Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Только глупцы используют рот для того, чтобы говорить. Умный говорит головой, мудрый — сердцем.
Джек Ма, китайский предприниматель
Latviannews
English version

В кругосветку под латвийским флагом

Поделиться:
Андрей Щербань: кубок Atlantic Race for Cruisers теперь в Латвии. Фото: Никита Кузьмин.
Круизная яхта Arabella, стартовавшая под латвийским флагом, стала победителем крупнейшей в мире ежегодной Трансатлантической регаты Atlantic Race for Cruisers (ARC). Более того, латвийский экипаж победил дважды — в своей группе и в общем зачете среди дивизиона круизеров. Это произошло впервые за 30-летнюю историю престижной гонки. И впервые в истории латвийского парусного спорта.

А после возвращения с регаты владелец Arabella Андрей Щербань получил еще один подарок. В результате его длительной переписки с Управлением гражданства и миграции ведомство наконец признало пребывание на судне под латвийским флагом временем нахождения в Латвии. Для заслуженного строителя России Андрея Щербаня, имеющего в Латвии временный вид на жительство и проводящего значительную часть жизни в морях и океанах, это сильно облегчило жизнь.

По пути Колумба

 

Уже 30 лет ралли парусных яхт Atlantic Race for Cruisers (ARC) стартует по одному и тому же маршруту, так называемому пути Колумба: от острова Гран-Канария (к югу от Испании) до острова Сент-Люсия (в Карибском бассейне). И второй раз в гонке участвует латвийская команда LatDevelopment на круизной яхте Arabella.

В первый раз они стартовали в 2012 году, прямо в шторм. И для Андрея Щербаня и для его лодки та гонка была первым океанским испытанием. Уже через 20 минут переломился бушприт, и они потеряли все паруса. «Произошла авария, мы не смогли их поднять, придумывали разные ухищрения, стаксель на рею крепили, растяжки, в общем, лодка была, как распятый святой, привязана со всех сторон. При этом еще волна так сильно била в корму, что можно было просто развернуться, потеряв мачту». Тогда они в первый день даже думали повернуть назад. Но все-таки выстояли и дошли до финиша.

«Arabella — круизная лодка, она не заточена под соревнования, — рассказывает Андрей. — Поэтому и сейчас у нас не было сверхзадачи победить. Но, видимо, так удачно сложились звезды».

Ежегодно в регате ARC участвуют около 200 круизных и 100 спортивных лодок. В регате-2016 их было 308, и сражались они в двух дивизионах — гоночном и круизном. Arabella стала победителем среди круизных яхт, где было два первенства: в своем классе и по дивизиону. Из четырех подклассов круизного класса — A, B, C, D — латвийский экипаж боролся за лидерство в группе С. А в итоге выиграл во всех четырех подклассах.
«В нашем дивизионе соревновались куда более профессиональные лодки, — рассказывает Андрей. — Например, Oyster. Но есть такая вещь, как гандикап, гоночные баллы, которые позволяют оценить технические возможности судна. Гандикап помогает уравнять шансы тех, кто гоняется, условно, на «жигулях» и на «мерседесе». И мы на своей не очень приспособленной к гоночным условиям лодке показали результат, который позволил выиграть. Придя в общем зачете 24-ми, мы с учетом гандикапа оказались первыми. И в своем классе мы пришли вторыми. Первой была финская лодка Swan, очень профессиональная, 65 футов, то есть совершенно другая по своим возможностям. Но, чтобы выиграть у нас, она должна была создать определенный отрыв гораздо большим, чем ей удалось».

Расстояние от испанских островов до Карибских — 2700 морских миль, это 5000 км. Arabella прошла их за 16 дней. Спрашиваем, каково это — 16 дней без земли?

«Очень большая психологическая нагрузка. Когда просыпаешься ночью в океане на лодке в 15-16 метров, слышишь, как вода плещется о борт, и понимаешь, что до берега 5 тысяч километров, а под тобой 5 километров, то ощущаешь себя такой песчинкой в этой стихии! А в это время по рации передают: утонула лодка… погиб человек… Кстати, в этой последней гонке так и было. Но когда затонула яхта, подошел военный корабль, спас команду. А ближе к концу была какая-то серьезная травма у одного участника, его тоже военные сняли, отвезли на французские острова в госпиталь».

