Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Я ищу героя нашего времени и, кажется, нащупал его; герой нашего времени - демагог.
Василий Шукшин, русский писатель, кинорежиссёр, актёр, сценарист
Latviannews
English version

Философ с Домской площади

Поделиться:
Дмитрий Волков. Фото предоставлено SDVentures.
Невысокий, подтянутый парень в футболке и безрукавке появился откуда-то из-за спины. Проскользнув между менеджерами компании и нами к кабинету российского венчурного инвестора Дмитрия Волкова, с которым мы договорились об интервью, он карточкой открыл дверь. Мы вошли. В кабинете никого другого не было. «Дмитрий», – представился наш сопровождающий и занял кресло хозяина. Только тут стало ясно, что перед нами и есть тот самый бизнесмен.

Похоже, он получает какое-то особое удовольствие, ломая стереотипы и смешивая то, что, по общему мнению, смешиванию не подлежит.

Школьником Дмитрий снимался в главной роли в кино и танцевал соло в мюзикле на Бродвее. Позже художественная половина его души отступила перед рациональной. Учась в МГУ, сперва на историческом факультете, а потом – на философском, он занялся бизнесом. Параллельно окончил аспирантуру Института международной экономики и международных отношений, получил несколько сертификатов Гарвардской школы бизнеса и корпорации Microsoft, а потом учился в бизнес школе Сколково.

В 1998 году вместе с иностранными партнерами Яном Кравецом и Мэтью Жангом создал холдинг Social Discovery Ventures (SDVentures), который выступил инвестором 50 с лишним проектов, в числе которых Shazam, сайт по поиску попутчиков TripTogether, сайты знакомств Dating.com Group, социальные сети Shocase и Streetlife. У компании есть офисы в Нью-Йорке, Москве, Гонконге, Минске и Риге. Штат компании насчитывает более 500 сотрудников.

Волков действует как самостоятельный инвестор, а также как эксперт и организатор сделок по продаже компаний, работающих в сфере электронного бизнеса. В конце 2015 года он вложил 3 миллиона долларов в фонды iTechCapital и 500 Startups. А в 2016г. сделал инвестиции на сумму 15 млн. долларов в еще три фонда. Партнерами SDVentures по прямым инвестициями выступили такие известные игроки венчурного бизнеса, как Sequoia, Greycroft. В прошлом году Волков завершил сделку по продаже оператора электронных платежей Payonline американской компании Net Element за 8,2 миллиона долларов, а годом раньше – лидера рынка юзабилити в Восточной Европе – компании UsabilityLAb.

Но соблюдать чистоту жанра и в бизнесе Дмитрий не помышлял. Он продолжил свои занятия, защитил кандидатскую диссертацию по философии. Волков – один из основателей Московского центра исследования сознания при философском факультете МГУ. Несколько лет назад он организовал уникальную экспедицию к берегам Гренландии, собрав на парусной шхуне «Рембрандт ван Рейн» ведущих философов, когнитивистов и нейроученых планеты.

А в июле этого года в рижском офисе своего интернет-холдинга SDVentures Дмитрий провел международную философскую школу. Из окна его кабинета на расстоянии протянутой руки виден Домский собор. В 5-этажном офисе нарочно обнажена средневековая кладка. При этом дизайн в офисных пространствах – ультрасовременный.

Он любит сочетать и смешивать. Пилотировать вертолеты,  заниматься хели-ски и играть на фортепиано. Он не любит границ. Чем и интересен.

В меня стрелял Розенбаум

Дмитрий, почему для своего очередного офиса вы выбрали Ригу?
Мне кажется, здесь есть удивительное сочетание Европы и России. Для меня не так важно, что здесь все говорят по-русски, но для многих моих сотрудников, которые приезжают сюда на неделю-две, а иногда привозят семьи, это создает дополнительный комфорт. Кроме того, Рига близко от Москвы, это как до дачи доехать. И мне нравится здесь климат, природа. Юрмала чем-то напоминает побережье Финского залива, которое мне дорого с детства.

