Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Нет такого невежды, который не мог бы задать больше вопросов, чем может их разрешить самый знающий человек.
Михайло Ломоносов, русский учёный
Latviannews
English version

Побег из 90-х. Американские горки Игоря Петрова

Поделиться:
В Инстаграме бывший миллионер ведет блог о здоровом питании.
Вот так все начиналось...
Игорь Петров — яркий персонаж лихих 90-х. Автор неожиданных бизнес-идей и дерзких сделок. Один из первых официальных мультимиллионеров Латвии. Создатель скандально известного холдинга Bonus Incorporated (включал в себя Kredo Banka, Bonus Trade, Bonus Trust, Bonus Consulting&Audit, Bonus Tours, Bonus Prese, Bonus Sport Club), первой и последней Балтийской строительной биржи, первого в Латвии банкомата, который обслуживал расчетные карточки Bonus card, первого банковского хранилища Bonus Safe.

Во время финансового кризиса 1995 года успел продать весь свой бизнес московскому ОНЭКСИМбанку, но, опасаясь покушения, покинул Латвию.

На рубеже 1990–2000-х историю своего стремительного взлета и падения повторил на Украине, в ИнтерКонтинентБанке и холдинге Investore Group. Правда, с более печальным исходом. За месяц, проведенный в украинской тюрьме, он потерял все свое состояние. Бежал с Украины, был объявлен Интерполом в международный розыск.

После того как суд в Милане снял с бизнесмена обвинения, он смог легализоваться в Европе. В бизнес-кругах Игоря Петрова называют Неваляшкой. Сам бизнесмен объясняет свою выживаемость дальневосточной закалкой, внимательным чтением «Капитала» Маркса и везением на людей.

«Я до сих пор не знаю, кто меня «заказал». Я всегда строил бизнес на красивых, аккуратных и безопасных схемах», — заявил Петров в телефонном разговоре с «Открытым городом». Тем не менее место своего нынешнего проживания предпочел не называть.

История Игоря Петрова тянет на полноценный авантюрный роман. Возможно, он его еще напишет. А пока нам удалось поговорить с предпринимателем по телефону — о его новом увлечении, о времени первоначального накопления капитала и невероятных изгибах переменчивой судьбы.

 
В любимом Париже.
За работой на кухне.
Детский повар в Fores International School.

 Человек с руками


— Извините, если буду немного отвлекаться, — предупредил меня собеседник. — Я тут одновременно меню составляю…

Что составляете?

Меню… Знаете, я в своей жизни много чем занимался. Вот теперь занимаюсь здоровым питанием. ЗОЖ, детокс... Мы предлагаем нашим клиентам каждый день что-то новое, под индивидуальный заказ, считаем белки, жиры и углеводы, всю эту пропорцию. Одна клиентка у меня похудела на 22 килограмма. А у нас город маленький, слава быстро распространяется — и количество клиентов сразу выросло.

Похоже, у вас очень плотный график, работаете допоздна…

Да, еда — вещь такая, бесконечная...

Вы сами готовите или только разрабатываете меню?

Я начал, как в 80-х в кооперативном движении, все сам, сам, сам. На деревянном ящичке, на коленках.

Но вы же ни врач, ни диетолог, с кем вы согласовываете свои рекомендации?

А я и не претендую на роль нутрициолога, я просто готовлю еду, а вопрос меню, ингредиентов сегодня решает интернет, по нему можно научиться и вертолет собирать, и ракету.

Это сейчас ваш единственный бизнес?

Да. Когда после всех своих приключений я оказался в Европе, работы не было, особых возможностей тоже, но я буквально через месяц нашел себе занятие. Не могу сидеть без дела. Устроился водителем в International school. Английский у меня был, многого там не требовали. Но приходилось вставать в 5 утра, ехать на автобусе за детьми, привозить их в школу, а вечером развозить по домам.

