Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
У нас нет середины: либо в рыло, либо ручку пожалуйте.
Михаил Салтыков-Щедрин, русский писатель
Latviannews
English version

Треть выехавших за рубеж латвийцев не собираются возвращаться никогда

Поделиться:
Профессор Латвийского университета Михаил Хазан. Фото: LETA.
Абсолютное большинство латвийцев, проживающих за границей (78%) уверены, что правительство Латвии не интересует их судьба, 59% эмигрантов никогда не слышали о государственном плане реэмиграции, 30% не собираются возвращаться никогда (даже в старости) и ни при каких условиях. Среди эмигрантов нового века этот процент чуть ниже — около 25.

Группа исследователей Латвийского университета, представляющих Институт философии и социологии, а также факультет экономики и управления, провела самый масштабный за последнее время опрос латвийских эмигрантов.

В анкетировании приняли участие 14 068 выходцев из Латвии, постоянно проживающих в 118 странах мира. Наши бывшие соотечественники ответили на вопросы о причинах отъезда из Латвии, о шансах на возвращение, об удовлетворенности разными аспектами жизни в эмиграции, включая отношения с коренными жителями страны проживания.

Поводом для исследования «Сообщества эмигрантов из Латвии: национальная идентичность, транснациональные отношения и политика диаспоры» стала плачевная демографическая ситуация в нашей стране. По официальным данным МИД ЛР, сегодня около 370 000 экс-латвийцев проживают за пределами родины.

Около 260 тысяч наших соотечественников эмигрировали в этом веке. Именно эти люди стали главным объектом интереса. Ведь, например, в 90-е годы уезжали преимущественно те, кто не был согласен с отделением от СССР и сменой строя.

В новом веке Латвию стали поки- дать люди, которые изначально собира- лись тут жить, работать и размножаться... Что им помешало, как их вернуть и надо ли этим заниматься – вот цель этого проекта, который реализовали при финансовой поддержке Европейского социального фонда. Почему латвийцы уезжают? Большинство опрошенных затруднились назвать одну или выделить главную причину отъезда. Обычно с места побуждал сорваться целый ком- плекс мотивов.

Экономические причины назвали 70% опрошенных (здесь и далее речь идет об уехавших в 2000-2014 гг.). В первую очередь, их привлекла более высокая зарплата и большая вероят- ность найти работу за рубежом. И эти причины остаются в лидерах, несмотря на все наши «истории успеха». Еще одна важная причина для отъезда — более высокая социальная защищенность за рубежом. Ее называет каждый третий, а из уехавших в годы кризиса — около 40%. Очень многих на отъезд сподвигли причины неэкономического характера: недовольство политической ситуацией, качеством жизни и туманными перспективами государства на будущее. Люди выбирали ответы: «Хотел жить в стабильном, упорядоченном государстве» или «Не нравились происходящие в Латвии процессы и политическая среда». Чисто политическую причину указал каждый четвертый из уехавших до кризиса, а последние годы политической ситуацией не довольны треть опрошенных. Более половины эмигрантов уверены, что за границей жизнь более высокого качества.

Не такая распространенная, но очень важная причина — «Желание увидеть что-то новое или развиваться». Ее называл каждый третий. Кто уезжает по такой причине? Те, кто хочет перспектив. Зачастую это способные люди с высокой самооценкой, которые считают, что латвийские горизонты для них низковаты.
 

Что из себя представляют эмигранты?

По национальности. По моим подсчетам, латыши и русские уезжали в равной мере. Их соотношение среди эмигрантов примерно такое же, как в Латвии — 60:40. Хотя, по официальным данным нашего ЦСУ, русских в последние годы уезжает гораздо больше (около 60%). Это неверно. И связано с проблемой методологии, «изобретенной» нашим ЦСУ.

Да, до вступления в ЕС русскоязычных уезжало заметно больше, чем латышей. Их положение на рынке труда было тогда более шатким. Но после 2004 года пропорция выровнялась. Ведь неграждане (в большинстве своем — русскоязычные) не имели полной свободы передвижения, не могли подняться и уехать. Им надо было заранее заручиться контрактом с будущим работодателем и получить разрешение на работу, что сложнее.

С началом кризиса снова возросла мотивация на отъезд у русскоязычных — в то время государство закрутило языковые гайки. Они чаще теряли работу, чем представители титульной нации. С другой стороны, в то время стали разоряться и уезжать сельские жители — преимущественно латыши.