Вы к нам на вертолете прилетели?
На самолете. На вертолете я по Латвии много летаю. Это тоже одна из причин – здесь более свободные условия для полетов. Во многих местах не надо подавать flight plan. В Подмосковье все поделено на зоны и при перемещении из одной в другую ты должен постоянно связываться с разными диспетчерами. Одному ты сообщаешь, что вышел из его зоны, другому – что вошел. Вместо того, чтобы летать, ты все время докладываешь. Это вроде бы сделано с целью предупреждения катастроф, но на самом деле очень отвлекает, и поэтому небезопасно. Здесь такого нет, и я летаю.

Откуда у вас это увлечение?
Все началось с того, что в меня стрелял Александр Розенбаум. Мне было 13 лет, когда я снялся в одном из первых постсоветских боевиков. Съемки происходили под руководством центра Ролана Быкова, фильм назывался «Чтобы выжить». Там был поединок двух вертолетов, МИ-2 и МИ-8, Розенбаум стрелял из МИ-8 из автомата Калашникова с подствольным гранатометом, а я мчался при этом на машине.

Вы в 13 лет уже сидели за рулем?
За рулем-то я сидел, но водил не очень здорово, потому что меня учили водить каскадеры, а они учили по-своему, их не интересовала безопасность, они выпьют немножко и сажают меня за руль: Димка, давай, что так медленно, давай побыстрее.

Так вот Розенбаум меня сначала прижимал с воздуха, потом я застрял, пытался оттуда выбраться, и он по мне стал палить. В общем, после этого я понял, что вертолет имеет некоторое преимущество перед машиной – в плане стратегической вооруженности, скорости и так далее. Тогда я много общался с пилотами, которые делали фантастические трюки. И я полюбил вертолеты.
 
Дмитрий Волков: «Тогда я много общался с пилотами, которые делали фантастические трюки. И я полюбил вертолеты. Фото предоставлено SDVentures».
Можете повторить дуэль с Розенбаумом, он скоро в Юрмалу с концертом приезжает.
Да? Ну, теперь он не будет в таком выигрыше, когда я был снизу, а он сверху, теперь я могу составить конкуренцию.

Ролан Быков и законы джунглей

Но, похоже, кино вас не зацепило?
После тех съемок я убедился, что не хочу этим заниматься, у меня были довольно высокие морально-этические принципы. Мне показалось, что кино – это мир людей, крайне избалованных славой, пьющих и все остальное. В тот момент там происходило разворовывание всего, что можно. Заработки были посуточными, поэтому съемки безумно растягивались. Я не мог себе представить, что 15 секунд в кадре можно снимать месяц!

То есть вы увидели обратную сторону медали?
Я попал на такой дикий Запад! Несмотря на то, что я играл главную роль, я не умел читать контракт, не знал, что мне полагается, и первые три месяца мы с мамой жили в какой-то ужасной гостинице в Узбекистане, в Бухаре, без денег, без командировочных, не понимая, когда начнутся съемки. А у меня в это время была школа, которую я прогуливал.

Но там я обнаружил интересную вещь: выживает сильнейший, а сильнейший – это фактически тот, кто самый наглый. И от того, как ты себя поставишь, зависит полностью твоя способность вообще чего-либо добиться. И я решил поэкспериментировать в своем поведении. Приезжают люди забирать меня на съемку, а я говорил: не поеду. Они: почему? Я: мне неделю командировочные не платят.
Они говорят: ну, сейчас тебе заплатят, а я: нет, сначала заплатите, потом будем говорить.

Вы вели себя как настоящий бизнесмен.
Так только после этого начало все настраиваться. Меня приняли за своего. Я понял, что у них все дозволено. И это для меня, с одной стороны, было открытие, а с другой, я понял, что этого не хочу.
Любопытным был финал этого замечательного шоу. По контракту я заканчивал съемки в середине июля, а 30 августа должен был ехать по обменной программе в Америку (выиграл конкурс по английскому языку). И я объявил, что такого-то числа уезжаю. Они возмутились: ты соображаешь, какие здесь деньги, сколько людей в этом задействовано? Я говорю: по контракту съемки закончились, я уезжаю. И уехал в Москву. Впоследствии оказалось, что Быков позвонил директору этой программы и меня с нее сняли. Быков в то время был очень влиятельным человеком и мог такое сделать.