В Европе я понял, что человек с руками здесь быстро приходится ко двору. Всегда и у всех что-то ломается. А я из сельской местности, работал на заводе, два ПТУ окончил, поэтому многое умею делать руками. Между делом еще организовывал в школе разные мероприятия, дни рождения, рождественские вечеринки, сам накрывал на стол и готовил. Всем нравилось. Неожиданно в школе уволился повар. Директор и говорит: Игорь, выручай. В итоге я стал кормить детей.

Параллельно развивалась еще одна история, связанная с едой. Моя дочь, которая училась в Англии, поехала на год поработать в Париж и встретила парня, который оказался шефом в трех трехзвездочных мишленовских ресторанах. Они друг другу полюбились, он стал приезжать к нам на праздники. И я его всегда расспрашивал, что он готовит, какие там лайфхаки.
Вот так потихонечку и начала складываться тяга к кухне. Кстати, мама у меня тоже была поваром, многие годы работала в детском садике.

Из меню Игоря Петрова. Рулеты из филе индейки с овощами.
Из меню Игоря Петрова. Домашние сырники - память о детстве.

Жизнь заставила

Как возникла идея индивидуальных меню?

Ее подсказал мой товарищ, который приехал ко мне из Риги и говорит: сейчас будет очень популярна доставка еды. Это было лет 5 назад, еще никакого ковида не было, Uber Eats еще не было. И мы попробовали организовать доставку. Потом я в Германии подсмотрел другую идею: ты создаешь меню, размещаешь заказы в ресторанах, получаешь готовую еду и развозишь ее
клиентам. Даже не нужно иметь своей кухни. Но там мы столкнулись с проблемой ресторанов разного уровня. А значит, и качества…

Следующим этапом было мое знакомство с одной достаточно известной моделью, которая привезла из Америки идею детокс-соков. У нее был свой бар. Мы с ней скооперировались, начали доставлять соки спортсменам. Стали достаточно известными на этом рынке. Но потом моя партнерша уехала в Россию, и проект заглох.

А я стал двигаться дальше и занялся доставкой здорового питания. Это когда каждый день вам привозят завтрак, обед, перекус, ужин, где подсчитаны белки, жиры, углеводы, где есть разные программы — для похудения, для спортсменов и т.д.

То есть это не ресторан, а именно сервис по доставке?

Да, я все-таки финансист по образованию и умею считать. Ресторан — это рабы на галерах. Все работают с утра до ночи, без выходных, для того, чтобы выйти в ноль или в небольшой плюс.

Мир становится более мобильным, новые генерации уже не имеют привычки ходить в ресторан, они сидят дома, играют в плейстейшн и заказывают пиццу по телефону. Времена меняются. Мне всегда интересны проекты, которые могут развиваться. Могу сказать, что за 5 лет у меня здесь только позитивные отзывы.

А сколько у вас клиентов?

Не так много, около сотни, но они платят по-крупному.

То есть за счет этого можно жить?

Да, можно. Знаете, начать бизнес с нуля в чужой стране без языка — ну, как бы надо исхитриться.
Вообще есть несколько моделей развития. Органический, который возникает естественным путем. Упал банан — поднял, отнес на базар, продал, потом купил велосипед, потом машину, потом нанял людей. Органика, как правило, растягивается на длительный период времени. А есть инвестиционное развитие, которое ускоряется за счет финансирования.

То есть сейчас вы выбрали органику?

Жизнь заставила.


Главное — вовремя уйти


В 90-е годы у вас был другой подход… Как вы начинали свой бизнес в Риге?

После учебы на экономическом факультете Латвийского университета все мои друзья устроились кто в Латвобувьторг, кто в трест общественного питания, а я, как Иван-дурак (смеется. — Ред.), пошел в банк. Правда, перед этим завалил госэкзамены, и диплома мне не дали. Была вторая половина 80-х, Михаил Горбачев тогда говорил, что все начинается с экономики, ну, а экономика невозможна без банков. Мое первое место работы — советский Промстройбанк, который находился в здании нынешнего Банка Латвии.

