Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Просвет появляется именно в тот момент, когда уже кажется, что все усилия напрасны.
Джеймс Хедли Чейз, английский писатель
Latviannews
English version

Планета «Телеграф», или Бросок в Европу

Поделиться:
Владимир Вигман, Татьяна Фаст и Валерий Белоконь на праздновании первой годовщины «Телеграфа» в Admirāļu klubs.
Первая встреча «Телеграфа» с читателями — в Верманском парке, у памятника Михаилу Талю.
Сегодня в это трудно поверить, но в начале 2000-х в Латвии выходило 7 (!) ежедневных русских газет. Они занимали разные ниши, остро конкурировали между собой и были главным поставщиком информации для читающего населения. Самая молодая из них, газета «Телеграф» появилась на свет 5 ноября 2001 года. За несколько лет до вступления Латвии в Евросоюз она взяла курс на Европу.

Около сотни сотрудников «Телеграфа» ежедневно добывали новости, гонялись за сенсациями, брали интервью у первых лиц страны, спешили, ссорились, выручали друг друга и не отходили от компьютера до поздней ночи. А на следующий день снова выходили на дистанцию… Что происходило по ту сторону газетной полосы? Как работала редакционная кухня? 20 лет отделяют нас от времени, когда газеты были большими…


Зубная боль в сердце


Изящный, почти игрушечный скальпель безжалостно полоснул мне десну. Накаченная уколами челюсть хоть и окаменела, но окончательно чувствительность не потеряла. Я с ужасом следила за движениями аса стоматологии Володи Нестеренко, который разложил на моей груди целый хирургический арсенал. Полгода я наезжала к нему с болью, умоляя сделать еще один спасительный укол, самый-самый последний, потому что именно сейчас уйти на два-три дня с работы ну совсем никак, и вот час икс все-таки настал.

Я крепко сжала кулаки, так что ногти впились в ладони, и приготовилась терпеть. Слышала, как рядом то и дело гудел обеззвученный телефон, и была рада, что могу оставить все звонки без ответа. Накануне наша редакторская тройка — Володя Вигман, Галя Гришина и я — ушла из газеты «Телеграф».

О нашем коллективном демарше сообщили почти все латвийские СМИ. Весь день мой телефон гудел, не замолкая: коллеги хотели объяснений. Но я могла только мычать, глотая обезболивающие. Отдувался за всех Володя Вигман, который удовлетворил любопытство даже телевизионной Panorama с LTV-1.

Впрочем, об истинных причинах расставания с «Телеграфом» не мог говорить и он. К этому нас обязывал договор с издателем, реального имени которого к тому времени не знали ни подписчики, ни даже многие журналисты. Период восьмилетней открытости «Телеграфа», когда его первый издатель Валерий Белоконь озвучивал на собраниях коллектива цифры доходов и расходов, сменился режимом умолчания и таинственности при новом владельце. Осенью 2009 года мы решили поставить точку в своем газетном марафоне.


Как мы делили рынок с Шагалом


А начиналось все в августе 2001 года, когда мне позвонил Валерий Белоконь.

— Татьяна, я знаю, что вы уходите из «Бизнес&Балтии». Зайдите поговорить… Дело в том, что я имею определенное отношение к газете «Республика»…

— «Республика»? Нет-нет, спасибо, Валерий, мы уже решили свою дальнейшую судьбу.

— Может, все-таки встретимся?

— Нет, извините.

К тому времени мы были почти незнакомы с Белоконем, виделись раз на юбилее «Молодежки», где Валерий еще в 80-е годы работал в отделе спорта, знали, что он является совладельцем Балтийского международного банка и как-то связан с газетой «Республика».

Эта газета отложилась в моей памяти двумя эпизодами. Однажды ее главный редактор Йозеф Шагал, приехавший в Ригу из Израиля, пригласил меня, тогда главного редактора «Бизнес&Балтии», на Домскую площадь попить кофе и предложил… поделить рынок.

В конце 90-х «Бизнес&Балтия» среди русских газет была самой авторитетной. То, что не каждый мог ее прочесть, нисколько не умаляло ее влияния. Помню, легендарный актер Сергей Юрский мне признался: увидел вашу газету в поезде Рига–Москва, пытался читать, но так и не понял: на каком языке она написана?