Все, что у меня оставалось, -- это актерские способности. Я взял диктофон – не такой маленький, как у вас, а огромный – запихнул его за пазуху и поехал в «Центр детских фильмов» Быкова на Чистых Прудах. А там первая приемная, вторая приемная, охранники… Я иду сквозь них, по интерьерам ориентировался – где побогаче, я туда. Мне: мальчик, ты куда? А я фьюить -- и дальше.
Так и добрался до главной приемной – красный ковер, люди сидят в очереди. А я -- прямо в кабинет, открываю дверь, за мной толпа каких-то людей, меня пытаются схватить за шиворот... И вижу Быкова. Он почти такого же роста как я, почти с такой же прической, только более идеальной. И я, не дожидаясь, пока меня оттуда вышвырнут, за 5 минут рассказал все, что думал, о кинематографе, о том, что он сделал, и так далее. В ту секунду мне казалось, что у меня рушится судьба. А Быков все-таки гениальный актер – он выслушал весь этот поток, выдержал очень хорошую 30-секундную паузу и с глубоким смыслом произнес: «Ты обидел старика».

В общем, полностью меня переубедить не удалось, но возвращался я на съемки уже с новым контрактом, в котором были совсем другие условия, не только финансовые, но и временнЫе, что меня доставляют в Америку чуть ли не личным самолетом, что вместо полугода там мне оплачивается год, и так далее.

Шахматисты в бизнесе

Ситуация, с которой вы в конце 80-х столкнулись на съемочной площадке, наверно, потом встречалась и в бизнесе?
Да, конечно. Это была школа не актерского мастерства, а человеческого выживания.

И когда вы столкнулись с этим в бизнесе, вы уже знали правила игры?
Да, я уже знал, что выживает сильнейший, чем больше зубы, тем лучше результат, если зубов нет, значит, когти, если нет когтей, должен быть вой, крик или что-то еще. Это очень подходило для атмосферы бизнеса начала 90-х.

А сейчас что-то изменилось?
Конечно. Сейчас поменялось все, потому что, во-первых, бизнес стал международным, он не связан со спецификой какой-то одной страны. Во-вторых, даже в России бизнес, по крайней мере, в IT-сфере стал очень цивилизованным. Ты имеешь дело с людьми очень умными, образованными, хорошо разбирающимися в технологиях, поэтому здесь когти и кулаки не подходят.

Тут идет состязание умов?
Это состязание дальновидности, рациональности. Люди, которые успешно работают в IT-бизнесе, в технологических бизнесах, и люди, которые инвестируют туда, – это шахматисты, которые хорошо просчитывают вероятности, умеют работать с информацией.

А что было вашей целью в 90-е, когда вы начинали бизнес, – желание заработать?
Цель была – участвовать, причём неважно в чем. Мне было все очень интересно. Я учился на дневном историческом факультете, при этом у меня было две или три работы. Ночью я переводил с английского на русский какие-то экономические книги, документальные фильмы. Как это можно было совмещать, не знаю.

А как вы с программированием познакомились?
Меня всегда интересовали компьютеры. Еще до интернета появилась сеть ФИДО.нет, она состояла из временно соединяющихся между собою нод. И люди, у которых были компьютеры, с помощью модемов соединялись друг с другом, используя телефонные линии. Никто позвонить никому не мог, но зато можно было в этот момент скачать файл или отправить какое-то сообщение.
А когда появился интернет, мне захотелось участвовать в чем-то, что объединяло бы людей таким образом. И в настоящее время я занимаюсь технологиями, которые позволяют людям общаться. Правда, среды общения уже изменились, контент изменился, скорости совсем другие, но сама идея объединения людей с помощью технических средств, преодоление пространства и любых преград с помощью технологий для меня по-прежнему увлекательны.

Индустрия возможностей и летающие камеры

Обычно люди, которые работают в виртуальном мире, убегают из социальной среды. А вы – наоборот.
Это не факт, что они убегают. У всяких технологий социальной связи всегда есть двойная функция – с одной стороны, соединить людей, которые могут быть близки друг другу, но не общаются. А с другой – они дают возможность поделиться: где бы ни была сейчас моя дочка, она может увидеть мои фотографии или видео, увидеть то, что я вижу. Технологии всегда нейтральны в моральном смысле. Вы сами подбираете способ, как их использовать. Будет ли технология безличным средством отстранения от мира или это будет проект, в который, например, мы сейчас вошли, и где я буду советником, -- каждый решает сам.