Помню, я надел свадебный костюм, пошел в отдел кадров, а там пожилая кадровичка радостно воскликнула: ой, мужчина пришел! Тогда же в банках в основном женщины работали. Она меня завела в огромный кабинетище, где за большим столом с зеленым сукном сидел главный бухгалтер по фамилии Штейнберг. Увидев меня, он произнес: cik skaisti! Выразив таким образом радость по поводу моей гендерной принадлежности. В общем, говорили мы недолго, мне предложили стать замом главного бухгалтера. Кадровичка воскликнула: так у него же диплома нет! А Штейнберг: когда-нибудь будет.

И вот так без диплома я стал замом главного бухгалтера отделения Промстройбанка СССР. Там же я потом познакомился со всеми первыми частными банкирами Латвии. Через год, когда пришел в университет сдавать экзамены, это было смешно, потому что такая школа была пройдена, что сдать не было никаких проблем.

Свой банк вы тогда уже задумали создавать?

Нет, конечно. Тогда только начиналось кооперативное движение. И я, работая в банке, создал кооператив под названием Pētergailis. Мне казалось, что всем надо заниматься здоровьем. Мы с моим товарищем стали изготавливать шведские стенки — для домашнего спорта. Сами пилили доски у него в гараже, обтачивали вручную по выходным, а по вечерам развозили клиентам, которых находили через газету СМ-Реклама. Мы их не только продавали, но и устанавливали. Стенка с доставкой и установкой стоила 90 рублей. Я в банке за месяц получал меньше.
Правда, инструментов тогда хороших не было, стены в старых домах твердые, бывали случаи, когда дети падали вместе со стенкой.

Кого вы можете назвать своими первыми учителями в бизнесе? Я имею в виду не университетскую профессуру…

А я бы как раз начал с университета. Бухгалтерский учет у нас вел и был моим куратором очень известный в свое время человек, Гирш Поплянский. До университета он возглавлял бухгалтерию Кировского треста общественного питания, а его жена была там директором. Мы его как-то спросили: почему вы ушли, это же такое рыбное место! И я запомнил его ответ: главное — вовремя уйти!

Во время лекций он всегда приводил примеры из своей ресторанной жизни. Например, что такое усушка-утруска, и как из этого получается компот за 11 копеек. Он не просто читал сухой бухгалтерский учет: дебет-кредит, зубрежка счетов, а рассказывал нам практические истории.

Еще одним моим университетом стала служба в армии. Я попал туда с 1-го курса, когда студентов начали брать даже с военной кафедры. И у меня был комбат… В жизни я два раза горько плакал из-за того, что один человек может психологически уничтожить и размазать другого. И оба раза в армии.

Сначала меня направили в учебку разведки в Белоруссию, а потом в Чехословакию. Служил в разведке одного из подразделений Центральной группы войск. Через полгода я уже командовал взводом, был начальником гауптвахты, все офицеры ко мне приходили с просьбами: Петров, дай шурупы, дай краску, дай то-то. У меня все было. Ну, и самое главное — там я научился управлять людьми.Приведу пример. Из-за границы в отпуск срочников не отпускали. А мне после учений стран Варшавского договора «Щит» дали отпуск в 45 дней, представляете! Даже комбат позавидовал: «Петров, у меня отпуск меньше, чем у тебя!»

И за что вы его получили?

За проявленный героизм (смеется. — Ред.).

Взяли «языка»?

Нет. В то время СССР размещал ракеты СС-20. Мы обеспечивали их передвижение в Северную Моравию в Чехии. Была зима, холод, а нужно развернуть штаб. Когда привезли людей в горы, где минус 20, ветер, они ничего не могли делать. Лейтенант бегал, орал, а люди мерзли. И я там все организовал, развел буржуйки, всех накормил, я ведь с Дальнего Востока, могу одной спичкой костер развести. Все заработало и задание партии и правительства выполнили. У меня даже прозвище есть — Неваляшка. Меня хоть в пустыню, хоть в Арктику забрось, все равно поднимаюсь.

Промышленным шпионажем тоже занимались?


Нет, это же не ГРУ, а просто армейская разведка, которая есть в каждом подразделении.

Говорят, разведчиков бывших не бывает?

Ну, это громко сказано. У меня же была срочная служба. А профессионально я окончил университет как лейтенант запаса финансовой службы. А финансист в армии — это человек номер один после командира.

