Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Надо стараться все делать хорошо: плохо оно само получится.
Андрей Миронов, cоветский актёр
Latviannews
English version

Брат Елены Булгаковой был латвийским шпионом

Поделиться:
Елена и Михаил Булгаковы.
О классике русской литературы Михаиле Булгакове написаны тома. О его жене Елене Сергеевне тоже известно немало. А вот судьба ее младшего брата Константина затерялась во времени. И вот маленькая сенсация: как выяснил Открытый город, Константин был латвийским агентом в Москве. Материалы об этом исследователь Борис Равдин отыскал в латвийском архиве КГБ.

Жена Михаила Булгакова Елена Сергеевна (в девичестве Нюренберг) родилась 1893 году в Риге и прожила здесь до 1909 года, пока семья не перебралась в Петербург, а потом в Москву. Училась она в рижской Ломоносовской женской гимназии, а проживала в одном из красивейших домов города, на улице Виландес, 1. В семье было четверо детей: Александр, Ольга, Елена и Константин. Судьба младшего Константина до недавнего времени оставалась неясной.

Взятка

«В ночь на 13-е (февраля) 41 года взяли брата Костю», — записала в семейном дневнике, который начинал вести еще ее отец, Елена Булгакова.

«О Косте и Шуре ничего не знаю. Удивляюсь, как вы о первом ничего не знаете», — пишет мать Елены Сергеевны дочери в Москву осенью 1944 года, после того, как в Ригу вошли советские войска.

Долгое время бытовал миф о том, что Константин, моряк торгового флота, служивший в 1940 году в Дании, решил навестить мать, приехал в Ригу, был арестован и расстрелян как немецкий шпион. Рижский исследователь Борис Равдин отыскал в латвийском архиве КГБ личное дело младшего брата Елены Булгаковой. Вскрылись совершенно неожиданные подробности его биографии.

К слову, по мнению булгаковедов, супруга писателя всю жизнь скрывала некоторые факты своей семейной биографии. Во-первых, национальность. Именно в деле Константина Нюренберга впервые подтвердилось происхождение их отца — Сергея Нюренберга, родившего в Житомире, в семье ремесленника-еврея. В Риге он стал известным общественным деятелем и журналистом.

Во-вторых, Елена Сергеевна всегда скрывала факты биографии двух своих братьев. Старший брат Александр служил в Добровольческой армии, потом жил в Эстонии, оттуда репатриировался в Германию вместе с балтийскими немцами. Младший брат Константин служил в царской армии, после Октябрьской революции демобилизовался и в декабре 1920 года вернулся в Ригу, где и проживал до 1941-го. Понятно, что в сталинское время наличие не только родителей, но и двух родных братьев, проживавших на Западе, было чрезвычайным опасным.

Долгое время оставалась неясной дата возвращения родителей Елены Сергеевны в Ригу. В деле Константина Нюренберга указано точно: в декабре 1920-го он выехал в Ригу, к родителям. Вернуться к родителям он был вынужден из-за очень некрасивой истории: «С июня 1918-го по февраль 1920 года я служил в Московском управлении военных сообщений, сначала конторщиком, потом помощником начальника отделения, а в конце начальником отделения. В феврале 1920 года я был арестован по обвинению во взяточничестве и в преступлении по должности. После следствия был приговорен народным судом к одному году заключения. В сентябре я вышел из тюрьмы, но снова арестован по приговору, который обжаловал, и впредь до следующего суда был выпущен на поруки. В декабре 1920 г. получил разрешение на возвращение в Латвию».

Агент Горский

Дальше — больше: Константин, по его собственным словам, «был завербован на разведывательной работе при штабе армии», получил латвийский паспорт и был отправлен в латвийскую военную миссию в Москве. Новый латвийский шпион получил кличку «Горский». При получении зарплаты подписывался именно так. Скорее всего, он сам выбрал этот псевдоним — такой была девичья фамилия его матери.

Разведывательная деятельность Константина длилась недолго — около четырех месяцев, во время которых он передал сведения «о схеме организации управлений военных представителей на железных дорогах и комендатур на линиях железных дорог, входивших в состав Московского округа». Затем агент Горский возил диппочту из Москвы в Ригу и обратно, потом получил расчет и был уволен со службы. Якобы из-за того, что попал в Москве под подозрение и обнаружил за собой слежку.

Далее — новый этап его рижской биографии. С августа 1921-го по август 1925-го он ведет жизнь скромного контролера в обществе ночных сторожей, моториста, чернорабочего, затем устраивается в «Магазин щеток и кистей А.Блехштейна» — помощником мастера. Здесь делает некий шаг вперед — женится на дочери хозяина. Однако по какой-то причине в семейный бизнес его не включили, и он в очередной раз круто меняет жизнь — становится моряком. Вначале нанимается на латвийский корабль, через три года переходит на бельгийский танкер и под этим флагом на разных судах путешествует по всему миру: от Конго до Одессы.

В 1929-м бельгийские власти запрещают принимать на свои корабли иностранных моряков, поэтому Константин переходит на танкер Гамбургской компании. В своей анкете пишет, что был «служащим на корабле до 1940 года» и неоднократно бывал в портах Черного моря. Исследовательница творчества Михаила Булгакова Мариэтта Чудакова считает, что брат мог увидеться с сестрой во время этих рейсов, так как Булгаковы любили отдыхать на черноморских курортах.

