Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Нормальный человек власти не желает, следовательно, власть всегда у ненормальных.
Джордж Оруэлл, английский писатель
Latviannews
English version

Станислав Бука: «Обучение на русском в вузах — несомненный плюс для Латвии»

Поделиться:
Станислав Бука/bsa.edu.lv
В начале июня Конституционный суд признал несоответствующей Сатверсме законодательную норму, требующую осуществлять обучение в частных высших школах и колледжах только на государственном языке. По мнению суда, таким образом ограничивается возможность вузов быть конкурентоспособными. Но отмена «языковой нормы» произойдет с почти годовой отсрочкой — с 1 мая 2021 года. Не связано ли это торможение с поиском новых ограничительных лазеек, и сколько студентов, которые могли учиться на русском языке, за два года потеряли частные вузы, рассказывает председатель сената Балтийской международной академии Станислав Бука.

Скандальный фон

Конституционный суд был непреклонен в отношении «языковых послаблений» для частных школ, дошкольного образования. А для вузов принял двоякий вердикт…
Да, само решение достаточно необычное для последних лет. Во всяком случае, в отношении образования на латышском языке в частных школах и детских садах такого не было. По всей вероятности, судьи на этот раз подходили к вопросу не столько с политической точки зрения, сколько с той аргументацией, которую изложили истцы. А истцы в этом вопросе не только политики от оппозиции. Естественно, что принимали участие и представители рижских частных вузов, потому что языковая проблема касается всей их деятельности.

Думаю, сказалось и то, что рассмотрение дела оказалось очень резонансным. Причем не только для частных вузов, но и для всей системы латвийского образования. Параллельно за это время произошло несколько серьезных скандалов в сфере высшего образования. Например, с ректором Латвийского университета. Глава Министерства образования Илга Шуплинска, основываясь на заключениях своих чиновников, усомнилась в законности состоявшихся в ЛУ выборах ректора, которым стал Индрикис Муйжниекс. В результате правительство не утвердило Муйжниекса в должности ректора ЛУ. Однако суд признал это решение правительства незаконным.

Громким оказался и скандал вокруг запланированной реформы высшего образования, в результате которой университеты могут лишиться автономии. Министерство образования и науки собирается ввести двухуровневую систему управления государственными и частично частными вузами — с сенатом и советом, причем в состав последнего смогут входить люди, не связанные с вузом. Фактически это означает, что управление вузами перейдет в руки министерских чиновников.

И здесь язык — лишь одна из частей темы об автономии вузов, которая приобрела такой широкий характер.

То есть во всех этих решениях законотворцев мы видим реальную попытку идти против европейской тенденции и урезать возможности вузов самостоятельно принимать решения. А ведь многие судьи сами доктора наук и преподают в вузах. И они прекрасно понимают последствия такого процесса.
На все это накладывается еще решение о получении некоторыми вузами исключительных прав. Речь идет о Рижской экономической школе, Рижской юридической школе и одной из структур РТУ — Рижской бизнес-школе. Это связывает проблему языка преподавания в вузах с правом на ведение конкурентной борьбы. Почему одним можно, а другим нет?

Нарушается право вузов на собственность, на равенство собственности. Эти две темы сейчас выделены в отдельное судопроизводство и будут рассматриваться Конституционным судом в июле. Это тоже необычное событие в истории суда Сатверсме. У юристов еще никогда не было таких сценариев, когда сначала Конституционный суд принимал решение о рассмотрении дела в письменном виде, затем принимал решение о проведении дискуссии с приглашением экспертов и после этого принимал решение только по одному из пунктов, выделяя два новых дела и перенося все это на следующий период. То есть дело получилось чрезвычайно многослойным и необычным.

Переходить на красный свет нельзя. Но можно

Если вернуться к языковой норме, что на практике следует после такого не совсем понятного решения? Норма неправомерна уже сегодня, но вступит в силу только через год?
У истцов вызывает удивление тот факт, что суд указал срок для вступления своего решения. С одной стороны, на сегодняшний день признано, что статья 56.3 Закона о вузах, запрещающая образование на русском языке в частных вузах, неконституционна, она нарушает статьи Сатверсме. И это означает, что данная неконституционность признана с момента оглашения вердикта, то есть 10 июня.

С другой стороны, суд говорит, что новое требование вступит в силу только с 1 мая следующего года. Это равносильно утверждению, что переходить на красный свет — незаконно, но ПДД относительно красного света как нарушения закона вступит в силу только через год.