По возрасту. На момент отъезда три четверти отъезжающих были молодыми людьми до 35 лет. С учетом того, что возраст рождения первого ребенка в Латвии — около 30 лет, мы теряем людей детородного возраста.

В итоге, число жителей Латвии, которым накануне вступления в 2003 году было 15-19 лет, за 10 лет уменьшилось примерно на 20%. Число тех, кому накануне вступления в ЕС было 20-24 года, уменьшилось на 18%. Куда они исчезли? Уехали, ведь смертность в этой возрастной группе мизерна. В Литве этот показатель еще более катастрофический — там уехало 30% демографи- ческого потенциала.

Мало того, наш опрос и данные принимающих стран показывают, что наши женщины за рубежом рожают почти вдвое активнее, чем на родине.

По результатам исследования 2012 года, среди рижан, планирующих уехать, гораздо больше тех, кто планирует завести ребенка в ближайшие три года, чем среди тех жителей столицы, которые уезжать не собираются. То есть, люди с наибольшим демографическим потенциалом — они же главная группа риска на отъезд. Вторая группа риска — семьи с детьми дошкольного и школьного возраста.

И это вполне объяснимо: за границей молодых матерей ждет большая социальная поддержка. Многие родители согласны на любые трудности адаптации за рубежом, лишь бы их детям потом жилось легче. «Хотела завести ребенка, но не была уверена, что смогу его в Латвии содержать», — написала одна из респонденток.

Мужчины/женщины. Женщин уезжало немного больше, чем мужчин. А значит, их настоящие и будущие дети, по большей части, автоматически оказывались за рубежом.

Как себя чувствуют наши эмигранты в новых условиях?

Опрос показал, что по большинству показателей удовлетворенность латвийцев жизнью за рубежом значительно выше, чем здесь.

К примеру, они гораздо более довольны жилищными условиями. И это — несмотря на бытующие мифы, что там многие ютятся по 8 человек в комнате, спят по очереди или в три этажа…

Поразила высокая оценка отношений с «людьми за пределами семьи» (коллеги по работе или учебе, соседи, чиновники и т.д.) — 8 баллов из 10. И это, несмотря на разную ментальность, неродной язык, тоску по родине и про- чее. Видно, что наши люди в состоянии наладить хорошие отношения с окру- жающими за границей.

В итоге, средняя удовлетворенность жизнью у наших эмигрантов — 8 по 10-балльной системе. Это очень высо- кая оценка. В среднем по Латвии она равняется 6,5. Мало того, выяснилось, что наши эмигранты довольны жизнью за рубежом так же или даже больше, чем жители принимающих стран.

Конечно, все это можно по-разному интерпретировать. Можно сказать, что на выезде у людей снижаются запросы. Но все равно, в целом, удачливых эмигрантов намного больше, чем неудач- ных примеров. Как складывается карьера у наших за рубежом? Среди покинувших Латвию в этом веке 46% людей с высшим образованием. Кто-то закончил вуз здесь, многие — там. Причем около 60% высокообразованных эмигрантов считают, что они используют за рубежом свою квалифи- кацию и образование. (Для эмигрантов в целом этот показатель составляет 40%.)

Для людей с высшим образованием работой соответствующей квалификации считается руководящая должность или позиция специалиста. И опрос показал, что 60% наших выпускников вузов работают за рубежом именно на таких позициях. Лишь 8% — на простых работах (из серии сбора помидоров), 5% — на квалифицированных рабочих специальностях и еще 18% — в сфере обслуживания (торговля, гостиницы и т.п.). То есть люди себя там нашли (пусть и не сразу), а мы этих ценных людей потеряли.  
 Число тех, кто в Латвии был самозанятым, в первый год жизни за рубежом уменьшилось, но потом увеличилось до того же уровня, как на родине. То есть предпринимательский потенциал с переездом никуда не пропадает. Люди находят свои ниши и открывают свой маленький бизнес. Особенно самозанятость высока среди мужчин с высшим образованием.

И последнее наблюдение. В прошлом году около 10% эмигрантов в качестве главного занятия указали «уход за ребенком». Это гораздо больше, чем в Латвии, даже если брать людей возраста, сопоставимого с эмигрантами.

Четыре волны эмиграции из Латвии после 2000 года

1. 2000-2003 годы: на свой страх и риск

В этот период уехать было непросто и недешево. Если там не было хороших связей, работу надо было искать из Латвии и либо оформлять разрешение, либо рисковать, работая нелегально.