ARC — очень серьезная регата, солидные организаторы, большой бизнес, говорит яхтсмен. Поэтому и к безопасности подходят ответственно. 20 лет назад у них была тяжелейшая гонка, при большом шторме и погибло 25 человек. С тех пор организаторы приняли беспрецедентные меры безопасности. Все лодки тщательно проверяют на наличие всевозможных спасательных средств, чтоб они были новые и проверенные. А за месяц до регаты проводят всевозможные курсы для участников: по спасанию, по выживанию, ловле рыбы, сохранению продуктов и т.д.

Успех в таких гонках всегда зависит от команды, убежден владелец Arabella. На латвийской лодке их было шестеро. Это минимальное количество, поясняет Андрей. Потому что у штурвала должны круглосуточно находиться два человека. И еще двое — в авральной команде, которая по первому зову вылетает на палубу и помогает справиться с любой ситуацией.

Команда получилась пестрая: русские, латыши, украинцы. Сергей из Анапы, опытный яхтсмен. Каспар из Риги, соучредитель яхт-клуба на Мангальсале. Владимир из Москвы — заядлый кайтист. Кок-виртуоз из Ростова, который готовит любое блюдо в любой шторм. И был еще один одессит — яхтсмен и балагур.

«Как удалось не поссориться за 16 дней?» — спрашиваем у капитана. Андрей признается, что всякое бывало. Но помогал кодекс яхтенного общежития. «Я всем сказал: вы можете высказывать любое мнение, только давайте не будем перекрикивать друг друга. Когда находишься в ограниченном пространстве кокпита (помещение для команды на яхте), а вокруг океан и силы природы, то все, о чем мы спорим — и в историческом, и в другом плане, — это миг. Портить то, ради чего мы здесь собрались, какими-то низменными вещами, не стоит. Слава Богу, у нас там нет этого сумасшедшего зомбоящика — телевизора, и мы слушаем друг друга. Пытаемся услышать. Бывает, повышаются голоса, говорю: стоп, давайте на завтра это перенесем. Переварим, как говорится. Много было интересного. Но со всеми есть желание встречаться до сих пор, мы по-прежнему общаемся».

Шесть лет «на северах»
 

Апрель 2016-го. Регата Bavaria Cup, Хорватия. Фото: Никита Кузьмин.
Arabella готовится к старту через Атлантику. Фото: Никита Кузьмин.
Благодаря парусному спорту Андрей Щербань приехал в Латвию. Вернее приплыл. А еще точнее, пришел морем. После первого трансатлантического ралли его Arabella пересекла океан, обогнула Европу и зашла в Ригу. До этого яхта ходила под офшорным флагом островов Кука. Регистрировать ее под российским флагом было хлопотно: нужно было обязательно пригонять лодку в Россию, платить НДС, таможенную пошлину. Офшор тоже требовал каждые полгода выходить из страны. Когда он узнал, что обладателям временного вида на жительство в Латвии можно ставить суда под латвийский флаг, проблема решилась сама собой. В 2012 году он получил латвийский ВНЖ.

Но Латвия для Андрея не просто страна временного проживания. Здесь прошла часть его детства. До 5 лет он жил с родителями в Адажи, хотя родился в Украине. «Отец у меня был начальником КГБ — это контора глубинного бурения. Возглавлял буровую на одной из самых глубоких скважин — в Чернигове. А потом его перевели в Латвию, где в середине 60-х искали нефть и газ».

В районе Адажи находилось геологоразведочное управление, где Щербань-старший работал главным инженером, а мама будущего яхтсмена преподавала русский язык в адажской школе. Андрей помнит уютный финский домик, Даугаву, берег, сосны, маслята — именно с этими детскими воспоминаниями у него ассоциировалась Латвия.
Страсть к путешествиям, у него, видимо, от отца. Да и профессия тоже. Учиться он поступил в МИСИ (Московский инженерно-строительный институт) на факультет «Сооружения континентального шельфа». Тогда уже ученые поняли, что на суше становится тесно и надо выходить бурить нефть в море. Андрей попал в специальную группу, где готовили специалистов для морских буровых. Окончив вуз, он рванул на Крайний Север: Сургут, Нефтеюганск, Ноябрьск… Думал, ненадолго, а застрял на 6 лет. Там же встретил и свою жену Лену, которая приехала туда из Ленинграда.
«Никогда не забуду свою первую зарплату вышкомонтажника на Крайнем Севере, где к каждой зарплате шел коэффициент 1,6. Отец у меня тогда, будучи главным инженером серьезного управления в Москве, зарабатывал 180 рублей. А я за неполный месяц получил на руки 873 рубля! Сумасшедшие деньги, которые некуда было тратить, потому что нечего было купить. Когда мне дали первое жилье в общежитии, я купил себе в магазине чашку с битым блюдцем, некондиционную — других не было, а ложку и вилку стащил из столовой. Вообще ничего не было. Но сейчас, как ни странно, вспоминаешь то время как лучшие годы жизни».