Я спрашивал у юристов, а что будет, если я с завтрашнего дня начну делать то, что суд признал правильным, учить на русском языке? Они говорят: ничего не будет. Суд признал, что это не противоречит Конституции Латвийской республики. Но это, конечно же, теоретический спор.

Возможно, этот год дан вузам на то, чтобы подготовить программы на других языках?
Нет. У этого решения есть второе дно. Фактически законодателю дается год, чтобы он смог сформулировать и принять решение, которое не будет противоречить Сатверсме. И законодатель может принять компромиссное решение. Например, разрешить преподавание из иностранных только на английском языке или только на языках Европейского союза.

Все понимают, что главным языком, вокруг которого были споры, является русский. И это плохо на практике с одной стороны, а с другой — показывает, что ситуация очень политизирована. И те, кто принимал решение, на мой взгляд, нанесли вред своей же системе образования. Потому что это лишает всю нашу систему вузов конкурентных преимуществ в экспорте высшего образования. Этим преимуществом на сегодняшний день пользуются университеты Эстонии, которые резко увеличили прием студентов на отделения с русским языком обучения, ряд литовских университетов, университеты Польши и Чехии, где есть программы на русском языке, и даже итальянские университеты, открывшие на русском программы обучения бизнесу и экономике.

Желающих учиться на английском все больше

Латвийский университет и РТУ, у которых русского как языка преподавания вообще нет в арсенале, утверждают: количество зарубежных студентов с каждым годом растет. А как в частных вузах выглядит статистика за последние два года — с того момента, когда было принято решение о запрете обучения на русском (на иностранном языке разрешается осуществлять обучение по таким программам, где это необходимо для достижения целей обучения (языковые и культурные программы. — Прим. ред.)?
Да, у нас тоже увеличилось количество обучающихся на английском языке из разных стран, в том числе из стран постсоветского пространства. Но никто не может пока сказать, как перевод программ на английский язык отразился на качестве преподавания того или иного вуза. Потому что одномоментный переход на программы с английским языком обучения — непростой процесс, и в первую очередь для тех, кто поступает в вузы. А Латвия установила одни из самых высоких требований к поступающим — уровень владения языком B2.

Для студентов это означает, что фактически мы находимся на одной конкурентной площадке, например, с вузами Великобритании или той же Мальты, при этом есть страны, которые принимают студентов с уровнем В1. Кстати, по программе Erasmus к нам могут приезжать студенты, у которых уровень владения английским языком В1. И это не мешает им ориентироваться в пространстве Erasmus и учиться. Это языковое требование действует и в этом году, и его никакой суд не отменял.

К тому же одномоментный переход в течение полугода вряд ли можно обеспечить сотнями преподавателей, которые должны профессионально владеть английским на таком уровне. Поэтому уровень преподавания в вузах очень разный.

Есть еще вопрос. Почему к студентам, которые приезжают к нам на обучение с английским языком, нельзя добавить тех, кто приезжает и хочет учиться на русском? Да, мы увеличили прием в частные вузы студентов с английским языком и на английском языке. У нас сейчас около 10 программ, которые мы можем предложить на английском языке. Но одно другому не мешает. Что плохого в том, что у нас было бы увеличение на английском плюс рост на русском языке, где наши частные вузы являлись практически монополистами.

До прошлого года (вузам дали реализовать уже начатые на русском языке программы до конца) мы были страной номер один, которая в ЕС предлагала обучение на русском языке. И это давало дополнительные преимущества нашей системе высшего образования.

Министр другой, а риторика та же

Чего боялись законодатели, принимая решение о запрете русского как языка преподавания? Может быть, в частные вузы поступали те, кто хуже владел государственным языком?
Сейчас законодательный орган поменялся. Уже не тот министр, который принимал этот закон, но тон остался тем же. Выступления министра как эксперта на слушаниях в Конституционном суде показали, что и министерство, и бывший министр, и некоторые представители Сейма спекулируют святым — государственным языком. И считают, что этот аргумент может перебить все что угодно, независимо от последствий.

Они даже не оценивают то, что делается самими частными вузами в этой сфере. Зачем далеко ходить? Посмотрите опыт Балтийской международной академии в плане поддержки государственного языка. И в Риге, и в филиалах, например, в Даугавпилсе, мы первые программы открывали только на латышском языке. К тому же у нас есть Центр латышского языка, где мы обучаем государственному языку иностранцев и доучиваем своих, кто не смог получить хорошее образование в школе.

