Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Тот, кто выигрывает войну, никогда не перестанет воевать.
Эрнест Хемингуэй, американский писатель
Latviannews
English version

Полина Побережская: «Точки на глобусе, чтобы там ходили розовые кони, не существует»

Поделиться:
Полина Побережская: хорошее настроение на фоне «Ненастья».
Недавно в галерее Happy Art Museum прошла первая персональная выставка «новой рижанки» — российско-израильской художницы Полины Побережской.

Ее картины повествовательны — легко читаются, захватывают и не отпускают, пока не дочитаешь до конца. Причем все эти истории — об авторе, а он приближается к той степени откровенности, когда в чем-то личном для художника посетитель начинает видеть свое. Причем каждый.

Любой художник в своих работах предъявляет себя. Вопрос в том, сколько процентов этого «я» остается на холсте и не проявляются ли они преимущественно в узнаваемом почерке, в форме. Почерк Полины узнаваем, но не в нем главное. Она не уходит в эксперименты — форма у нее поставлена на службу содержанию и не выпячивает себя. Художница не придумывает, о чем бы написать, — она пишет о том, что знает лично. Пишет свою жизнь как сказку, снабжая множеством подробностей, и это приближает сказку к были.

Полина Побережская родилась в Новосибирском академгородке, училась на курсах станковой живописи при Новосибирской архитектурно-художественной академии, изучала технологию предпринимательства в Новосибирском государственном педагогическом университете и получила там диплом по специальности «Учитель труда и рисования». В Новосибирском классическом институте изучала психологию, в Санкт-Петербургском государственном университете — социальную психологию. Переехав в Израиль в 2006 году, окончила отделение визуальных коммуникаций Школы искусств при Открытом университете, несколько лет занималась в мастерской члена Союза художников Израиля Вольфа Бульбы, а перебравшись в Латвию в 2014 году, нашла себя в сфере графического дизайна, видеографики, мультипликации, полиграфии, живописи, книжной иллюстрации: книги с иллюстрациями Полины Побережской были изданы в России, Израиле и Латвии.

Замужем за Евгением Эрлихом, который работал спецкором телеканала ТВ Центр (Москва), собкором REN TV и журналистом RTVI в Израиле, шеф-редактором израильского «9-го канала‎», был главой Балтийского бюро RTVI, а ныне является главным редактором программы «Балтия» телекомпании «Настоящее Время».

Это большое слово — «художник»

— «Художник» — такое большое слово... Мне больше нравится слово «иллюстратор» — я как бы прикрылась им, и ко мне никаких претензий, — говорит Полина. — На заказ работать легче — ты несешь всего лишь половину ответственности за итог. А если ты объявил себя художником — могут спросить: где твой членский билет? Сколько работ у тебя продано за миллионы? И где твои страдания? А я даже и не страдаю. То есть я, когда страдаю, не могу рисовать как раз.

Это счастье, когда не нужно соответствовать чьему-то представлению о том, каким должен быть художник.

Тем не менее ни один герой ваших картин не светится откровенным счастьем. У вас если счастье — то глубинное, потаенное. Это картины интроверта?
Я ужасный интроверт.

Но вы же умеете улыбаться — я вижу.
И я искренна в этот момент. Просто лучше, чем одной у себя дома, мне не бывает никогда.

Картины отнимают энергию?
Да, конечно. Но ведь они появляются, когда уже не могут во мне оставаться, так что к ним никакой особой претензии нет. У меня очень мало энергии от природы, я подпитываюсь только одиночеством. А когда я одна — чувствую, что восстанавливаюсь, что все дырочки во мне зарастают. Убежала, закрылась, ничего не стала включать — мне нужно, чтобы тишина была... Я даже могу просто сидеть, раскладывать мысли по местам, наводить в них порядок. Но пока не обнулюсь, не расчешу мысли — будет тяжело.
 
Картина «Ангел на облаке».
Картина «Отпускаю».

Рига — маленький Лондон

Все два десятка картин, которые мы увидели на выставке, были написаны в Риге. Каким вы впервые увидели наш город? Помнится, вам посоветовали Ригу как «Лондон для бедных».
В свое время за купленную здесь недвижимость давали вид на жительство — это была программа ВНЖ. Уже В 2014 году те, кто был не согласен с происходящим в России и кто понимал, к чему все идет, размышляли, куда бы уехать. И если не хватало денег на Лондон — ехали сюда.

В Лондон уехали те, кто может себе позволить наслаждаться жизнью и не работать. А Рига обрела людей деятельных, готовых делиться, отдавать.

Мне безумно нравятся те, кто сюда приехал, — это прямо здоровый русский человек сюда приехал! Он чем-то занят, что-то открывает несмотря на все сложности, без особых соплей и даже разочарований. Изменились условия — значит, движемся дальше в новых условиях.

