Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Ложь походит на алкоголизм. Вы всегда выздоравливаете.
Стивен Эндрю Содерберг, американский кинорежиссёр, сценарист и продюсер
Latviannews
English version

Кавычки Гидона Кремера

Поделиться:
Гидон Кремер считает скрипку своим «призванием» и благодарен судьбе, что не изменил ей.
Он говорит медленно, обдумывая каждое слово. Словно опасается сфальшивить. В его речи значимы каждое слово, каждая пауза. И многочисленные кавычки в интервью «Открытому городу», которые могут показаться избыточными, имеют свой смысл. В конце концов великий рижанин Гидон Кремер заслужил право на свои кавычки. И в тексте, и в жизни.

Кремер родился в Риге в феврале 1947-го, 70 лет назад. Ребята во дворах на улице Рупниецибас, где он жил, и на Аусекля, где жил его знаменитый дедушка — профессор Карл Брюкнер, Кремера звали Гидоней. Гидоня не расставался со скрипкой, и она воздала ему по заслугам. Сегодня Кремер — музыкант со всемирной славой. Он лауреат самых престижных музыкальных премий планеты — Академии Киджи, Эрнста фон Сименса, Леони Соннинг, Дмитрия Шостаковича, «Грэмми» (совместно с KREMERata Baltica), Международного музыкального совета, «Либерти», Рольфа Шока, Императорской, основатель камерного оркестра KREMERata Baltica.

Трудно ли быть Кремером?

В начале этого года я заговорил о Кремере с его одноклассником — композитором Георгом Пелецисом, и тот обронил: «Кремер — больше, чем просто музыкант». Вот что это — «больше, чем музыкант»?

Гидон Маркусович, во многом вы уже ответили на этот вопрос концертом «Быть Гидоном Кремером», который вы давали в Рижском русском театре им. М. Чехова. Но можно ли выразить это в словах?
Уже в юности мне хотелось быть «не только скрипачом», но скрипка как бы «вытеснила» мои мечты о театре. В 16–17 лет я решил, что «сначала» надо быть верным тому, что уже немного умеешь, чему уже посвятил годы. До сих пор считаю ее своим «призванием» и благодарен судьбе, что не изменил скрипке, однако желание быть полезным другим не только ею осталось.

В июне в Риге мы исполнили, среди прочего, произведение молодого латышского композитора Екаба Янчевского. Перед концертом я сказал, что теперь приятно быть режиссером (об этом я мечтал с детства). И немного продюсером. К слову, о Екабе — я рад, что у «Кремераты» появился новый достойный «балтийский» опус. Рад и тому, что он принадлежит перу еще очень молодого музыканта. Надеюсь на продолжение сотрудничества с Екабом.

Кстати, трудно быть Гидоном Кремером?
Концертный спектакль «Быть Гидоном Кремером», как и его продолжение «Все о Гидоне», в первую очередь был попыткой поделиться звуками и словами, цитатами Великих и собственными размышлениями о каверзном пути артиста, о преградах, злоключениях, искушениях на его пути. (Вспоминается — «тяжела и неказиста жизнь советского артиста»). Биографические детали служили лишь канвой этих полутеатральных «действий». Всерьез и с чувством юмора это была попытка исследовать «закулисье» каждого, кто пытается быть на сцене.

Прочитал ваши мемуары «Признания миражиста». Без комплиментов — у вас потрясающий литературный русский язык. И вообще, издательство «Новое литературное обозрение» дорогого стоит. Язык — явно результат того, что вы много читали? Что читаете сейчас?
Если честно, то читать удается гораздо реже, чем того бы хотелось, но, естественно, за жизнь я не раз прикоснулся к подлинной литературе, нередко (как мой дедушка — профессор Карл Густавович Брюкнер) писал для самого себя. Многоязыковое пространство было обусловлено с ранних лет, ибо вырос я в балтийско/немецкой/шведской/еврейской семье. Первым языком дома был немецкий (хотя я никогда не ходил в немецкую школу). Всю жизнь больше всего говорил на русском, а писал и пишу — никак не будучи графоманом — на всех мне доступных, кроме упомянутых: на латышском, английском и даже, хоть и скромно, на французском. Мои книги — результат желания делиться с другими не только звуками, но своим опытом и чувствами.
 