Тем не менее газету уважали и в бизнес-кругах, и в политической среде. Крупные компании, заботящиеся о своей репутации, особенно банки, всячески задабривали ее владельца Владимира Гурова рекламой. Фраза о том, что газетой можно убить муху и банк, в те годы имела широкое хождение. Одно резкое слово о компании приводило к скандалам и судам. Розовое издание Гурова могли не любить, критиковать, но оно лежало в каждом банке, в каждой крупной компании как знак престижа.

К молодой газете «Республика», объявившей себя деловым изданием, мы тогда относились снисходительно.

— Как вы себе представляете нашу операцию по дележу рынка? — уточнила я у Шагала.

— Очень просто, — невозмутимо ответил он. — Латвия — страна маленькая, рекламодатели наперечет. А жить хочется и нам, и вам. Давайте договоримся: вы работаете с одними рекламодателями, а мы — с другими. И не мешаем друг другу.

— А рекламодателей вы тоже поставите в известность о нашей сделке? — засмеялась я.

— Ну, зачем? — Шагал не собирался шутить. — Это будет наш с вами тайный договор.

Вечером мы с Вигманом посмеялись над этим разговором и про себя поздравили газету «Республика» с редактором-авантюристом.

Через какое-то время шалости Шагала привели к настоящему международному скандалу. Руководимая им газета опубликовала несуществующее интервью с генсеком НАТО Хавьером Соланой. Тогда Латвия только готовилась к вступлению в альянс, и каждое слово «оттуда» воспринимала очень трепетно. Первыми возмутились натовцы, приславшие в латвийский МИД официальную ноту, разгорелся скандал. Оказалось, интервью газета скомпилировала из чужих статей и выдала за эксклюзив. Шагалу пришлось извиняться и перед Брюсселем, и перед официальной Ригой.

Свою дальнейшую биографию креативный редактор строил уже, вернувшись в Израиль. Там он пошел в политику, стал депутатом Кнессета от партии «Наш дом — Израиль», потом даже стал послом Израиля в Беларуси. Но от авантюризма не отказался и тут. В результате перессорил Беларусь с Польшей и был отозван раньше срока.

Надо признать, что буйная фантазия Шагала нашла свое вполне достойное применение на другом поприще — литературном. Роман «КГБ в смокинге», написанный под псевдонимом Валентина Мальцева, прославил его и в литературе, и в кино.

Поведение Шагала сформировало наше отношение к «Республике». Вигман даже написал колонку в «Бизнес&Балтии» о его фокусах. А корреспондент ББ, будущий редактор американского телеканала «Настоящее время» Сергей Хиршфельд — частушки, где были такие строки: «Дырка от бублика — газета «Республика».


Несостоявшаяся поездка со Жданок


До звонка Белоконя мы почти договорились о работе с Алексеем Шейниным. Я знала Лешу еще с 80-х годов в «Молодежке», где мы оба работали журналистами. К началу 2000-х он стал владельцем Издательского дома «Петит», куда входили популярные газеты «Час» и «Суббота». После конфликта с Гуровым Шейнин первый протянул нам руку помощи и сказал: приходите. Вопрос заключался только в наших амбициях. Предложение было такое — Володя будет замредактора «Часа» и поступит в распоряжение главного редактора Ксении Загоровской, а я сажусь на «международные связи». Звучало загадочно и непонятно, но я догадалась, что надо будет куда-то ездить, скорее всего в Москву. Мы сказали, что подумаем.

Через пару дней мне позвонил Леша:

— Ну вот, первое тебе задание. Поедешь в Москву вместе с Татьяной Аркадьевной Жданок на съезд соотечественников. Билеты на поезд тебе купят. Привезешь оттуда материал.

Жданок в годы перестройки была одним из лидеров Интерфронта, потом возглавляла партию «ЗаПЧЕЛ», которая призывала к митингам и протестам, негражданам советовала не ходить в граждане и поддерживала левую газету «Панорама Латвии». Мы в своей «розовой» «Бизнес&Балтии» считали ее человеком прошлого.