 
В Bonus Sport Club.
С Лаймой Вайкуле.
В день рождения с друзьями.

Два сапога пара


Вернемся к учителям. То есть вы капитализм осваивали по урокам советской теневой экономики?

Не только. Я очень любил марксистско-ленинскую философию, внимательно изучал Маркса, Ленина, больше Маркса, который все рассказал про прибавочный продукт. Он возникает, когда появляется эксплуатация труда человека. Работаешь один — нет эксплуатации, нет прибавочного продукта. Нанимаешь людей — появляется прибавочный продукт.

А для того, чтобы это происходило, у тебя должны быть средства производства, иначе каждый дурак будет делать то, что делаешь ты. Если у тебя есть завод, его трудно повторить. А если у тебя есть только маленький лоток для продажи трубочек (помните, в Риге такой был возле вокзального перехода?), так потом только ленивый не делал эти трубочки. И все, бизнес умер.
Потому что его каждый мог повторить.

Я сторонник старой школы, у меня предки были старообрядцами, и я люблю придерживаться традиций. Казалось бы, где марксистско-ленинская философия и где бизнес? А они два сапога пара.

Если говорить об учителях, то главный бухгалтер Штейнберг меня тоже очень многому научил. Например, работать с документами. Подписать документ у Штейнберга — это было целое событие. И он мне говорил: Игорь, каждая подпись ведет к тюрьме. Поэтому документы должны вылежаться, каждая бумага сама за себя скажет. И таких нюансов было много.

После Промстройбанка меня пригласили поработать в банке K.A.S.I.O., который потом стал Банком Балтия. Там я познакомился с Александром Лавентом, очень неординарным человеком. Это знакомство очень помогало мне в дальнейшей жизни. А уже с опытом работы и в госбанке, и в коммерческом меня позвали на должность главного бухгалтера в Rīga Banka. Там я узнал Аллу Мороз и Виктора Шкуратова. А принимал меня на работу Виктор Брод, который тогда был заместителем председателя Сбербанка.

Из Rīga Banka я ездил в Москву, где познакомился с очень солидными людьми из большого бизнеса. А мне еще 30 лет не было.

Но я рвался вперед и создал свое общество с ограниченной ответственностью под названием Bonus. Это было новое модное слово, которое мне подсказала учительница английского языка.

А потом мой товарищ, с которым мы делали шведские стенки, предложил: тут военные части разоружаются и продают грузовики, может, купим? Я взял кредит в банке под 4%, выкупил эти грузовики, мы наняли водителей и стали возить грузы. И когда все пошло достаточно хорошо, я решил уйти из банка в кооператив. Помню, пришел в роддом, где жена только что дочку родила, и сказал ей об этом. Она была в шоке. Но кооператив тогда приносил намного больше денег, чем работа в банке.

А первые большие деньги на чем заработали?

В то время мы с приятелем регулярно ездили в Москву. Брали всякие подарочки и ходили по представительствам западных компаний и банков. Это еще было при Советском Союзе, до ГКЧП. Приезжаем и говорим: так и так, мы — молодые ребята, говорим по-английски, хотим что-то делать. Они смотрели на нас с некоторым удивлением, но и с интересом. Затем мы так же объехали всю Европу и во многих местах были первыми людьми из-за железного занавеса.

Но это имело свой результат. Как-то мы познакомились с представителем Svenska Handelsbanken в Москве Фредериком Колеандром. Молодой парень, часто угощал нас обедами, водил в «Пицца-хат» на Кутузовском, в валютный отдел, это для нас было потрясением. Мы же тогда были дикие люди, бананы из Москвы еще привозили.

Так вот мы задружились с этим Фредериком, а он вскоре перешел работать в Volvo. И я говорю: а почему бы нам не поехать на Volvo и не купить у них машины? Он говорит: я могу организовать встречу с руководством. И мы поехали в Гетеборг.