На Севере Андрей отработал на вышкостроении, потом три года в комсомоле, был начальником штаба ЦК комсомола всесоюзной ударной комсомольской стройки по обустройству нефтяных и газовых месторождений Западной Сибири. «До сих пор могу без стакана повторить», — смеется он. Там, «на северах», проявились его организационные способности, умение общаться с людьми, там он научился преодолевать страх перед всякими кабинетами.

В Москву Щербань вернулся в 1989 году. Работал начальником отдела капитального строительства НИИ атомного машиностроения. А с появлением свободного рынка создал свою компанию Ремикс. Стал настоящим девелоперским монстром. Его компания построила все новые кварталы города Видное в Подмосковье. Была подрядчиком в Газпроме. Только панельного жилья сдал около полумиллиона квадратных метров. Получил звание заслуженного строителя РФ.

«В России у меня рекорд продаж был, когда первый самолет врезался в башни-близнецы. Мы за один день продали 120 квартир! Народ так испугался за свои долларовые сбережения, что тут же стал вкладывать их в жилье. Помню, у меня стройка была где-то в Саратове, я ехал в поезде, мне звонят: возвращайся! Подъезжаю к офису, думал, у нас ограбление: толпы людей стоят, жилье буквально сметали».

«Милее море с берега»


Парусным спортом азартный Андрей увлекся в «нулевые». Но до 2012 года ходил только в море. Океан — это совершенно другие ощущения, говорит яхтсмен.
Вспоминает разные казусные моменты, когда приходилось разрываться между бизнесом и морем. «Идем из французского Бреста, стартуем в гонку, у меня звонок из офиса: Андрей Николаевич, тут прибыли два автобуса с ОМОНом, штурмуют офис. В России тогда модно было бороться за чистоту программного обеспечения. Причем у нас было куплено программное обеспечение у официального Майкрософта, силовики, грубо говоря, просто вымогали деньги. В общем, там стресс, а у нас гонка идет. И капитан спрашивает: так, мы гоняемся или сходим? Гоняемся. Проходит гонка, я помню, мы выиграли, и ближе к вечеру меня охватывает ужас, спрашиваю у партнера: а ты вспомнил хоть раз о наезде? Нет. И я тоже. Море лечит. Потом встречали в море известия о кризисе, валюта куда-то падала, а мы штормуем посреди Средиземки, и такими смешными кажутся оттуда эти проблемы».

Меняет ли океан людей? «У всех по-разному. Но первый поход все переносят с трудом. Особенно тяжело в штиль. Почему? Да потому что во время шторма ты просто борешься за выживание и тебе ни до чего». Андрей вспоминает историю, когда взял в экипаж профессионального яхтсмена, мастера спорта. Молодой парень, 28 лет, окончил физкультурный институт по этой специальности, с детства на море, и он решил, что это будет серьезная поддержка в трудной ситуации.

«Помню, был сильный шторм, я свою вахту отстоял, 2 или 3 часа, а последние 10 минут руки отваливаются. Он стоит такой молодой, энергичный, разминается, изображает оптимизм. Я на него смотрю, думаю, а может, попросить его сменить на 10 минут раньше, сил уже нет. Но дотерпел, отдаю ему штурвал, думаю, как бы не упасть, и он мне: дядя Андрей, не уходите, пожалуйста, мне страшно. И вот тут уже стало страшно мне. Ё-мое, мы только первые сутки идем, а моя опора, на которую я рассчитывал, в первый день говорит: мне страшно. Но сейчас парень опять идет со мной».

Яхтсмен признается, что бывают такие тяжелые переходы, что впору броситься в море и плыть к берегу. Волна страшная, всех тошнит. В этот момент думаешь: вот дойду до берега и все, чтоб я еще раз — да ни в жизнь! Но проходит два дня и тебя снова тянет. Есть такая старая песня, вспоминает он: «Милее море с берега, милее берег с моря». Если человек попадает в эти качели, то все. Вечная тяга человека, ходящего в море — это тяга на берег, когда зашел на лодку, и тяга на лодку, когда сошел на берег.

Расхожее представление о спасительном роме во время качки Андрей развенчивает одной фразой: «Во время качки помогает только работа». Говорит, что укачивает всех. Нет людей, которых не укачивает. Но можно привыкнуть. «Меня уже укачивает в одном проценте из ста. Если не совсем клинический случай, то любой человек после трех дней «прикачивается». Организм приспосабливается. Обычно маленьких субтильных людей укачивает меньше, большим труднее. У маленьких внутренние органы как-то крепится по-другому», — улыбается он.