Гидон Кремер со своей подругой жизни, в прошлом супругой, скрипачкой Татьяной Гринденко. Фото: Андрей Шаврей.
Кремер со своей KREMERata Baltica. Фoto: kremeratabaltica.com
В концертном зале «Дзинтари» с японской скрипачкой Кларой Юми Канг и латвийским пианистом Георгием Осокиным. Фото: Андрей Шаврей.

Открытые города

Что вы подразумеваете под понятием «открытый город»? В том числе уже в современном понимании. Рига — открытый город или в чем-то закрытый?
Я не осмелюсь говорить об исторической Риге, хотя понятие «открытость» мне очень близко, хотя бы как противопоставление закрытым (географически, политически, идеологически) территориям. Я вырос в Риге, но чувствовал себя здесь часто «чужим» (не «своим»), однако генетически — потому ли, что во мне есть и шведская, и немецкая кровь? — я хочу видеть в своем городе ту «открытость», которую, наверно, предполагал старый «ганзейский союз». Должен, правда, признаться: так уж сложилось, что желание очертить рамки своей идентичности нередко приводит и к... «провинциализму». Не поймите превратно — мое определение никак не относится только к Риге. Поставив себе цель быть свободными от любого рабства, люди, как и города и страны, должны бы стремиться скорее к великодушию (какое прекрасное русское слово, не правда ли?). Оно, наверное, есть суть любой открытости.

Если не секрет... Знаю, что у вас квартира в Вильнюсе (как ни парадоксально, в родной Риге вы живете в гостиницах). Вильнюс — открытый город?
Даже при том, что моя личная жизнь связана уже более десяти лет с Вильнюсом, мое ПМЖ — постоянное место жительства — с 1981 года находится в Швейцарии, где я исправно плачу и налоги. С Вильнюсом как с городом мой «роман» начался еще в 1960 году, когда я впервые попал в этот город, будучи учащимся специальной музыкальной школы имени Эмиля Дарзиня. С тех пор я влюбился в Вильнюс. Хоть он никогда не был «ганзейским» городом по определению, количество талантливых и высокопрофессиональных людей — врачей, актеров, режиссеров — в нем всегда поражает. Не случайно ведь и то, что половина музыкантов KREMERata Baltica литовского происхождения. Надо сказать: вот именно KREMERata Baltica живет по законам «открытости». Тут как бы все сходится! Но я это упоминаю не в противовес Риге, где она как бы «прописана». У оркестра два офиса — в Риге за ним следит уже много лет Ингрида Земзаре со своей ассистенткой Ингой, а в Вильнюсе целая команда верных нам попечителей. На самом деле хочется не противопоставлять столицы, а, скорее, говорить об их схожести — добавим же еще Таллин как третью — прекрасных балтийских городов. Все же мы всегда были Европой, а теперь в Европейском союзе стали еще больше частью ее.

Какие еще города вы можете назвать «открытыми»?
Полагаю, такими городами можно назвать Нью-Йорк, Сан-Франциско, Вену...

Дорога, которая ведет к храму

...Маленькое отступление. Есть великий фильм Тенгиза Абуладзе «Покаяние», снятый в дремучем советском 1984 году. В титрах написано — «Музыка композиторов-классиков». Звучат Бетховен, Хачатурян и... вдруг запрещенный в то время в СССР эстонец Арво Пярт, к тому времени уже эмигрировавший в Западный Берлин. На фоне бревен с надписями имен родных, превращающихся в щепки, рыдает аристократка-грузинка в полупрозрачных перчатках и звучит Tabula Rasa Пярта в исполнении... разумеется, Гидона Кремера и его соратницы Татьяны Гринденко.