Видимо, сразу после прихода советских войск в Латвию Константин вернулся в Ригу. По крайней мере, в материалах дела сказано, что на момент ареста он работал в Рижском городском автобусном парке «распорядителем машин» и успел даже получить советский паспорт. После многочасовых допросов и опроса свидетелей Шкипсна и Келле, которые работали вместе с Константином на датском пароходе «Каупа» и подтвердили его «антисоветские взгляды», Константин Нюренберг как «агент штаба латвийской армии» был приговорен к 15 годам исправительно-трудовых лагерей и 5 годам ссылки. Умер он в Норильске 12 апреля 1944 года.

«Оля приехала из Риги. Привезла М. А. фрачные сорочки»

Конечно, в дневнике Елены Сергеевны нет ни слова о встречах на черноморских курортах. Вообще, Рига в этом дневнике мелькает лишь несколько раз. Когда Булгаков и Елена Сергеевна решили в 1932 году пожениться, то они сообщили об этом в письме родителям и сестре Ольге, гостившей у них в Риге. Запись от 25 октября 1933 года: «Под утро видела сон: пришло письмо от папы из Риги, написанное почему-то латинскими буквами. Я тщетно пытаюсь разобрать написанное — бледно. В это время Миша меня осторожно разбудил — телеграмма из Риги. В ней латинскими буквами: papa skonchalsia».

Через два года запись от 16 сентября: «Оля приехала из Риги. Привезла М. А. фрачные сорочки». Помимо того, что сестра привезла Михаилу Александровичу Булгакову сорочки, нет ни слова о матери и младшем брате. В булгаковском архиве, правда, сохранились письма из Риги в Москву, написанные матерью — Александрой Александровной Нюренберг. Их обнаружила в 90-е годы исследователь Лидия Яновская. Переписка не прерывалась даже в 30-е годы. Письма шли из дома на улице Альбертовская, 2, квартира 1. Это был новый рижский адрес Нюренбергов.

Сама Елена Сергеевна в Риге в межвоенный период не бывала ни разу: все ходатайства и прошения о выезде Булгаковых за границу аккуратно отклонялись. На похоронах отца она тоже не присутствовала. Очень хотела тогда забрать маму в Москву, и та вроде бы даже согласилась, но потом решила остаться в Риге. Сестра Ольга Бокшанская, работавшая во МХАТе секретарем В.Немировича-Данченко, выезжала с театром на гастроли в Берлин, Париж и даже Нью-Йорк. Она в Риге бывала. По меньшей мере, трижды.

В письме от 12 июля 1935-го Ольга сообщает В.И.Немировичу-Данченко, что едет в Ригу — «мой адрес будет, как и в прошлые разы: Riga. Latvya. Alberta iela, 2, dz. 1. Olga Bokchansky». Письма эти опубликованы в 2013 году, и из них следует, что Ольга выехала в Ригу 17 июля и после просьбы продлить ей отпуск пробыла там до 15 сентября. В письмах из Риги речь идет исключительно «о лечении», которое она проходит в течение двух месяцев. Ни слова о матери.

20 лет спустя

Елена Сергеевна увидела свою мать только в июле 1945 года. Как пишет Лидия Яновская, «впервые после почти двадцатилетней разлуки». Адрес новый: улица Альбертовская, 5, квартира 3. Возникает вопрос, где же виделись дочь с матерью в середине 20-х годов, ведь Елена Сергеевна не выезжала в Латвию? Возможно, они виделись в Пярну, где в тот период жил старший брат Александр.

В опубликованных воспоминаниях сына Александра, Оттокара Нюренберга, есть любопытные и малоизвестные сведения о том, что Елена Сергеевна в 1926 году привезла в Пярну сына Женю (от советского генерала Шиловского — своего второго мужа) и оставила мальчика в семье брата аж до лета 1928 года: «она хотела, чтобы он вырос на свободном Западе». Спустя два года Елена Сергеевна приехала на эстонский курорт уже со своим младшим сыном Сережей, погостила несколько месяцев и уехала с обоими сыновьями: «В Советском Союзе уже дул ледяной ветер. Сталин пришел к власти. Сын генерала не смел воспитываться на враждебном Западе, она вынуждена была забрать его в Москву».

Только после войны Елена Сергеевна несколько приезжает в родной город: мать упорно отказывалась уезжать к дочери в Москву. Правда, по сведениям той же Лидии Яновской, Елене Сергеевне удалось прописать в квартиру на улице Альберта бывшую бонну своих сыновей, которая прожила в семье Булгаковых многие годы, — немку Екатерину Ивановну Буш. В начале войны ее арестовали и выслали в Сибирь, о возвращении в столицу и речи не было, а рижская прописка стала хорошим выходом для всех — бывшая бонна получила крышу над головой и могла присматривать за Александрой Александровной, которой к тому времени пошел уже девятый десяток.

Достоверно известно, что Елена Сергеевна приезжала в Ригу в 1948 году: привезла прах своей сестры Ольги, чтобы захоронить его на Покровском кладбище, в семейной могиле, рядом с отцом. В 1956-м скончалась Александра Александровна. Ее Елена Булгакова похоронила на Вознесенском кладбище. В августе 1967 года Елена Сергеевна вместе с сыном Сергеем приехала в Ригу в последний раз и с одной целью — организовать перезахоронение отца и сестры на Вознесенском кладбище, к матери. Почему этого не произошло, осталось тайной. Долгое время могилу отца и сестры на Покровском кладбище, разрушенном в советское время, вообще не могли найти. И только в 2002 году рижским пушкинистам удалось ее разыскать и поставить памятную плиту.

Юлия Александрова, "Открытый город"

 
26-03-2015
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№6(111)Июнь 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»