Вдобавок к этому авиабилеты, телефонная связь и Интернет были дорогими, скайпа еще не существовало, информации — как оно там — было мало. Людям с высшим образованием преодолевать все эти препятствия было несколько проще, поэтому их оказалось непропорционально много среди эмигрантов первой волны.

Доля русскоязычных тоже была выше, чем среди оставшихся. Это объяснялось более высокой безработицей среди русских и менее сильной (в среднем) привязанностью к Латвии. В этот период из Латвии уехало около 1,5% жителей.

2. 2004-2008 годы: заработать и вернуться

После вступления в ЕС уезжать стало легче. Один из главных принципов ЕС — свободное передвижение рабочей силы — обеспечил гражданам Латвии доступ на рынки труда сначала Великобритании, Ирландии и Швеции, а затем постепенно и других стран Старой Европы. Уже не требовались разрешения на работу. Появились организации, которые могли проконсультировать по вопросам работы и жизни за рубежом.

Легче стало под- держивать отношения с оставшимися в Латвии родными и друзьями. Связь подешевела, появились авиакомпании - дискаунтеры. Большинство уехавших тогда планировали подзаработать и вернуться. Но в результате больше половины из тех эмигрантов осели за рубежом.

Преимущественно в то время уезжали жители Латвии со средним и низким уровнем образования — у них выигрыш в зарплате был, как правило, больше.

В этот период чистые потери населения от эмиграции превысили 3% от общего числа жителей.
3. 2009- 2010 годы: антикризисные меры

В кризис для значительного числа жителей Латвии отъезд стал единственной возможностью не оказаться на дне. Безработица росла, зарплаты и социальное обеспечение ужимались, многие к тому времени взяли ипотечные кредиты, которые не могли выплатить. Вместе с тем, выросла и значимость неэкономических причин — неверия в перспективы (свои или детей) в Латвии, неуверенности в будущем. У многих к тому времени за рубежом были родственники или знакомые, готовые помочь сориентироваться. Уезжали как высокообразованные, так и менее образованные люди. Но по разным причинам. Вторые чаще теряли работу, первые — чаще по неэкономическим причинам, несмотря на наличие работы в Латвии.

В этот период поток эмиграции удвоился.

4. 2011-2014 годы: люблю страну, не люблю государство

Экономическая ситуация в Латвии стала потихоньку налаживаться, но разочарования кризисного периода («не вижу для себя будущего в Латвии», «люблю эту страну, но не люблю государство») возымели долговременные последствия. Многие уже не верят в историю успеха. Они осознали, что гарантий от потери работы и жесткого урезания зарплаты в Латвии нет. На поддержку государства рассчитывать не приходится. Если теряешь работу, на пособие детей не прокормишь. Хоть в последнее время и делаются шаги навстречу семьям с детьми, но пока они неконкурентоспособны на европейском фоне.

Люди не торопятся с отъездом, ищут интересные предложения по Интернету, консультируются заранее с друзьями-родственниками там... И уезжают. Увы, этот процесс стал «нормальной» составляющей жизни.

В кризисные и послекризисные годы (2009- 2014) Латвия потеряла более 6% жителей.
 

Что происходит с национальной идентичностью эмигрантов?

Большинство эмигрантов-латышей обеспокоены тем, чтобы их дети сохранили язык родителей. На это указали около 70%.

Государство старается помочь таким семьям — создает программы адаптации детей к учебе в школах Латвии в случае возврата. Увы, вряд ли один языковой фактор может послужить поводом для возвращения в Латвию.

После переезда за границу люди, чей язык общения в семье был только латышским, лишь в 65% случаев таким его и сохранили. Еще 6% добавили к латышскому языку в семье какой-либо еще язык. Причем среди женщин процент сохранивших латышский язык как семейный гораздо ниже. Что немудрено. Многие латышки за рубежом (или до отъезда) выходят замуж за иностранцев и меняют свой язык. В списке причин отъезда у женщин около 15% — «брак с иностранцем». В итоге, у детей знание латышского уже заметно падает.

В русскоязычных семьях процент сохранения языка гораздо выше. Среди тех, кто в Латвии говорил в семье по-русски, 79% продолжают на нем говорить. Лишь 17% переходят на другой семейный язык.

В смешанных семьях, которые в Латвии общались на обоих языках, сохраняют тот же стиль общения за рубежом всего 50%; 18% полностью перешли на латышский; 16% — на русский и еще 16% — на другие языки.