Что вы знаете о попадании этой записи (ей 40 лет в этом году) в великий фильм? Как это получилось?
Должен признаться — не знаю. Но рад, что и мы вложили тогда небольшую лепту в осознание необходимости перестройки. Кстати, этот год юбилейный не только для меня, но и для Tabula Rasa, которое было написано в 1977 году, а потом исполнено нами.

Вы как-то сказали, что «сегодня мы все рождаемся и умираем в Facebook». В каждой шутке есть доля шутки. Что вы имели в виду? Часто ли пользуетесь Facebook и средствами техники?
Эта (смешная, хотя правдивая) фраза была сказана мне другом в ответ на вопрос, знает ли он, что ушел из жизни Йозеф, с которым я 30 лет делал фестиваль в Локенхаузе — в Австрии? На авторство ее я посему не претендую. Также я не являюсь жертвой Facebook. Мне хватает того, что — по службе — вынужден ежедневно пользоваться Интернетом и писать бесконечное количество мэйлов. Думаю, что это (и мое тоже!) безумие сильно нарушило пространство нашего посвящения близким и... себе самим.

Никогда не забуду, как на свое 50-летие вы пили воду во время приема в Большой гильдии. Сперва прошли мимо белых и красных вин, затем нажали на термос, а там, увы, пошел крепкий кофе. И взяли воду. Сейчас во время репетиции в «Спикерах» вам понесли кофе с водой. А когда вы в последний раз дегустировали алкоголь?
Очень редко пью вино. Иногда. Предподчитаю — стаканчик хорошего. Иногда — прикасаюсь к пиву, но чаще всего после концерта. Прекрасно утоляет жажду, естественно возникающую после полной «отдачи».

Год назад на фестивале в «Дзинтари» вы сказали, что пора подумать о «кремеровских премиях». Kāpēc ne?
Ну вот в этом скорее была «доля шутки». Просто так совпало, что все мои фавориты получили четвертые места — пианист Люка Дебарг, скрипачка Клара Юми Канг, виолончелист Пабло Феррандес. Но должен сейчас несколько скорректировать: пианист Дмитрий Маслеев, с которым я недавно играл, — тоже прекрасный музыкант и на самом деле заслужил победу.

В июне вы получили немецкий орден Pour le Mérite für Wissenschaften und Künste. А у вас есть официальное фото — «при всех регалиях»? Просто привык вас видеть или в концертном костюме или в джинсах.
Конечно, есть. Даже при орденах, но я их с собою не вожу, да и вообще редко случается открывать коробочки с наградами или думать о них. Но все-таки это приятно, хотя и не главное, конечно... Они поддерживают меня и являются доказательством тому, что «оставлен след», что жил и живу я не зря. Я вижу в признании трамплин к поиску новых приключений и открытий.

А что главное в жизни?
Ценить каждый день, который нам подарен, и не тратить времени на ерунду и бестолковые пререкания, бездарные сочинения или бессмысленные исполнения.

Императорскую премию Японии, врученную вам недавно, называют «нобелевской для музыкантов». Какие были самые интересные моменты церемонии?
Премия вручалась не самим Императором, а его братом и принцессой Хитачи. Церемония была очень величественная и запоминающаяся, а вот описать ее достойно не смогу. Помню сотни камер, волнение перед своей речью...

«После нас остается то, чем мы успели поделиться при жизни»

...Долго думал, задавать ли этот вопрос. Но рискнул. И спросил только потому, что на этот вопрос откровенно ответил Михаил Барышников. Сперва, еще в 1997-м в интервью журналу «Ригас лайкс» он сказал, что завещает себя кремировать и похоронить в Нью-Йорке. Получая в апреле этого года гражданство Латвии, Михаил Николаевич тоже сказал, что связан с Америкой и хотел бы после смерти остаться там. Хотя связь с мамой и место ее последнего земного пристанища на Лесном кладбище известны.