Лешино предложение меня сразу охладило. Я поняла, что мне предстояло стать своей на «левом фронте», который никогда мне не был близок. И по-видимому писать о нем в газете «Час». Я промучилась недолго. Вигман тоже как будто не сильно огорчился: мы не пойдем работать в «Час».

Не замаячь тогда эта поездка в Москву со Жданок, вероятно, мы бы остались в «Петите». Но судьбе было угодно, чтобы на свет появилась газета «Телеграф», которая перевернула газетный рынок и бросила тень на дружбу двух закадычных друзей — Алексея Шейнина и Валерия Белоконя.

Позже, когда мы поделились этой историей с Валерием, он сказал, что Леша как издатель совершил как минимум две ошибки. Одну — когда не уговорил нас остаться. А вторую — когда недооценил Андрея Козлова, будущего владельца издательского дома «Вести», главного конкурента «Петита» на протяжении всех 2000-х. В 90-е совсем молодой Козлов приходил к Шейнину устраиваться на работу, но «не показался».


Как The Times


— Тебя же приглашал Белоконь, давай сходим к нему, — напомнил Вигман, когда решение по «Часу» было принято.

— Но я ему уже отказала.

— Ну и что? Могла передумать.

— Но это же «Республика», которую ты сам высмеивал в «Бизнес&Балтии»! — напомнила я. — Безнадежный проект. Там все надо начинать сначала.

— Ну, ты же не знаешь, что предложит Белоконь, — настаивал мудрый Володя.
Слово за слово, и мы решили: если пойдем, то будем говорить о новой газете. Идея, конечно, безумная, но что мы теряем?

На шестом этаже Valdemāra Centrs, где располагался холдинг Белоконя, было торжественно и тихо, как в банке. За спиной симпатичной секретарши маячил силуэт роскошного белого коня. Он занимал полстены рядом с вывеской Belokon holdings. Большой овальный кабинет Валерия выходил окнами на улицу Валдемара. Ветер приклеивал мокрые листья к стеклянным стенам, создавая ощущение, что ты сидишь прямо на улице. Напротив зияли пустотой окна Министерства обороны, как будто там некому было работать.

Валерий встал нам навстречу из-за массивного письменного стола.
Вокруг него все дышало вечностью: тяжелые кресла с резными ножками, малахитовое пресс-папье, ажурный журнальный столик и большой старинный глобус. На дальней стене висел большой портрет хозяина кабинета.

И на портрете, и в жизни Валерий был похож на классического буржуа из американских фильмов 30-х годов. Строгий костюм-тройка, такие тогда мало кто носил, белоснежная рубашка, яркий галстук, из кармашка жилетки свешивалась золотая цепочка часов, перстень на левом мизинце и сигара.
Когда речь зашла о «Республике», мы, не церемонясь, сказали, что газету с таким имиджем поднять невозможно. Надо все начинать сначала.

— Можно, я похожу? — Белоконь встал из-за стола и закурил сигару. — Я знаю, что «Республику» называют моей «карманной» газетой. Но это не так. Я ее кредитор. Хотя не скрою, рассматривал вариант приобретения и создания на этой базе серьезной деловой газеты. Почему «Бизнес&Балтии» должна быть монополистом?

Предложение все начать с нуля Белоконь встретил спокойно. Под конец сказал: если сможете доказать, что надо закрыть «Республику» и открыть под вас новую газету, готов попробовать.

Аргументы мы сформулировали быстро. Через пару дней пришли к нему с тезисами и цифрами. Описали рынок. Возможности каждой из существующих газет. В том числе финансовые. Рассказали, что на рынке есть все, кроме белой европейской русской газеты. Еще одну деловую делать не стоит, а вот включить увесистый деловой блок в эту газету — обязательно. И представили конкретный бизнес-план. По нашим расчетам выходило, что в первый год, когда нужно вкладываться в саморекламу и маркетинг, убытки составят не менее миллиона в год. Это была реальность, о которой мы решили сообщить издателю сразу.

— Что-то не слишком радостная у вас картина получается, — хмуро изрек Белоконь, прочитав наши записки. — Юрий Алексеев (бывший партнер Владимира Гурова по «Бизнес&Балтии». — Ред.) до вас показывал гораздо более оптимистичные цифры.

