы — безнадежно. Агентство приватизации собиралось землю под заводом — 20 га — распродавать кусками. Я говорю: дайте мне полгода, я попробую.

Тогда у вас уже был рынок сбыта — Америка?
Ничего тогда еще не было. Кроме огромного желания! Я вам признаюсь: я всегда завидовал своим начальникам. Сравнивал, как они работают, и как бы на их месте работал я. И всегда хотел быть начальником — сначала цеха, потом производства. Близкие смеялись надо мной, но я ничего не мог с собой поделать, всегда примерял роль руководителя на себя.

Чтобы заработал «Liepājas Metalurgs», я пошел в банк «Parex», к Каргину и попросил 5 миллионов латов в кредит. Он спрашивает: а какая гарантия? Я: «Liepājas Metalurgs». Он: да он же банкрот. И все же я его уговорил. Мы были давно знакомы и он мне просто поверил. Говорит: ладно, выдам кредит под твою подпись, я знаю, что ты никуда не сбежишь. И представляете, за одной моей подписью дал мне 5 миллионов латов! Я сразу металлолом купил, начал активно работать. И довольно быстро поднял завод.

Через год связался с моей двоюродной сестрой в Америке, она нам с Аней устроила встречу в Белом доме, на которой присутствовал министр торговли, его юристы, советники, и три часа мы беседовали. После чего министр распорядился на пять лет открыть для латвийского металлопроката американский рынок. И 70–80% нашей продукции пошло в Америку. У нас появились деньги и все остальное.

А как у вас появились партнеры, с которыми вы так долго разводились?
За Сегала попросила его мать, которая работала вместе со мной на ВЭФе. Позвонила мне по телефону: Кирочка, помоги моему сыночку, нам жить не на что. А я всегда старался людям помогать, никогда не отказывал. К тому же мне нужен был человек с английским, которым тот владел в совершенстве. И я его взял. Это была моя крупнейшая ошибка.

А когда эти так называемые партнеры объявили мне войну, я приобрел «Grindeks». Тогда его оборот был 10 миллионов латов в год. Я стал ездить по стране, по миру, искал клиентуру. Был жестким руководителем, характер такой, многих, наверное, обидел. Но я всегда работаю на результат, иначе смысла нет за что-то браться. В итоге у нас стал расти оборот, сложился очень хороший коллектив, все работают с большой отдачей.

«У нас в семье не было клоунов и не будет!»

То есть поднимать производство вам не привыкать?
Да, мне не стыдно людям в глаза смотреть. Я профессиональный производственник, прошел все ступени карьерной лестницы, начиная с мастера на ленинградском заводе «Красная заря».

Вы же родились и выросли в Лиепае. А как попали в Ленинград?
Поехал туда учиться в техникум медицинского оборудования. И сразу же устроился слесарем на завод. Мне только 18 лет исполнилось. А через полгода меня уже назначили мастером. Участок тяжелейший — токарные станки, фрезерные, шлифовальные. И рабочих 220 человек! А я был очень самолюбив, раз мне доверили, — сразу согласился. Единственное, чего боялся — как отнесутся люди. Но сам старался быть к ним внимательным. Первое, что делал, приходя утром, — с каждым рабочим здоровался, спрашивал, как дела. Им это очень нравилось, и я почувствовал, что контакт есть.

Потом окончил экономический факультет Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта, защитил диссертацию. Мама потребовала, чтобы я вернулся домой. Мне было 25 лет, я хорошо играл в футбол, даже выступал на первенстве Ленинграда, но получил травму и вынужден был уйти из спорта. Это тоже сыграло свою роль при возвращении.

Приехал в Ригу, пошел на ВЭФ, сначала мастером, потом начальником цеха. Это был механический цех, который производил детали для приемников, телефонных станций и аппаратов. Но все время запаздывал — сборочные цеха постоянно страдали от нехватки деталей. И тут начальник уходит в отпуск и предлагает мне место исполняющего обязанности. Причем в самый тяжелый момент. И я снова согласился.

Первое, что сделал — уволил всех пьяниц. Атмосфера сразу стала другой. Начальник цеха их держал, мучился, переговоры вел, а я сразу потребовал: пишите заявления. И план мы тогда выполнили, и претензий к нам не было.

Почему я все это рассказываю? Чтобы показать, что я прошел все стадии производства и накопил огромный опыт!

Кстати, в советские годы любой руководитель должен был состоять в КПСС. А я дошел до замначальника базового Вычислительного центра завода ВЭФ, не будучи коммунистом. ВЭФ подчинялся союзному министерству промышленности и средств связи, и входил в систему оборонки. У меня был спецпропуск на любое предприятие министерства промышленности СССР. Директор завода Олег Линев меня ценил, и можно сказать, прикрывал перед Москвой, там считали, что я член партии.

Как же вам удавалось морочить голову генералам?
Как? Я должен был быть на голову умнее и профессиональнее тех, кто пробивал себе дорогу партбилетом. Помогли и мои артистические задатки, я ведь когда-то поступал в цирковое училище в Ленинграде. На клоунаду. И поступил! У меня были хорошие данные, я занимался гимнастикой, был спортивным. Да и чувства юмора было не занимать. Есть юмор прямой, очевидный, а есть тонкий, скрытый, который не все улавливают, я всегда был поклонником второго.

Тогда моя мама, узнав о моем успехе в цирковом училище, тут же ночным поездом примчалась из Риги в Ленинград и категорично заявила: «У нас в семье никогда не было клоунов и не будет». И я не стал с ней спорить. Маму я очень любил, отец рано умер, и она меня одна воспитывала. У нее был прекрасный голос, меццо-сопрано, и она мечтала о певческой карьере. Но во время войны в эвакуации заболела двусторонним воспалением легких, и уже не могла петь. Пошла работать продавщицей в магазин, чтобы меня поднять.