Чисто латышские семьи из новой эмиграции в 69% случаев чувствуют себя тесно или очень тесно связанными с Латвией. В русскоязычных семьях этот показатель ниже — 55%.

Чем чреват для Латвии массовый отток людей?

На недавнем семинаре в Брюсселе по проблемам старения общества меня спросили, а что такого ужасного для Латвии в эмиграции? Европа не видит в этом особой проблемы. По-моему, минусы очевидны: страна съеживается буквально на глазах. Но начнем с плюсов, которые и вправду есть. Первый — это разгрузка социальной системы. Было бы очень тяжело, если бы все люди, которые не могут найти в Латвии работу, остались здесь и сидели на социальных пособиях. Кроме нагрузки на бюджет они бы постепенно теряли квалификацию и деградировали. А наше исследование показало, что подавляющее большинство уехавших оказались на новом месте более вос- требованными, чем в Латвии, и использовали свои навыки. Хотя, конечно, без проблем не обошлось — у многих тут остались без присмотра дети. Второй — эмигранты шлют сюда деньги в помощь оставшимся родным. Сегодня это около 3% ВВП Латвии. Деньги вливаются в экономику Латвии и разогревают внутренний рынок. Но понятно, что этот поток остановится, когда некому будет больше слать деньги. Третий — каждый четвертый эмигрант надеется в будущем основать предприятие в Латвии или помочь своему предприятию за рубежом наладить коммерческие контакты со своей родиной. То есть эмигранты могут быть агентами Латвии за рубежом, которые улучшают внешние экономические связи своей родины. Таким мостиком из Европы. Четвертое — многие рассчитывают приехать сюда жить на свои приличные заработанные на Западе пенсии. И это будет серьезная подпитка нашей экономики. Скажем, если вернется 10% со средней пенсией под 600 евро в месяц — это 200-300 млн. евро в год. Минусов, увы, гораздо больше. Главный — потеря демографического потенциала: уезжают женщины детородного возраста и молодые мужчины. Соответственно, население Латвии убывает все с большей скоростью. Казалось бы, до Эстонии с ее 1,3 миллиона нам далеко! Но это сравнение некорректно. Мы двигаемся из разных исходных точек. Они — из полутора миллионов, а мы — из 2,5 миллиона. И психологический эффект тут очень важен. Латвия становится все менее привлекательной для предпринимателей и инвесторов. Местных и иностранных. Если у них и есть тут бизнес или планы на него, уменьшение числа потенциаль- ных клиентов явно не стимулирует их к расширению деятельности. Поддерживать бизнес становится все труднее и гораздо страшнее открывать новый. Кроме того, рабочей силы ста- новится все меньше. Все сложнее найти профессионалов определенной квалификации. Например, недавно открылась аутсорсинговая компания, которая занимается бухгалтерским обслуживанием компаний в Европе и Америке. Им надо найти 150 толковых специалистов, способных работать быстро, без ошибок и на английском. И это оказалось нелегко.

Негативный психологический эффект влияет и на тех, кто пока остался. А я что, глупее? Все уезжают, устраиваются, а мне тут что ловить? Не надежней ли будет сделать ставку на более
стабильную страну?

Отток населения провоцирует ухудшение и снижение качества социальных услуг — здравоохранения, образования. Условно, если в каком-нибудь небольшом латвийском городке становится вдвое меньше людей, встает вопрос, рационально ли там содержать больницу, не стоит ли закрыть часть школ?.. Наше высшее образование уже столкнулось с резким уменьшением числа студентов. А значит, финансирование вузов сокращается, им труднее
привлечь и удержать квалифицированных преподавателей.

Еще один очевидный минус — утечка мозгов. Доля высокообразованных людей среди эмигрантов превысила долю людей с высшим образованием того же возраста в Латвии. В нашем
анкетировании приняло участие 179 докторов наук!

В общем, наши потери огромны.

Каковы шансы на возвращение эмигрантов?

Примерно четверть мы точно потеряли навсегда. Они утверждают, что не вернутся никогда и ни при каких обстоятельствах. Большая часть в ближайшее время вернуться не планирует, но не исключает для себя этот вариант при определенных обстоятельствах или на склоне лет.

Если смотреть на вещи реально, наиболее массового возвращения мы можем ожидать лишь тогда, когда наши эмигранты заработают себе на пенсию. В Латвии, в тихом месте, на природе, с достойными деньгами они будут чувствовать себя совсем неплохо.