Вы общаетесь с этими людьми?
Конечно.

И кто они — не обязательно художники?
Нет, совсем не художники. Я сама по себе необщительный человек, мой проводник во внешний мир — муж, контакты мы нарабатываем через него. А может быть, просто художники сюда не приехали?

Российским художникам было бы действительно сложно влиться в среду латышских коллег.
Я родилась и выросла в Сибири, там тема межнационального общения не всплывала вообще. А когда я начала путешествовать — узнала, что такая ситуация, как здесь, существует во многих странах, причем там она обострена значительно больше. Мы пожили в Израиле, и по сравнению с тем, что было там, здесь все просто прекрасно. Мы, конечно, до конца не понимали, куда едем, расспрашивали местных жителей. Одни говорили: ни в коем случае не сюда, отсюда все валят. Другие: это лучшее место на земле! Причем первых и вторых было поровну. Меня это только радовало, потому что если существует два кардинально противоположных мнения — значит, есть выбор, и как нам захочется — так и будет. В итоге мы живем в «лучшем месте на земле».

Когда человек впервые приходит к кому-то в гости, он видит или хорошее, или плохое — в зависимости от характера.
А еще все зависит от того, откуда он пришел в гости. Мы жили под Тель-Авивом, в городе Ришон-Лецион, — приехали сюда с совершенно другого края жизни и видим, как здесь хорошо. При том что я очень люблю Израиль — за те 10 лет, которые мы там пробыли, он дал мне значительно больше, чем Россия за всю предыдущую жизнь. Это не бытовое сравнение — я имею в виду все то важное, что помогает мне сейчас. И если бы не война, мы бы вряд ли оттуда уехали. Там есть то, чего ни за какие деньги не купишь: это очень теплая страна в смысле отношений между людьми. Например, в Израиле все заинтересованы в том, чтобы ты выучил иврит, в тебя вкладывают язык, с тобой носятся ну просто как с маленьким ребеночком, танец с бубном исполняют, любят тебя за каждое сказанное слово. Ты не можешь в эту игру не включиться и буквально через полгода балдеешь сам от себя, потому что — говоришь, потому что ты — крутой.

Мы уезжали из-за меня, и мне было очень стыдно: люди там живут и функционируют во благо страны, а я беру и уезжаю... Но я разрешила себе быть трусишкой. В Латвии нет землетрясений, нет терактов, нет войны, никто никого в автобусе не режет — значит, все хорошо. А минусы есть везде. Такой точки на глобусе, чтобы там ходили розовые кони, вообще не существует. И ты выбираешь место, с которым у тебя складываются отношения. Когда я сюда впервые приехала — было ощущение, что я приехала домой.

С архитектурой отношения сложились?
Я всюду, куда могу дойти, хожу пешком: это огромное удовольствие. Иду, смотрю наверх, как немного такая — умалишенная, и думаю: я дитя девятиэтажек, а эти люди родились тут. Наверняка они с совершенно другим сознанием люди! Ведь не может же быть, чтобы все это великолепие в них как-то не записалось, где-то не осело. Не знаю, как это сказывается на душевных качествах людей, но что здесь с эстетикой все обстоит лучше, чем в очень многих местах, — это абсолютно точно. Именно в Латвии — в Литве уже не так. Я очень люблю Вильнюс, но жить хочу в Риге. С Эстонией у нас тоже очень теплые отношения сложились, но там я тоже не хотела бы жить. На данный момент я живу ровно там, где хочу.

Рисуем бутылку

— Я была в полнейшем восторге от персональной выставки Алексея Наумова «Бесконечный пейзаж» в Латвийском Национальном художественном музее, — меняет тему Полина. — Там все во мне отозвалось — и иллюстрации, и картины. А с так называемым актуальным искусством у меня отношения сложные. Я не только за классику — категорически нет, я где-то посередине. После того как стало возможно делать хорошие фотографии, я не очень понимаю картины, на которых все так, как было на самом деле.

Без добавленной художником ценности.
А когда человек добавляет к увиденной натуре еще и себя, рождается что-то третье. И если такое «третье» совпадает с моими ощущениями — это радость. Ты входишь с художником в резонанс. Я просто влюбилась в работы Алексея Наумова — в его мир улетаешь сразу же. О таком учителе можно только мечтать.