Наш новый проект называется Академия.edu, это проект объединения ученых. Ведь как работает индустрия науки? Ученый производит идеи, несет их в редакцию журнала. Научных журналов, к сожалению, ограниченное количество и это реально мафия. Известные журналы, известные редактора определяют, достойна статья публикации или нет. И они держат монополию на научный контент.

Чтобы получить статью ученого или философа в моей области, мне надо заплатить 40-50 долларов. Обычно такой груз ложится на университеты, но не у всех есть возможность через университетскую библиотеку посмотреть журналы, не всегда это удобно. Получается, что издательства играют роль барьеров. Но если я что-то открыл, мне гиперважно, чтобы это открытие максимально легко мог увидеть кто-то на другом конце земли, потому что он может воспользоваться моим открытием и оно может кому-то спасти жизнь или сильно ее облегчить. Поэтому цель проекта Академия.edu – создание репозитария всех научных статей, всех научных исследований, которые публикуются.

Во всех сферах?
Абсолютно. Там уже 39 миллионов ученых.

Но те же самые паблишеры скажут вам, что они являются фильтром и отсеивают большое количество чепухи.
Верно. Есть исследование о том, что порядка 60-70% публикуемых экспериментов не подтверждаются. Но о них нужно узнать, чтобы их реплицировать, сделать заново. И, конечно, кто-то должен отсеивать.

Как, например, работает Google? Там же нет Сергея Брина (основателя Google –ред.), который смотрит – это подходит, это нет! Есть механизм, который изначально построен на цитировании. Если на ваш ресурс ссылаются другие авторитетные ресурсы, и таких ресурсов много, то ваш ресурс авторитетен. Выстраивается пирамида экспертных оценок. И она зависит не от одного редактора или одного издательства, а от глобального экспертного коммьюнити.

У меня, как у ученого есть интерес – кто прочитал мою статью, кто на нее ссылается, кто с ней начал работать? Такая среда позволяет очень быстро увидеть эти ссылки.

В свое время подобная революция произошла с кино. Раньше мы кино на кассетах покупали, их было очень много, а сейчас покупаем Netflix, подписка там 20 долларов, и все кино доступно. То же произошло в музыкальной индустрии. Вместо дисков мы покупаем подписку на какой-нибудь музыкальный Spotify и получаем доступ ко всей музыке на время. Это, конечно, переворачивает индустрию, есть люди, которые из-за этого потеряют. Но финальный пользователь и сам музыкант в итоге получат преимущества. Вот такого рода проекты, мне кажется, принципиально важны.
 
Дмитрий Волков: «В Латвии мы проинвестировали одну компанию - AirDog, которая производит дроны». Фото предоставлено SDVentures.
Это социальный проект или вы рассчитываете на монетизацию?
Коммерческий. Я рассчитываю, что наши инвестиции будут возвращены. Вообще индустрия паблишеров – это 10 миллиардов долларов в год, очень большая сумма. Думаю, какую-то часть этого дохода подобные сети могут получить.

Как монетизируются такие проекты? В интернете есть несколько моделей. Есть рекламная, но здесь она, скорее всего, не пойдет. А есть премиальная. Например, я хочу отслеживать каких-то конкретных авторов, или какую-то дополнительную статистику по своим работам, меня интересуют демографические показатели тех, кто меня цитирует или тех, кто посмотрел мои статьи. Там могут быть недорогие услуги – 10, 20, может, 50 долларов, которые позволят на аудитории, которая уже 40 миллионов, монетизироваться.