Ведь есть студенты, и таких в частных вузах большинство, в возрасте 30+ и даже 39+. Они не получали такое образование, как теперешняя молодежь. И мы фактически доучиваем их латышскому языку. А нас за это еще и наказывают! Мы никогда не получали ни одного сантима и ни одного цента на развитие Центра латышского языка и для обучения госязыку наших студентов, в том числе профессиональному латышскому языку. Поэтому здесь ситуация достаточно сложная.

Вернуться на рынок будет невозможно

Получается, что сейчас вы можете потерять еще один год?
Потеря еще одного года — это фактически потеря наших преимуществ. Нельзя уйти с рынка образования, а потом постараться вернуться на тот же рынок через 3–4 года. Образовательные рынки — это нарабатывание авторитета. Это сложный бизнес, который создается годами. Уход из него с репутацией страны, куда не имеет смысла ехать, потому что в ней могут принять непредвиденные законодательные решения, — при возможности выбора в других странах, приводит к тому, что вернуться туда почти невозможно. Это огромная проблема.

Мы за три года потеряем так много, что у нас не будет финансовых ресурсов, которые позволили бы провести маркетинговые и рекламные кампании, убедить агентов, чтобы они снова набирали для нас студентов, убедить родителей, что мы безопасная страна, что мы гарантируем обучение на протяжении всего периода… Это все стоило больших денег, усилий, работы со студентами, с выпускниками, прессой, интернетом. Думаю, что это будет почти невозможно.

За попытку объективности судей Конституционного суда уже спасибо. Хотелось бы отметить, что еще на стадии обсуждения фактически ни одна инстанция не высказалась в поддержку спорной нормы 56.3 в Законе о вузах, которая вводила запрет на обучение на других языках. Совет высших учебных заведений в лице Яниса Ветры очень четко выступал и аргументированно доказывал, что это нарушение автономии, что это ведет к потери конкурентной способности сферы высшего образования. Представители Торгово-промышленной палаты, Конфедерации работодателей, Британско-латвийской торговой палаты, Ассоциации частых вузов высказывались против. В свое время письмо не провозглашать поправки подписывала даже Конфедерация пенсионеров. Против были все. А кто подписался в поддержку этой статьи? Карлис Шадурскис и Ина Друвиете.

Друвиете говорила о том, что маленький язык проигрывает большому. Она, безусловно, права. Но она не говорит о том, что на сегодняшний день большим языком является, например, английский. И он гораздо более агрессивен по отношению к латышскому, чем русский язык. Здесь есть лукавство со стороны даже филологов, к которым относится Друвиете. Это политика, хотя ни ода партия, кроме Национального объединения, открыто не заявила, что поддерживает спорную поправку.

Такие решения работают против Латвии, а не за Латвию. Против латышского языка, а не за латышский язык. И скажу последнее: как раз в мае и июне выходят мировые рейтинги вузов. Посмотрите на эти рейтинги и оцените, как там выглядят наши вузы. Единственный вуз, который можно похвалить за результаты — это Рижский университет имени Страдыня, который не только имеет много иностранных студентов, но который за счет своей медицинской части смог пробиться в этот рейтинг.

Но наш лучший университет в мировом рейтинге — РТУ находится в списке с 650-го по 700-е место в мире. В то время как Тартуский университет входит в третью сотню. И это лучший результат среди всех балтийских вузов. Дальше идут литовские вузы — 500–600-е места. А наши в основном — 800–1000-е. Тот же университет им. Страдыня, хотя для медицинского университета это прекрасный результат.

Так что знаменитая фраза Карлиса Шадурскиса, когда он, отвечая на вопросы после принятия статьи 56.3, сказал, что мы сначала должны добиться высокого качества преподавания в университетах, а потом дать им автономию, — не работает. Ему даже в голову не приходит, что автономия в других странах как раз и обеспечивает и качество, и рейтинг, а не наоборот. И это трагедия тех, кто принимает решения.

Полина Элксне/«Открытый город»

09-07-2020
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№8(125) Август 2020
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Латвийские продукты снова на российском столе
  • Татьяна Фаст: "Рижанин -- это национальность"
  • Юрмальчанин на веслах пересек Тихий океан
  • Господин хороший Орлуша:"Ефремова ни на кого не меняем"