Что мешает возвращению? Тут ответы такие. Не могут найти подобающую работу с приемлемой зарплатой, социальную защиту, возможность профессионального роста. Даже в кризис люди понимали, что в больших странах работу найти легче, а если и потеряешь — германский или британский рынок труда сможет предложить гораздо больше вакансий.

И конечно, многих там держат дети. Если они уже там ходят в садики и школы – их нелегко перетащить в новую языковую среду.

Более других склонны вернуться в ближайшие 5 лет следующие категории людей: латыши (в сравнении с эмигрантами других национальностей), молодые люди до 30 лет (за исключением
студентов, которые учатся за рубежом), мужчины (в сравнении с женщинами), люди без высшего образования, не использующие свою квалификацию, те, кто раньше жил на селе или в малых
городках, у кого в Латвии семья, живущие в Ирландии и республиках бывшего СССР...

Среди мужчин более склонны к возвращению малообразованные, а среди женщин — наоборот.

На мой взгляд, лучше не думать, как вернуть, а думать, как сотрудничать с теми, кто там есть. Пользы от них в смысле экономических связей и внедрения в Латвию инноваций может быть очень много.

Кто восполнит потери населения Латвии?

Иммиграционная политика, ориентированная на привлечение в страну дешевой и неквалифицированной рабочей силы, несет в себе серьезные риски. Мы видим тому примеры во Франции, Германии. Британии... Это джинн, которого легко выпустить из бутылки, но назад загнать куда сложнее.

Мое мнение — надо привлекать в Латвию квалифицированную молодежь. В первую очередь, этому способствуют иностранные студенты вузов. Если иностранец тут отучился, ему будет проще тут жить. Для этого вузам надо давать больше предложений образования на английском языке. И не чинить препятствий в найме на работу англоязычных преподавателей и профессуры без знаний латышского.

К примеру, эстонцы, будучи не менее озабочены сохранением национального языка, чем латыши, разрешают в своих госуниверситетах обучение на английском. И у них гораздо больше
доля иностранных студентов. Хотя, в принципе, наши вузы вполне конкурентоспособны. И тогда есть шанс, что в Латвию будут приезжать перспективные молодые люди.

Результаты опроса достаточно близки к истине

Отражают ли результаты опроса реальную картину нашей эмиграции? На сто процентов удостовериться в этом трудно. Надо было бы заказывать выборки из регистров жителей в статистических управлениях всех многочисленных стран, где живут выходцы из Латвии. Но это слишком дорого и не факт, что точно.

Официальная статистика зачастую далека от идеала. И там все равно не было бы данных по образованию эмигрантов. А главное — в Великобритании, куда активно перебираются наши
соотечественники, регистра жителей вообще нет, а статистика по выданным номерам соцстрахования «не знает», остался человек там или вернулся.

Рознится и статус наших неграждан за рубежом: в одних странах они приплюсовываются к людям без гражданства, у других наши «фиолетовые» паспорта все же рассматриваются как
латвийские.

Думаю, что наши результаты не идеальны, но достаточно близки к истине. Мы использовали широкий набор каналов связи, и трудно представить, что какая-то важная часть целевой аудитории не видела наших приглашений к участию в опросе. А то, что какие-то группы менее активно отвечали, это исправлялось по общепринятой методике.

Мы провели большую работу, сравнивая наши результаты с теми, что показывают регистры жителей в странах, где они есть, и другие официальные источники (Eurostat, OECD, данные об
образовании из переписи населения 2011 года в принимающих странах — увы, более свежие недоступны). Если сравнивать эти данные по количеству латвийцев в разных странах, их возрасту, полу, образованию и длительности проживания за рубежом — больших расхождений нет. А те, что есть, корректируются.

Пользуясь случаем, от лица всей команды хочу сердечно поблагодарить всех участников опроса, которые суммарно потратили на заполнение анкет ТРИ ЧЕЛОВЕКО-ГОДА.

Михаил Хазан, профессор Латвийского университета

"Открытый город"

06-07-2015
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№7-8(112-113)Июль - Август 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Из "Пионера" в миллионеры
  • Дидзис  Шмитс: Инвестиции в Латвию не привлечет даже Иисус Христос
  • Предприниматель из Австрии: "Не топите бизнес!"
  • Беларусь - Латвия: Соседство с удовольствием
  • Наш мозг не стареет!