Было знаменитое дело между Netflix и Блокбастером (сеть магазинов, которые сдавали в аренду кассеты). Этих магазинов было порядка 20 тысяч. А у Netflix – ничего. Гигантская компания с миллиардной капитализацией и какая-то интернет-программа. И компания проиграла. Из миллиардной капитализации – почти в ноль, банкротство. Почему? Потому что люди, которые управляли этим бизнесом, были хорошими менеджерами, но они верили в так называемый brick and mortar бизнес. Это когда есть «кирпичи» и «бетон», и ты понимаешь – это здание, это твой бизнес, ты открыл столько-то точек. А сейчас компании, у которых нет никакого brick and mortar, способны делать фантастические вещи. Технологии другие, другой менеджмент.
Нужны очень сильные маркетологи, которые хорошо разбираются в интернет-маркетинге.

А вы таких специалистов готовите?
Да мы их сами ищем.

Вам впору свою школу создавать, вы же интернет-гуру!
В этой среде так быстро все меняется, что способы интернет-маркетинга, едва родившись, тут же устаревают. Гуру, который вчера что-то рассказывал, сегодня уже не гуру. Это индустрия опортьюнити (возможностей). Если раньше ты завоевывал свой кусок в бизнесе и на нем сидел, то сейчас перемены происходят стремительно и все время возникает что-то новое.

В Латвии мы проинвестировали одну компанию -- AirDog, которая производит дроны. Эта отрасль тоже очень быстро растет, дроны можно использовать в разных сферах, включая доставку чего угодно или экстремальный спорт. Их часто называют не дроны, а летающие камеры: если кто-либо на лыжах катается, либо на серфинге, либо на горном велосипеде, -- они надевают браслет и эта камера за ними летит, она сама снимает, сама тебя отслеживает. В Риге мы именно такой проект проинвестировали. Мы все время смотрим на социальные аспекты, там, где есть общение, коммуникация, а у этого проекта есть социальная составляющая, это коммьюнити людей, которые занимаются активными видами спорта и обмениваются своими видео и делятся своими умениями.

Это связано с вашим личным увлечением хели-ски (англ. Heliskiing - разновидность горнолыжного спорта, суть которого состоит в спуске по нетронутым снежным склонам с подъёмом к началу спуска на вертолёте – ред.)?
В том числе. Конечно, я тоже собираюсь испробовать эту камеру на хели-ски.

В прошлом году был случай на лыжной трассе с дроном, который едва не сбид спускающегося лыжника.
Конечно, вопрос безопасности существует. Как и вопрос прайвеси, личного пространства. К дронам вообще пока относятся настороженно. Я ехал в Марокко с дроном, так у меня его отняли, потому что оказалось, что до этого чей-то дрон залетел на территорию царского дворца и там что-то заснял. Ни на кого не упал, но после этого по всей стране их запретили. Любая технология создает и свои преимущества, и свои проблемы.

Лень как двигатель прогресса

Являясь человеком экстремальных увлечений, вы не перестаете заниматься наукой. Философия для вас – это способ притормозить, задуматься?
Меня часто спрашивают – для чего человек занимается философией. У меня много ответов. В том числе такой. Мой знакомый, тоже философ, очень умный человек Джон Перри написал книгу -- The Art of Procrastination, «Искусство прокрастинации». Так вот для меня философия – это искусство прокрастинации (в психологии склонность к постоянному откладыванию важных дел до тех пор, пока это не становится абсолютной необходимостью—ред.)

Например: я должен что-то сделать по работе, что не очень интересно. Я думаю, как бы мне отлынить и открываю сложную философскую статью, которую невозможно читать. Но я ее читаю с большим удовольствием, потому что я ее не должен читать. Бывает и наоборот – когда я уже увлекся этим текстом, я меняю приоритеты и говорю себе: теперь я должен заниматься философией. И тогда начинаю заниматься работой. Получается, что я все время лентяйничаю. И в любой ситуации ощущаю, что я внутренне свободен.

То есть вы постоянно себя обманываете?
В этом есть некий трюк. Свободный выбор. Я все время не делаю то, что я обязан делать, а делаю то, что делать не обязан. Это некое мое проявление свободы.

И тем самым опровергаете другого своего знакомого философа – американца Дерка Перебума, который участвует в вашей летней философской школе в Риге и который считает, что свободы воли нет.
Да, и опровергаю Перебума.