Но океан — это не только стресс. Это и релаксация. Например, во время праздника прохождения центра океана. «Как правило, в этот день хорошая погода: гладь, зеркало воды, ветерка нет, лодка с парусами стоит на месте. Мы одеваем бабочки. Полное блаженство. Ощущение, что ты в центре мироздания».

Андрей так и не смог ответить, зачем ему эти испытания? Чтобы от чего-то убежать? Или что-то доказать себе? Не знаю, пожимает он плечами. И приводит в пример сына Артема, которого с детства пытался «подсадить» на морскую тему, книжки ему разные чемоданами возил, а того не берет. Наверное, человек должен родиться с этим внутри, рассуждает он. И вспоминает, как в молодости ему попалась книжка «Белый треугольник» — яхтсмена, трехкратного олимпийского чемпиона Валентина Манкина.

«Прочитал я ее и у меня был шок. Наверное, если трем четвертям людей подсунуть эту книжку, они на третьей странице скажут «скучное чтиво», а меня пробрало. Думаю, это какой-то загадочный процесс на генно-хромосомном уровне, там возникают какие-то тяги у людей».

Держать деньги лучше в латвийских кирпичах

Сергей Бояркин и Андрей Щербань. Фото: Никита Кузьмин.
Кварталы LatDevelopment в Пиньках. Фото: Никита Кузьмин.
У мореплавателя Щербаня было много попыток осесть на берегу. Был период, когда они с женой в любом месте, где им нравилось, покупали себе жилье: домик в Турции, домик в Крыму, квартиру в Паланге. Но нигде они надолго не задерживались. А вот в Латвии как-то сразу прижились.

«Когда на какой-то строительной выставке в Москве познакомился с компанией Saliena, во мне что-то затрепетало, — вспоминает он. — Ожили детские воспоминания. Походил по Гуглу, присмотрелся к проекту, он показался мне интересным. Это был 2008 год, у латвийцев тогда была безвыходная ситуация, все зависло. А у меня компания Ремикс была на подъеме, мы заработали большие деньги и пытались интегрироваться в Европу. Хотели построить поселок в Черногории, но Бог миловал. И я привез своих четверых партнеров в Пиньки, нам всем очень понравилось. Мы выкупили две очереди недостроенного жилья, 50 с чем-то домов, стали их достраивать и продавать».

Андрей всегда доверяет собственной интуиции. Место выбирает по принципу: нравится — не нравится. Говорит, «если нравится мне, то я понимаю круг людей, кому я могу это предложить». Наверное поэтому, когда он купил квартиру в 18-квартирном доме в Паланге, остальные квартиры раскупили его друзья. Так же и в Пиньках. Сюда переехали уже 50 его одноклассников, одногруппников, друзей, которые продолжают перевозить своих родителей и семьи выросших детей.

Пиньки, говорит Андрей, он выбрал скорее не из-за бизнеса, а как экспат. Главными аргументами были: море, Юрмала, аэропорт «Рига» — все рядом, возможны любые транспортные схемы. Стратегически удобное место. С компаньоном Сергеем Бояркиным они договорились, что этот проект для них, скорее, интеграционный. По его мнению, не найти ничего лучше стройки, чтобы войти в контакт с людьми. Через них прошла куча подрядчиков, покупателей, местных жителей, приезжих. Через стройку они лучше поняли страну.

«Когда после России я приехал в Латвию, у меня был бизнес-шок. Меня поражало, что здесь можно найти все, что хочешь, узнать историю любого куска земли, наконец — его можно свободно купить. Не надо договариваться через товароведов, через отдел, через Максим Семеновича. Все есть на свободном рынке. В России купить землю под девелоперский проект практически невозможно. Когда я строил большой жилой комплекс в Москве, разрешение на строительство получал 3 года! При том что взял на работу человека, который работал заместителем начальника земельного комитета, и у него была одна функция — получить это разрешение.

В России сложно построить, легко продать. Много лет российский рынок был на подъеме. В 2000 году у меня был микрорайон из 50 000 кв. м жилья. Так вот, если первые квартиры в нем я реализовывал по 180 долларов за кв. м, то последние из этого же проекта через три года — по 870. Можете себе представить? Рост рынка в 5-6 раз. На него сложно попасть, завоевать свой сегмент. А в Латвии я захожу: это можно? Пожалуйста. А это? Да хоть завтра. Pārdot. Первое слово, которое я выучил в Латвии, было — pārdot, тут все-все-все продается. Думаю: какие возможности!