В Израиле вас обучали искусству быть собой.
Я попала в Израиль, когда уже получила в России академическое образование, и через год поступила там в Школу искусств при Открытом университете. Я была одна русская в группе — на чужой территории, говорить почти не могу, дома маленький ребенок, сплошные стрессы... Мы начали учиться, и вот в расписании стоит урок рисунка. Я думаю: тут-то я им наконец себя и покажу! Нам выставили какую-то композицию с бутылкой, я рисую, ко мне подбегают студенты, смотрят, балдеют: вау! И я готовлюсь к тому, что сейчас настанет мой звездный час. Конечно, по итогам мой рисунок очень отличался от других, потому что был построен по осям, были овалы прорисованы, все хорошо. Учитель спрашивает: какой рисунок сильно выделяется из всех? Все отвечают: ну конечно, Полинин. Так вот, говорит учитель, такое мастерство уже никому не нужно, потому что так может рисовать любой. А бутылка может быть вот такой, или вот такой, в ней должна быть часть вас, иначе она никому не интересна.

Так что теперь я знаю: точное изображение того, что уже существует, никому не интересно. Не может быть просто красиво — должно быть еще и умно. В рисунке должен быть смысл.
Но ведь в contemporary art, которое вы не принимаете, мысль вообще бежит впереди изображения!

Если ты представляешь свой проект, а потом начинаешь объяснять, что он означает, — все, считай, что ты проект завалил. А вот если тебе не требуется никаких объяснений — значит, все получилось. Во всем нужно соблюдать баланс. Для меня главный критерий оценки произведения — появилась ли у меня благодаря ему новая мысль. Если появилась — это высший пилотаж, и мое сердце принадлежит увиденному. А красиво или нет все сделано — это уже отходит на второй план.

Усыновленная «штучка»

В своих картинах вы очень откровенны — в том смысле, что не прячетесь за мазками, не скрываете, какая вы есть.
Сейчас я думаю: а кому это надо? У меня очень иллюстративные картины. Но я не стараюсь ими что-то объяснить — наоборот, всегда считаю, что их будет рассматривать умный человек, и потому ни в коем случае нельзя переборщить с объяснениями. Это было бы оскорбительно. Когда я сталкиваюсь с чем-то таким в кино, в книгах, всегда думаю: оставьте меня в покое, я могу все понять сама! Но законченность какая-то в картинах быть должна. В них оседают ощущения — из моей жизни или не из моей, просто я их в каком-то кино высмотрела или в книжке вычитала. И во мне что-то от них осталось — такая штучка.

Которая теперь стала вашей.
Да, конечно. Она начинает во мне сидеть и расти. И пока я ее не нарисую, она меня не отпустит, так что легче нарисовать.

Как долго работаете над картиной? Ведь если нужно зафиксировать эмоцию — значит, нужно спешить?
Я пишу очень долго. Сначала вся работа идет внутри — картина вызревает и начинает мучить. Если я где-то стою, в какой-нибудь очереди, — ловлю себя на том, что рисую у себя в голове. Меня это даже забавляет. Я хватаю момент — эмоцию, ситуацию, которая во мне отозвалась, — все это складывается в какую-то композицию. И когда примерно понимаю, что вот оно, уже образовалось, вызрело, — перехожу на маленькие эскизы, додумываю, дотягиваю. Но чтобы сохранить начальное ощущение, уже придумываю какие-то моменты от себя.

Вы добиваетесь моих ощущений?
Не ваших — своих. Я про вас не думаю в это время совсем. Даже ни про кого не думаю. Ничего не постирано, не приготовлено, но пусть меня лучше никто не трогает. Это моя медитация.

Не писатель, а рисователь

Художник говорит картинами. Для вас назвать сына солнышком — мало, надо сделать его на полотне рыжим, надо сделать его львом, потому что он Лев по знаку зодиака. А для того, чтобы совсем было понятно, что он солнышко, рядом нужно разместить голубоватого Тельца с полумесяцем на голове. Такой вот долгий подход к объяснению в любви к конкретному человеку.
Нет, эта работа называется «Совместимость» — она про отношения, про то, что в жизни бывает такое, чего не может быть. Солнце одновременно с луной на небе практически не появляются, лев никогда не сможет сидеть спокойно рядом с быком, а я говорю: почему нет? Сможет! Ведь у меня на картине — смог?

Получается, что я увидела что-то совсем другое.
И этим меня только порадовали.

Вы настолько ничего о себе не скрываете, что в рассказах о собственных переживаниях подходите к черте, за которой каждый узнает себя. И ваша личная история перетекает в мою.
У меня есть подруга в Израиле — учитель в обычной школе. Она раздала детям мои работы, чтобы они сочинения по ним написали. Это было чудесно: во-первых, они нашли, что написать, во-вторых — у них это выросло в какие-то рассказы. Совершенно ничего общего с тем, что я рисовала, и это самое для меня драгоценное. Я что-то запаковала в свои рисунки, а они это распаковали во что-то совсем другое.

Когда вы работаете иллюстратором, сначала идет текст, потом картинка, а здесь из картины вытекает текст.
В какой-то момент я поняла, что я не писатель, я рисователь. Я какие-то рассказики рассказываю — просто они без языка. Рассказа нет, а иллюстрация к нему — есть.

