Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Закон - это кристаллизация общественных предрассудков.
Ян Флеминг, английский писатель
Latviannews
English version

Латыши в Третьяковке

Поделиться:
Директор Латвийского Национального художественного музея Мара Лаце на сцене зала «Врубель» Третьяковской галереи. Справа на мольберте — картина Эдуарда Калныньша.
 Латышского художника Карла Гуна заметил сам создатель Третьяковки коллекционер Павел Третьяков, Вилхелмс Пурвитис был учеником знаменитого живописца Архипа Куинджи, многих современных латышских художников лично знала искусствовед Государственной Третьяковской галереи Татьяна Зелюкина, от которой зависело пополнение музейной коллекции.

В Москве презентовали уникальную энциклопедию — «Латвийское искусство в собрании Государственной Третьяковской галереи», в которую вошло 240 репродукций картин, графики и скульптур. Одновременно был подписан протокол о сотрудничестве между Латвией и Россией в сфере культуры.

Рижанки встретились в Москве

«Идея издать такой сборник родилась у меня давно, потому что коллекция работ латвийских художников и скульпторов у нас прекрасная — хотелось сделать подарок Латвийской Республике к 100-летию обретения государственности», — рассказала «Открытому городу» искусствовед, научный сотрудник Государственной Третьяковской галереи Татьяна Зелюкина.

На официальной презентации сборника в стенах Третьяковской галереи она держалась очень скромно. Между тем именно благодаря Татьяне красочный каталог появился на свет. Долгие годы она не только изучала работы латвийских художников и скульпторов, хранящиеся в запасниках музея, но и принимала активное участие в приобретении новых. Более того, Татьяна Зелюкина лично знала многих классиков латвийской живописи, поскольку сама оканчивала Латвийскую художественную академию.

Ее детство и юность прошли в Латвии. В Ригу семья Зелюкиных переехала из Каунаса, когда Татьяне было три года. Ей посчастливилось учиться в 40-й Рижской средней школе, где, будучи старшеклассницей и пионервожатой, она шефствовала над классом, в котором училась сегодняшняя директор Государственной Третьяковской галереи — Зельфира Трегулова. Такое вот совпадение.

«Я хорошо помню директора нашей школы Антонину Павловну Морейн, она всегда ходила в строгом костюме и была очень требовательна к ученикам. И, конечно, с трепетом вспоминаю учебу в Латвийской художественной академии. Мне очень нравился демократизм преподавателей, веселые студенческие вечера, большие столы и лавки, на которых сидели мы, студенты, и наши мэтры — Эдуард Калныньш, Индулис Зариньш, Конрадс Убанс, Борис Берзиньш, Рита Валнере. К ним я потом приезжала, будучи уже сотрудницей Третьяковской галереи, и упрашивала продать свои работы. Так что многих художников, чьи произведения сейчас хранятся в наших запасниках и чьи картины вошли в энциклопедию, я знала лично», — поделилась Татьяна Зелюкина.

Она более 30-ти лет работает в Третьяковской галерее, из них большую часть времени являлась хранительницей коллекции национальной живописи первой половины ХХ века. Во многом именно от ее выбора зависело, работы каких мастеров из республик СССР пополнят музейную коллекцию — коллеги всегда доверяли ее чутью и вкусу. «Нужно знать культуру народа, изучать ее, чтобы проникнуться творчеством того или иного художника, — говорит Зелюкина и добавляет: — Но должен быть еще и глаз, какой был у Третьякова».

Вспоминая об основателе галереи, московском купце и фабриканте Павле Третьякове, Татьяна рассказывает, что в их галерее хранятся работы уроженца городка Зиссегаль Лифляндской губернии (ныне латвийская Мадлиена) Карла Гуна, которого Павел Третьяков приметил, когда тот только начинал творить. Правда, картину «Канун Варфоломеевской ночи», за которую петербургская Академия Художеств присвоила Гуну звание академика, Третьяков приобрести не успел, его опередил другой коллекционер — московский купец Козьма Солдатенков.

Но спустя 50 лет эта работа все-таки оказалась в Третьяковской галерее — Солдатенков в 1901 году завещал картину Московскому Румянцевскому музею, а после его расформирования «Канун Варфоломеевской ночи» был передан Третьяковке. Но многие другие работы Гуна Павел и Сергей Третьяковы все-таки успели приобрести. Пополнялась коллекция работ Гуна в Третьяковской галерее и в советское время.
Посол Латвии Марис Риекстиньш и замминистра культуры РФ Алла Манилова подписывают протокол о сотрудничестве между Латвией и Россией в сфере культуры.
За картину «Канун Варфоломеевской ночи» Карл Гун получил звание академика.
Страницы альбома. В Третьяковке находится примерно 500 работ латышских художников и скульпторов.