Но через три года, когда занялись продажами, мы поняли обратную сторону этого счастья. Можно сказать, в Латвии легкость вхождения в рынок компенсируется тяжестью выхода. В России рынок дефицитный, а здесь конкурентный, там рынок продавца, здесь — покупателя.

Тем не менее, если бы меня спросили, где лучше держать деньги, в латвийских кирпичах или в российских банках, я бы ответил: лучше в латвийских кирпичах».
Сегодня на вопрос, что для него важнее, море или бизнес, Андрей отвечает так: «Когда я осел в Латвии, для меня уже важнее стало море. К этому времени я практически закрыл свои российские бизнесы. Я готовился к этому как к одному из важнейших событий своей жизни, это была давнишняя детская мечта, к которой я шел. Было сложно решиться, все-таки 20 лет моему российскому бизнесу, но я сделал выбор. Сейчас я могу позволить месяц и больше отсутствовать на берегу. Жена закрывает осколки российского бизнеса. А Сергей прикрывает мне спину в LatDevelopment».

С Сергеем Бояркиным Андрей знаком много лет, еще когда оба жили и работали в России. Но первый общий бизнес возник здесь, в Пиньках. Обычно говорят: хочешь потерять друга — начни с ним делать бизнес. Но оба считают, что это не про них. Более того, общее дело, по их обоюдному мнению, дружбу только укрепило. Сергей признается: с Андреем работать непросто — он привык правду-матку рубить с плеча, но его профессионализм все оправдывает. А Андрей доволен тем, что когда он в море, за LatDevelopment можно не волноваться.

Из кругосветки придется вернуться, чтобы продлить ВНЖ

 

"Открытый город" встретился с яхтсменом накануне его нового путешествия. В январе стартовала кругосветная часть все той же гонки — ARC World. В ней участвует всего 38 лодок, немногие могут себе позволить оторваться от дома на полтора года.

«Мы идем на Колумбию и Панамский канал, потом — Галапагосы и далее со всеми остановками до Австралии, — рассказывает Андрей. — Там будет месячный перерыв. Возможно, останемся в Австралии на более длительный срок и продолжим регату в следующем году. Маршрут регаты, с одной стороны, прельщает — он хорошо организован, продуманы безопасность, логистика. Но есть и минус: много мест, куда хочется зайти, например, на Кабо-Верде, а маршрут так проложен, что второй раз прохожу мимо».

Яхтсмен признается, что и на берегу остается еще масса дел, которые ему интересны, куда еще хотелось бы влезть. Все та же тяга между берегом и морем. «Я очень активный человек, люблю начинать бизнесы, люблю строить дома, хотя в них редко живу, но для меня строительство домов имеет какой-то сакральный смысл. Жить постоянно нигде не получалось. А вот в Пиньках засосала здешняя песчаная почва. Я сюда возвращаюсь, как домой. Наверно, есть какая-то энергетика места, энергетика страны».

Андрей радуется, что незадолго до кругосветки латвийские чиновники сделали ему приятный подарок — разрешили считать пребывание на судне под латвийским флагом временем нахождения в Латвии.

Тем не менее, продление ВНЖ создает для мореплавателя дополнительные проблемы. Каждый год он должен приезжать в Латвию, лично подавать заявление о продлении статуса, две недели ждать результата. Во время кругосветки, например, ему придется возвращаться сюда с Таити, куда зайдет регата и где он давно мечтал побывать. Лететь через Лос-Анджелес в Ригу за безумные деньги, здесь подавать заявление, оставаться на две недели, и снова возвращаться.

Но Андрей привык смотреть на жизнь философски. Все хорошо не бывает, говорит он. Иначе было бы неинтересно.

Татьяна Фаст, Владимир Вигман, "Открытый город"
 

03-03-2017
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Итальянец 27.11.2018
В Видном сдали объект с кучей проблем. Видать сдавали по принципу рука руку моет. Теперь жильцам разгребать, а ему на яхте кататься.
Ещё и Романовский в связке.
Журнал
№6(111)Июнь 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Виктор Болбат: "Baltic International Bank" на пути к сильному инвестиционному банку"
  • Посол Латвии в России смотрит на диалог с соседями с оптимизмом
  • Николай Травкин: "В Кремле нет гениев, но там нет и идиотов"
  • Писатель Евгений Водолазкин: "Исправить политиков могут только коты"