Неоторванная нога

— Я не собираюсь в Латвии никого собой очаровывать или завоевывать чужое пространство — мне моего пространства вполне хватает, — говорит Полина. —Мы уже полгода делаем большой проект в Америке — я рисую, мои иллюстрации «оживляют» и делают из них видео. Я рисовала для журналов, занималась дизайном...

То есть, переехав в Латвию, вы продолжаете вести жизнь гражданина мира?
Здесь я проиллюстрировала несколько книг, сделала инфографику для международного телеканала на местном телевидении. Конечно, не будь рядом мужа, я не могла бы позволить себе так много заниматься творчеством — шпарила бы дизайн, который кормит, и все. А муж дает мне возможность быть художником, выбирать, хочу я работать с каким-то заказчиком или не хочу. Я очень благодарный человек. Быть в отношениях — однозначно труд, причем с обеих сторон. И уважение, и компромиссы, но прежде всего — благодарность. Без взаимной благодарности просто в принципе невозможны никакие отношения. Даже город нужно благодарить за то, что он такой и позволяет в нем жить. И потому я хожу и благодарю Ригу: она меня приняла и мне здесь хорошо.

Уезжать не думаете?
Сейчас невозможно ничего планировать — мы уже бросили это делать. Есть план на год? Супер, отлично. На этот год планы в Латвии у нас есть.

Следующая выставка в список намеченных дел входит?
Уже даже эту выставку запросили в разных местах — на мое удивление. В Таллине захотели, чтобы я привезла туда свои картины. В Израиле тоже кричат: привози, привози! — там вообще не было бы никаких проблем все устроить. Да и здесь мои картины, может быть, переберутся в другое место — нужно, чтобы они тоже погуляли маленько. А новая выставка... Все так непредсказуемо, что я даже не знаю, какие у меня творческие планы. Я и эти-то картины не собиралась выставлять — они просто висели у меня дома. Они накапливались, накапливались, и муж, и все стали говорить: нужна выставка! Так что запрос поступил извне — а я затаила дыхание и нырнула. Наверное, я даже рада — пока не разобралась. Картины тепло приняли — честно говоря, не ожидала. Мало того, я была уверена, что к ним станут придираться. Мол, ну что это такое — детские рисунки какие-то. Сейчас ведь надо, чтобы было настоящее современное искусство, чтобы нога была оторвана или что-то там еще. А где я и где оторванная нога! Мы с ней на разных полюсах совсем. Писать что-то такое у меня точно не получится — будет фальшиво и ни о чем. Так что я делала то, что делала, и вдруг люди стали мне говорить хорошие слова.

Условная «оторванная нога» работает на энергию разрушения. А у вас все — о плюсах, о добре, о гармонии.
Но ведь вы говорите, что все мои картины грустные.

А они не грустные?
Нет! Я радуюсь внутри себя, а людям кажется, что радость должна быть такая: ура! салют! Чтобы все было громко и ярко, чтобы всего было много. Но я действительно люблю радоваться — значительно больше, чем замечать плохое.

Врезка 1 — фотоподпись




Полина с мужем Евгением Эрлихом и сыном Львом.

Страшная тайна

Евгений Эрлих:

«Открою страшную семейную тайну. У меня дома живет зайчик.

Нет, временами, когда дело касается защиты семьи, сына Льва или личного права на свободу, зайчик превращается в разъяренную львицу (впрочем, в это никто не верит, кроме очевидцев, то есть самих испуганных членов семьи).

Но в целом и чаще всего — это испуганный зайчик. Зайчику нравится сидеть дома, в уголке, подальше от новостей и людей. И чтобы кисточка, красочки, музыка, и... хватит, и уже счастье! А вот это все — выставка, суета, интервью, необходимость с кем-то вести переговоры, готовить речь, выходить в свет... ОЙ, НЕЕЕТ!!! Наш зайчик уже на грани срыва, его бьет нервная дрожь. Зайчик боится быть неправильно понятым, не хочет никого обмануть или вдруг навредить. В общем, главный страх зайчика формулируется следующим образом: «Вот придут добрые люди, увидят мои почеркушки и скажут: тью! Да тут смотреть даже не на что! Ни таланта, ни вкуса. Это разве выставка? А разговоров-то было!!! Какая гадость эта ваша заливная рыба...»

Сама по себе персональная выставка — это, конечно, большое событие для художника. Почему? Потому что таким образом художник и ведет диалог с людьми. До этого момента он разговаривал исключительно сам с собой. Но иногда даже зайчику нужен собеседник. Тот может молчать, кивать головой и хлопать ресницами. Важен сам процесс. И вот зайчик выговорился, вздохнул и обратно в домик. До следующей весны».

Людмила Метельская"Открытый город"

Фото: Марис Морканс
16-10-2020
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№10(127) Октябрь 2020
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»