Как латыши оказывались в Третьяковке

«В Государственной Третьяковской галерее находится примерно 500 работ латышских художников и скульпторов, большинство — в фондах. Поэтому сама идея создать каталог из 240 иллюстраций работ наших художников и скульпторов разных времен — это возможность увидеть латвийское искусство, познакомиться с тем, что дали латышские художники, скульпторы для мирового культурного наследия. Хотел бы выразить особую благодарность Татьяне Зелюкиной, без которой этот проект не состоялся бы», — сказал на презентации альбома посол Латвии в России Марис Риекстиньш.

Он выступал, стоя на сцене зала «Врубель», стену за его спиной украшало гигантское панно «Принцесса Греза», а по левую руку на мольберте почти незаметно стояла картина с морским пейзажем и лодками. Между тем эта работа принадлежит кисти другого выдающегося живописца Латвии.

«Это произведение Эдуарда Калныньша. В 1985 году была его персональная выставка, и Третьяковская галерея тогда приобрела очень много работ этого замечательного художника», — пояснила «Открытому городу» Татьяна Зелюкина.

Она обратила внимание на еще один любопытный момент. Недавно в Третьяковской галерее проходила большая выставка картин российского художника Архипа Куинджи. По ее итогам была устроена конференция. Татьяна Зелюкина подготовила доклад об Эдуарде Калныньше, который был учеником Вилхелмса Пурвитиса, а тот, в свою очередь, являлся любимым учеником Куинджи.

«Благодаря Павлу Михайловичу Третьякову у нас находится акварель Пурвитиса. Участники конференции, слушавшие мой доклад, согласились с тем, что по работам Эдуарда Калныньша сразу можно понять, что он ученик Пурвитиса. Хочу подчеркнуть, что сегодня Латвийская художественная академия — не эстонская и не литовская, а именно латвийская — продолжает эту академическую школу, эти традиции живописи, заложенные много лет назад».

По словам искусствоведа, в запасниках Третьяковской галереи хранятся работы Александра Древиньша и Густава Клуциса. До конца 30-х годов они занимали почетное место среди других картин, но после гонений на авангардистов и ареста обоих художников все их работы перенесли в запасники музея.

Большое пополнение коллекции латвийских художников в Третьяковке произошло в 1949 году, когда по решению министерства иностранных дел СССР из бывшего Русского культурно-исторического музея в Праге москвичам передали работы уроженца Риги Алексея Юпатова — ученика Рихарда Зариня, фактически создавшего пражский музей. Одновременно в Третьяковку передали также редкие театральные декорации рижан Сергея Антонова, Юрия Рыковского, акварели Валентина Степанова.

«В свое время, когда Земфира Трегулова работала в министерстве культуры, она очень помогала нам в приобретении работ латвийских художников. Было приятно, что картины латвийских художников часто отправлялись на зарубежные выставки. А нашему музею очень многое давали всесоюзные выставки, различные вернисажи маринистики, акварелей, тематические. И у нас была возможность не только смотреть эти работы, но и отбирать для нашей коллекции», — вспоминает искусствовед.

В 70-е годы прошлого века в Третьяковскую галерею попали оригинальные рисунки Сигизмунда Видберга, выполненные тушью в 20-х годах в Петербурге, картины Александра Древиньша, Густава Клуциса, которые передал в дар музею первый советский коллекционер, оценивший работы русского авангардизма, Георгий Костаки. Он решил эмигрировать на родину предков — в Грецию, а значительную часть коллекции оставил в России.

Открытие для искусствоведа

«Когда мы решили сделать такую серьезную книгу о коллекции латвийских художников в нашей галерее, долго думали, что взять в первую очередь. Посвятить ее только живописи, или просто напечатать альбом, показать коллекцию в репродукциях. И пришли к решению: нужно собрать все, что находится в нашем здании, в нашем владении. И я даже для себя так много открытий сделала! Узнала много нового про знаменитых собирателей. Например, я много слышала про базыкинскую коллекцию, но не знала, кто такой Михаил Базыкин. Оказывается, это был уникальный человек, библиофил, в 20-е годы он дружил с латвийскими художниками, работал в Третьяковской галерее. К сожалению, был репрессирован, но сотрудники галереи сохранили его коллекцию. И это было не так просто. В этой коллекции я насчитала более 200 единиц произведений уроженца Риги, художника Николая Пузыревского», — рассказывает Татьяна Зелюкина.

Она обращает внимание и на такой момент — если бы составлением книги занимался кто-то другой, он бы мог и не заметить, что художники с нелатышскими фамилиями, чьи работы хранятся в запасниках Третьяковки, имеют прямое отношение к Риге. Тем более, что большую часть жизни они творили вдали от Латвии. Таким художником был Пузыревский или выпускница Латвийской художественной академии Зоя Фролова.