В умении Алексеева с выгодой оперировать цифрами мы убедились еще в «Бизнес&Балтии». Но именно там мы столкнулись с реальными расходами на ежедневное издание. Начинать отношения с новым издателем с вранья не хотели. Поэтому стояли на своем.

— Можно, я похожу? — как и в первый раз, спросил Валерий. Портрет на стене расплылся в клубах сигарного дыма. Он попросил время подумать.

В нашу следующую встречу мы уже обсуждали конкретику. Оказалось, что у Валерия тоже есть свое условие. Если начинать новую газету, то она должна быть большого формата и 24 полосы в день. Я чуть не упала со стула: 24 полосы! Если даже работать по 12 часов в день, то каждый час надо сдавать под ключ 2 полосы, по 12 тысяч знаков на каждой! Да для этого нужен коллектив под 100 человек! Был сентябрь. Уже началась подписная кампания. Чтобы успеть хотя бы к ее концу, надо было стартовать срочно. Где взять столько людей?

Но он стоял на своем: если начинать, то громко.

— Хорошо, предположим, но сначала давайте договоримся, какой будет газета.

— Вы же говорите: европейская, вот и делайте The Times, — предложил Белоконь.

— И все-таки, давайте уточним поконкретнее, чтобы потом не было непонимания.

И засыпали его вопросами.

— Это будет серьезная, «белая», ни в коем случае не «желтая» газета, так? Зафиксировали.

— Скорее правая, чем левая? Согласны.

— Проевропейская, а не пророссийская? Да.

— Информационно-аналитическая, а не пропагандистская? Конечно.

— Не газета нацменьшинств, а общелатвийская? Да.

Когда дошло до выбора названия, Валерий отвергал одно за другим. Мы предлагали десятки вариантов, но ему все не нравилось. Наконец зацепился за «Балтийский Телеграф». Когда уже решили на этом остановиться, он предложил: а зачем балтийский? Пусть будет просто «Телеграф».


Времена пилигримов


С начала сентября мы начали набирать людей. Под временный офис облюбовали уличное кафе «Пилигрим» напротив президентского замка. Осень в 2001-м выдалась теплая, мы брали несколько бутылок красного итальянского и принимали целые делегации.

Первыми на встречу мы позвали, конечно же, сотрудников «Бизнес&Балтии», с которыми недавно вынужденно расстались. Сватали отделами. Отдел финансов — Андрей Шведов, Аня Вилсоне, Вероника Федоренко, отдел рынков — Саша Видякин, Аня Новицкая. Отдел культуры — Катя Борщова и легендарный Илан Полоцк. Отдел рекламы — Инара Баубеле и ее подопечные. Радио «Бизнес&Балтия» — Андрей Хотеев. Потом взялись за «Коммерсант Балтии», куда до этого ушла часть бизнесбалтийцев. Оттуда переманили секретариат: Лену Берзину и Марину Васильеву. И двух талантливых журналисток — опытную Снежану Бартуль и совсем юную Инну Сексте, будущего продюсера первого российского сериала, купленного Netflix. Иру Есину, впоследствии помощницу военного атташе посольства США в Латвии, взяли из агентства BNS. Из «Панорамы Латвии» пришла яркая Маргита Спранцмане, будущий редактор «МК-Латвии». Из «Вестей» — бывший редактор «молодежки» Алла Березовская . Большим приобретением стал талантливый фотограф Олег Зернов. За ним подтянулась фотомолодежь – Вадим Страуме и Даник Васильев.

На 24 полосы нужен был третий редактор. На эту роль не было человека надежнее и профессиональнее Гали Гришиной, моей многолетней опоры в «Балтийской газете». В начале 2000-х она работала в «Субботе». Вместе с Галей появились Ольга Контус и Таня Мажан.