Вы его пригласили как некий провокационный фактор?
Я его пригласил, потому что он прекрасный философ, активный, молодой. Он действительно считает, что свободы воли не существует, что нет оснований для моральной ответственности, что преступники – это фактически больные люди, которые вынуждены были совершать преступление. Единственное, что мы можем с ними сделать – лечить. Возможно, изолировать. Но ухудшать их уровень жизни, или причинять им страдания, или мстить им -- мы не имеем права. По его теории все, что с нами происходит – происходит в силу необходимых причин, которыми являются глобальные физические законы. Просто наши мозги устроены таким образом, что мы не совершаем преступлений, а их мозги устроены таким образом, что они их совершают. Такова его позиция.

Дискуссия на эту тему в Рижской философской школе – это такая интеллектуальная разминка для профессионалов? Или вы преследуете какие-то практические цели?
Вообще, это школа не студентов, даже не аспирантов, а ученых. Они все вернутся в свои университеты, на свои кафедры и будут читать лекции лучше, чем они читали их раньше. Возможно, сделают какие-то публикации на базе материалов, которые обсуждались.

Таким образом вы способствуете развитию философской мысли?
Да, одна из глобальных целей, которую я себе поставил при создании Московского центра исследования сознания – распространение критического мышления. Под ним я подразумеваю общие навыки рационального мышления, умение принимать решения, выделять причины, делать логические умозаключения. Все это необходимо не только в философии или науке вообще, а в любой деятельности, в том числе в бизнесе.

Считаю, что предпринимателям философия крайне необходима. Она помогает находить причинно-следственные связи. Приучает избирательно относиться к информации. Не принимать утверждения на веру. И в итоге это ведет к более совершенному обществу, где больше толерантности и самостоятельности.

 
Летняя философская школа в Риге В центре Дмитрий Волков и Дерк Перебум. Фото предоставлено SDVentures.
Выездное заседание Летней философской школы прошло и в Яунмокском замке. Фото предоставлено SDVentures.
Школа – ваш второй проект в Риге. Первым была pop-up выставка современного технологического искусства Superconduction (Сверхпроводимость). Планируете что-то еще?
Следующим проектом будет Арт-резиденция. Мы организовали с Московским музеем современного искусства «Гараж» программу по поддержке технологического искусства. Есть художники, которые очень здорово работают в этой области, например, со светом делают фантастические вещи. Мы хотим их поддержать и поэтому на конкурсной основе выберем тех, кому предоставим годовой грант и пригласим в резиденцию. В нашем коворкинге, который откроется в Риге в сентябре, предусмотрено несколько помещений, где эти художники смогут создавать свои работы. Они окунутся в новую для себя среду, где так изящно смешались Европа и Россия, разные стили, и это вдохновит их на создание своих объектов.

Современное искусство – еще одно из ваших серьезных увлечений. Как вас на все хватает?
Я считаю, что жизнь одна, и она должна быть достаточно многогранной. Ведь в разных областях ты можешь по-разному себя проявить. Скажем, музыка дает мне возможность переживать эмоции, которые редко обоснованы в быту. То же самое с философией. Решение сложных абстрактных интеллектуальных задач дают ощущение эстетического удовольствия, ощущение открытия, которое является в жизни очень значимым. Я их ищу в философских дискуссиях и нахожу.

Татьяна Фаст, Владимир Вигман, «Открытый город»  

21-07-2016
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Кто надо 22.04.2020
Очередной "гений",сбивший бабла в начале нулевых,тычем всем свое личное хобби в виде то,чего нет,философии
Megris 04.01.2020
www.vulkanshema.ru - Схемы обмана казино
Грифонокод23752132 10.08.2017
Круто.
ТСтороженко 15.08.2016
Очень интересно. Читаешь интервью, как увлекательный роман. Извините за банальность сравнения. УСПЕХОВ!!
Vladimir 15.08.2016
Интервью - супер! Успехов, Дмитрий во всех сферах! Побольше бы в мире было бизнесменов-философов...
Журнал
№9(138) Сентябрь 2021
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Шавкат Мирзиёев: От национального возрождения  к национальному прогрессу
  • Preses Nama Kvartāls отстроят за 450 млн евро
  • Будет ли у русских свое ТВ ?
  • Как сериалы заменили реальную жизнь