«Поэтому у нас произошла некая инвентаризация произведений. Оказалось, что в Третьяковской галерее находится очень большой, объемный, серьезный латвийский материал, включающий и живопись, и скульптуру, и графику. Я даже не знала, что представлена также небольшая коллекция театрально-декорационного искусства. И там такие мэтры, как Илмарс Блумбергс, Юрис Димитерс. Мы, конечно, очень бережно ко всему этому относимся», — говорит искусствовед.

Татьяна отмечает, что издание книги «Латвийское искусство в собрании Государственной Третьяковской галереи» было бы невозможно без галереи «Даугава» и ее директора Анды Трейи.

«Я необычайно благодарна Анде Трейе. Мы с ней знакомы давно. Она издавала книги про Бируту Баумане, Майю Табаку, Карлиса Бауманиса, и я ей в этом помогала, собирала сведения, которые у нас есть об этих художниках. Когда я к ней обратилась с идеей создания книги о латвийских художниках в Третьяковской галерее, она взялась за этот колоссальный труд. Анда очень смелый человек», — восхищается коллегой Зелюкина.

Вместе они составляли список, обдумывали, что и как можно сделать — отпечатать только репродукции, сделать книгу как альбом или собрать фундаментальный труд. Татьяна Зелюкина предложила второй вариант, в котором нужно было рассказать о каждом авторе, перечислить количество работ, написать подробные статьи, напечатать все это на трех языках — русском, латышском и английском. И Анда Трейя согласилась с этой идеей.

Зелюкина говорит, что хотелось в книгу поместить как можно больше репродукций, но объем не позволял этого сделать. Книга и так получилась большой и тяжелой — полиграфия, как признали участники презентации, оказалась на высоте. Но предположила, что это издание может послужить основанием для открытия выставки.

Время для выставки

Видимо, об открытии большой выставки в Государственной Третьяковской галерее Татьяна Зелюкина говорила с директором музея Зельфирой Трегуловой не раз. Поэтому в своей речи директор Третьяковки озвучила мысль, которая витала в воздухе еще до создания книги.

«В последние годы мы организовали две выставки изобразительного искусства стран, которые в свое время были республиками Советского Союза. Это выставка, посвященная азербайджанской живописи и эстонской. Думаю, что вполне возможно спланировать и выставку, посвященную латвийскому искусству. Может, через какое-то количество времени нашлись бы силы, желание, а также коммерческая поддержка для того, чтобы сделать выставку латвийского искусства из собраний Третьяковской галереи и Национального художественного музея Латвии в залах Третьяковской галереи на Крымском валу. Из Национального музея, куда я привыкла ходить с раннего детства и куда хожу каждый раз, когда приезжаю в Ригу», — сказала Зельфира Трегулова.

Из запасников — к зрителю

Одновременно с презентацией книги произошло и подписание протокола о сотрудничестве между Латвией и Россией в сфере культуры. От Латвии свою подпись под документом поставил посол ЛР Марис Риекстиньш, от России — заместитель министра культуры РФ Алла Манилова.

«Сейчас мы подписали трехлетнюю программу сотрудничества, хотя предыдущая была годовой. Это говорит о стабильности нашего планирования и масштабе наших намерений, — сказала на церемонии Алла Манилова. — Признаюсь, я не знала, что Земфира Трегулова — рижанка. И услышав сейчас идею о создании выставки совместно с Национальным художественным музеем Латвии, полностью ее поддерживаю, она прекрасна. Мне кажется, что в музейном деле нам необходим проект уровня «Золотой маски». «Золотая маска» является абсолютным флагманом нашего культурного сотрудничества с Латвией. Думаю, если мы сделаем музейный проект такого же масштаба, если в нем будет участвовать великая Третьяковская галерея и ведущий музей Латвии — это будет очень большое дело для сохранения и популяризации нашего культурного наследия».

Татьяна Зелюкина эти слова замминистра восприняла очень серьезно и призналась «Открытому городу», что подарок Латвии в виде книги получился еще более значительным, чем она предполагала. Теперь искусствовед мечтает об одном — открыть масштабную российско-латвийскую выставку. И сделать уже подарок не только для Латвии, но и для всего мира — для всех, кто слышал, любит или только хочет познакомиться с искусством латвийских художников и скульпторов.

Александр Веселов"Открытый город". Фото: предоставлено автором

 

21-09-2019
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№10(115)Октябрь 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Олег Буров: "Мы работаем пожарными"
  • Любовь Щвецова о тайных механизмах власти
  • Татьяна Фаст: Как я искала Родину
  • Андрей Смирнов и его "Француз"
  • Почему не улыбается Игорь Верник?