Постепенно образовался целый цветник талантливой молодежи: Данута Дембовская, Полина Элксне, Андрей Портнов, Олег Сокол, Олег Игнатьев, Кирилл Резник-Мартов, Лена Рылеева…Позже к ним добавились Оксана Антоненко, Саша Глухих, Оля Петрова, Катя Тимофеева…

Немаленький коллектив работал и в газете «Республика», на который я тоже рассчитывала. «Республика» размещалась на двух этажах старого довоенного дома на Стрелниеку, 2, в квартирах с изразцовыми печами и лепкой на потолке. По забавному стечению обстоятельств я жила в доме напротив, так что за процессом творческого рвения сотрудников «Республики» могла наблюдать прямо из окна.

Кое-кого из них я уже знала. Раньше других с просьбой о встрече обратился заведующий отделом новостей «Республики» Нил Ушаков. И с порога объявил: готов работать под вашим началом. Молодой, красивый, амбициозный парень нам сразу понравился. В свои 20 лет он владел тремя языками, окончив ЛУ, заочно учился в университете в Копенгагене, и вообще, производил впечатление цепкого, перспективного журналиста. Отдел новостей в ежедневной газете — это мотор издания, я очень обрадовалась, что проблема лидера в этом отделе решена.

С прежним руководством «Республики» мы сразу решили расстаться: не хотели попадать в ситуацию двоевластия. Я считала, что в большом творческом коллективе должна быть четкая иерархия и единоначалие. Иначе творческие амбиции легко раскачают лодку, и не вылезешь из конфликтов. Может быть, благодаря этому во всех редакциях у меня практически не было проблем с людьми, никаких склок, выяснения отношений, сплетен.

11 сентября 2001 года с раннего утра я сидела в кабинете на Стрелниеку, 2, и принимала сотрудников «Республики». Не только журналистов. Нужна была большая команда фотографов, верстальщиков, корректоров, переводчиков, рекламщиков, водителей… Причем срочно! Люди шли, звонили, кто-то приводил знакомых…

Я была безжалостна, нацелена на достижение цели, решение принимала быстро. И, наверное, кого-то обижала. Но из «Республики» мы взяли многих: журналистов Олю Новикевич, Наталью Морозову, Валерия Ройтмана, Валерия Козлова, Марину Сиунову, Ольгу Лычковскую, Павла Кириллова, бильд-редактора Лену Тоболеву, немало верстальщиков, корректоров, сотрудников коммерческих служб…

В разгар дня позвонил Паша Гогнидзе. Он и Сережа Хиршфельд вместе с нами ушли из «Бизнес&Балтии», в знак протеста. Заявления об увольнении они подали через несколько минут после того, как мы объявили о своем решении. Это был громкий поступок, уходили мы все в неизвестность. В первые месяцы «Телеграфа» Паша еще оставался с нами, но уже поучаствовал в конкурсе на главного редактора русского сайта УЕФА (Союз европейских футбольных ассоциаций) и собирался отправиться на работу в Швейцарию.

— Вы видели, что произошло в Нью-Йорке? — спросил взволнованный Паша.

— Что?

— Самолеты врезались в башни-близнецы.

— Паша, что за кино ты смотришь?

— Какое кино, это теракт!

Телевизора в офисе не было. Интернета в компьютерах — тоже. До конца дня у меня все было расписано по минутам. Только поздно вечером я попала домой, куда должны были прийти Андрей Шведов и Саша Видякин с окончательным решением. Кадры из Нью-Йорка мы, не веря своим глазам, смотрели вместе.

…На первое собрание будущего «Телеграфа» в самый большой кабинет 2-го этажа на Стрелниеку, 2, набилось около 70 человек. Стояли плотным кольцом, ждали программных выступлений. Я предложила выступить Валерию, но он отказался:

— Вы главный редактор, вы и командуйте.

— Газету «Телеграф» мы зарегистрировали 11 сентября, — сообщила я коллективу. — Приготовьтесь к тому, что легкой жизни не будет.


Татьяна Фаст/«Открытый город»

Фото: архив автора

Продолжение читайте в январском номере «Открытого города».
 
28-12-2021
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№05(146)Май 2022
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Дайнис Путвикис готов производить в Латвии тесты на COVID-19
  • Ядерное будущее латвийской энергетики
  • "Новая газета. Европа" приземлилась в Риге
  • Виталий Манский - свидетель Путина
  • Русская мода возникла из мундиров