Кстати, большое влияние на меня оказала мамина тетя. Она преподавала в Латвийском университете, знала 6 языков, и во втором браке была женой то ли министра, то ли замминистра внутренних дел Латвии. В 1940 году ее мужа расстреляли, а сама она была выслана в Красноярский край. Ее сын до войны учился в Германии, а в 1948 году стал министром сельского хозяйства в первом правительстве Израиля. Из ссылки тетя вернулась в 60-е годы и, не имея своего жилья, жила у нас. Помню, как она мне рассказывала, кто такой Сталин, Ленин, что натворили большевики, сколько угробили людей. Она так ярко все описывала, что я дал себе слово никогда не вступать в партию. И свое слово сдержал!

Мамины уроки

Расскажите, как вы попали в бизнес.
Когда Советский союз рухнул и началась новая жизнь, у меня уже был бизнес. Во второй половине 80-х Горбачев разрешил кооперативы, и я организовал кооператив электроники. Первые большие деньги я заработал в 1987 году на чемпионате Европы по спортивной гимнастике в Минске.

Тогда впервые требовалось результаты показывать на электронном табло. А я как раз этим занимался. 5 претендентов из разных стран подали заявку на изготовление этих табло. А выиграл наш кооператив «VEF-Radio». Мы предложили цены намного дешевле, чем немцы, австрийцы и англичане. И вот тогда я заработал свой первый миллион. Рублей, конечно, не долларов.

Помню, 19 августа 1991 года, в день начала путча, меня вызвал директор ВЭФа Ивар Бражис. У него уже собрались 7 замов, сидят, смеются, говорят: ну что Киров, мы тебя предупреждали, бросай свой кооператив, добром это не кончится, а сейчас не только кооператив, но и должность потеряешь. А я им заявляю: весь этот ГКЧП либо расстреляют, либо посадят, это же путч. Они на меня посмотрели, как на сумасшедшего. А через пару дней Бражис меня встречает и говорит: какой ты дальновидный оказался.

Потом я приобрел завод кондитерских изделий «Узвара». Он сразу работал с прибылью, в год примерно около миллиона латов. По тем временам большие деньги.

Многие в то время любые свободные деньги вкладывали в недвижимость, производство было слишком рискованным.
Но оно мне всегда нравилось, тут я видел результат своей работы. Операции купли-продажи меня никогда не привлекали, там не было результата, только деньги. А для меня деньги никогда не были самоцелью.

На всю жизнь запомнил — как мама однажды взяла меня с собой к подруге. Мне лет 7–8, все время есть хотелось. Смотрю — на столе большая ваза с фруктами, бутерброды на тарелках. И я один бутерброд взял. Мама тут же схватила меня за руку, извинилась, вывела на улицу и прочла лекцию: Киров, никогда не показывай людям, что у тебя чего-то не хватает или что ты голодный. Ты должен все заработать сам.

Когда я был начальником цеха, то получал оклад 160 рублей, потом 180. Это была высокая зарплата, и мы с друзьями часто ходили в ресторан. Там меня знали по чаевым, я давал официанту троячок и у меня всегда был столик. Две недели я гулял, а потом деньги кончались, и по вечерам я сидел дома, никуда не ходил, чтобы не подумали, что я без денег. И я никогда не соглашусь, если кто-то скажет, что я олигарх. Все, что у меня есть, я заработал своим трудом, своей головой и энергией. Всего достиг сам.

В мае 2018-го вам будет вручен приз Пола Лойка Международной федерации хоккея (IIHF) за вклад в деятельность IIHF и развитие хоккея.
Так оценили мою 20-летнюю работу в Федерации хоккея Латвии (ФХЛ), в комитетах, на конгрессах IIHF, где я постоянно выступал. Пока я возглавлял ФХЛ, сборная Латвии все время находилась в высшем дивизионе мирового хоккея и ни разу его не покидала, а Рига впервые в истории приняла мировое первенство по хоккею.

Но честно говоря, мне было бы намного приятнее, если бы мое правительство сказало «спасибо» за все, что я сделал для латвийского хоккея. Это дороже любого международного признания. Вместо этого представители ФХЛ типа Козиолса ездили в Международную федерацию хоккея и лили на меня всякую грязь. Хорошо, что там умные люди сидят. Президент федерации Фазель сам мне позвонил, говорит, не обращай на это внимания. Он же понимает, кто чего стоит, он со мной 20 лет вместе был.

Вы никогда не думали, что могли применить свои силы еще где-то кроме Латвии?
Родственники звали меня в Америку, где жила семья маминого брата. Его дочь, моя двоюродная сестра Хелен Шиллер, была олдерменом в Чикаго, а два двоюродных брата — миллиардеры. И у моей супруги Ани родственники, в основном, живут в Америке, поэтому она меня еще в 80-е годы уговорила ехать туда. Но у меня тут начался бизнес, куда поедешь? Да и чувствовать себя всю жизнь иммигрантом не хотелось.

Мои предки здесь жили с XVIII столетия. Был такой финансист Липман, который служил при Бироне в Митаве. Позже он женился, переехал в Лиепаю. Там же родился мой отец. Мама мне постоянно внушала: это твоя страна, Киров. Ты здесь должен оставить после себя что-то хорошее. Разве я могу не выполнить ее наказы?

Татьяна Фаст, Владимир Вигман, "Открытый город"

21-01-2018
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
molodec 22.01.2018
Kirov, Ty Molodec! Uvazhaju ljudej s cel'ju!

p.s. Zhal' chto Latvija ne Tvoja strana....
Журнал
№1(95)фавраль 2018
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»