Гидон Маркусович, где похоронены ваши бабушка с великим дедушкой и родители? И если не хотите, не отвечайте на этот сложный вопрос: вы уже знаете, где хотели бы найти свое последнее земное пристанище?
Вопрос не сложный, а очень личный. Я обычно стараюсь «личное» оставлять за рамками интервью. Поэтому полного ответа не будет. Могу только сказать, что в Риге, на Лесном кладбище, похоронены мой дедушка и моя бабушка, мечтавшие вернуться на свою историческую родину — в Германию, а мой папа, который вместе со своей семьей пострадал от немецких нацистов больше всего, покоится вместе с мамой (немкой) в Гейдельберге, где они прожили последние спокойные годы своей, полной трагедиями и драмами жизни. Только совсем недавно узнал от своей старшей дочери Лики, которая переехала в Ригу и счастлива работать в «Медузе», что точно моя собственная полуторагодовалая сестра была убита в Румбульском лесу, так что заглядывать в свое собственное «небытие» пока не хочется...

Спасибо за ответ. Кстати, для уточнения: ваша же мама долгое время была скрипачкой в Риге?
Моя мама работала 27 лет скрипачкой в оркестре Латвийского радио, где они и встретились с моим папой, который тоже был скрипачом.

Гидон Маркусович, что после нас остается? Только память? Или что-то еще?
После нас остается то, чем мы успели поделиться при жизни.

Когда будете в Риге в следующий раз?
Постараюсь приехать как только сложится, а фестиваль, к счастью, в сентябре состоится (я сам буду на гастролях в Японии) и будет посвящен всем тем, кто связан с Балтией, с моей и кремератской родной территорией, и тем, кому принадлежит будущее.

P.S. Уже 14-й международный фестиваль камерного оркестра KREMERata Baltica состоится в «бархатный сезон» — с 14 по 17 сентября в историческом зале «Дзинтари».

Нотная грамота

Гидон Кремер родился в Риге 27 февраля 1947 года.

Детство его прошло между домом родителей на Рупниецибас и домом деда на Аусекля, 3. Сверстники называли его Гидоней. По рассказам его соседки Бригиты Крумини, Гидоня был «ребенком-индиго» и не расставался со скрипкой. Ничего удивительного в этом нет, ведь дедушка Гидона Кремера — Карл Брюкнер — был мировой знаменитостью, музыковедом, музыкальным педагогом и скрипачом.

 
Тот самый двор на Аусекля, 3, где прошло детство Кремера. Фото: nikolaiva.
В семье говорили и по-немецки, и по-шведски... О Кремере соседи сказывали: Гидоня — гениальный ребенок, он будет великим музыкантом.

«Мы его звали «маленький рабчик», — вспоминает Бригита Круминя. — Потому что все уже давно на ушах гуляют, а он все играет и играет. Я думаю, он все-таки от этого удовольствие получал, хотя считается, что все дети ненавидят постоянно репетировать. Но бабушка периодически выпускала Гидона во двор — строго на определенное время... Он выбегал «на свободу» такой веселый, как Микки-Маус, быстро сбегал по лестничной клетке... Всегда был, кстати, радостный, и в плохом настроении его никогда не видела».

«Гидон был нормальный, без всяких «заумей», — добавляет она. — И он до сих пор такой. Он иногда и в музыке может пошалить. Совсем не напыщенный классик.

Что интересно, маленького Гидона никогда не оскорбляли криком: «Домой!» Просто бабушка выходила на балкон. Она была такая маленькая-маленькая, божий одуванчик... Просто выходила на балкон, и Гидон понимал, что надо возвращаться. Он уже с детства знал чувство времени — ровно на столько-то выходил во двор погулять, а потом знал, что через такой-то отрезок времени на балкон выйдет бабушка, а это значит, что надо возвращаться».

Гидон обучался в Рижской музыкальной школе имени Эмиля Дарзиня, а в 1969 году окончил Московскую консерваторию по классу скрипки (профессор — Давид Ойстрах).

В 1969 году получил первую премию на международном конкурсе скрипачей им. Паганини в Генуе и вторую премию на международном конкурсе исполнителей в Монреале, в следующем году стал победителем конкурса им. Чайковского среди скрипачей.

В 1980 году эмигрировал из СССР. 
 

Андрей Шаврей, "Открытый город"

 
09-09-2017
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№10(91)октябрь 2017
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»