До этого никто из нас в экспорте-импорте ничего не понимал, но мне посоветовали Евгения Александровича Волошина, который работал на Рижском вагоностроительном заводе в экспортном отделе вместе с испанкой Маиной Мартинес, которая хорошо знала английский. У их завода были контракты с Югославией, еще с кем-то, и они нас очень хорошо проконсультировали.

Приехали мы на Volvo, получили контракт и потом долго, до глубокой ночи, его исправляли. До сих пор помню солидного, пожилого Леонарда Пиля, главу Volvo по продажам на экспорт, который сидел вместе с нами до полуночи. Через много лет он мне признался: Игорь, для меня было странно, что вы пытались исправить контракт, который никто никогда не правил: клиент либо соглашался, либо нет. Но вы были такие молодые, задиристые…

В общем, подписали мы тогда договор на поставку 100 машин. На сумму около 3,5 млн долларов. Приезжаем в Ригу и понимаем, что теперь надо найти деньги. Длинная история, но помогли тогда Владимир Павлович Кулик, глава Rīgas komercbanka, и мои связи в московском Нефтехимбанке.

В общем, оплатили контракт, машины пришли в Ригу, и мы каждый день решали, на сколько увеличить цену, потому что курс стремительно летел. В итоге мы каждый день зарабатывали очень неплохо. Помню, часть машин продавали Борису Тетереву. Он стал у нас брать и перепродавать в Москву. Мы открыли компанию в Киеве, там также продавали Volvo, и это был наш первоначальный капитал.

Получается, вы дали старт бизнесу Тетерева?

Да, именно с Volvo начался Musu motors. Последнюю партию Volvo мы продали Musu motors оптом вместе с Евгением Александровичем Волошиным, а они их потом год продавали. После чего вышли из Volvo и занялись банком.

С Тиной Канделаки...
В годы расцвета...

Наличные из Швеции и друзья из ОНЭКСИМа


Kredo Banka вырос из Volvo?

Нет, сначала мы вместе с Нефтехимбанком открыли Рижский Нефтехимбанк. На улице Горького купили здание, построили мраморные колонны, там же открыли офис Bonus Incorporated. У нас тогда уже был open space, новинка по тем временам. Постепенно мы начали заниматься рекламой, другими направлениями. И все было бы хорошо, но в 1993 году я поехал покорять Москву. Открыл офис Bonus в посольстве Латвии и был первым, кто организовал там выдачу наличности.

Насколько помню, эту сомнительную славу приписывали банку Parex.

Да, потом к этому подключился и Parex, и Latio banka, но первыми были мы.

Люди перечисляли рубли Нефтехимбанку, мы их конвертировали в безналичные доллары, а потом безналичные превращали в наличные. Я каждый день приходил в Нефтехимбанк, получал добро на сделку, и мы с моим будущим другом ехали на валютную биржу. Там покупали на рубли доллары, переводили их в Ригу, а затем в Швецию, потом летели туда за наличными, помню, в кейс входил миллион долларов, привозили в Москву и выдавали клиентам. Все с комиссией, официально, безо всякой контрабанды.

На следующий день я оплачивал валюту по предыдущему дню, а она иногда за день вырастала на 20 рублей. Я сразу выигрывал на безналичном курсе и на наличном.

В Москве так легко не пропишешься, вероятно, у вас там были влиятельные друзья?


Да, друзьями я потихонечку обзаводился. Например, познакомился с замом главы банка «Русский национальный кредит», известным банкиром Сергеем Осиняговым, через него — с ребятами из «Микродина», в частности, его создателем Дмитрием Зелениным, который позже стал губернатором Тверской области, с Владимиром Груздевым, создателем сети супермаркетов «Седьмой континент», он тоже потом стал губернатором.

Но главное — я всегда строил бизнес на красивых, аккуратных и безопасных схемах. А тут произошел сбой. Пока я работал в Москве, мои ребята сидели в Риге, наличку мы выдавали в том числе и в Латвии. И в один прекрасный день они мне звонят и говорят: тут приехал человек и требует деньги, а деньги мы выдали вчера. Оказалось, что на моих сотрудников наехала грузинская мафия и условия были: либо люди, либо деньги.

Это, конечно, был разыгранный сценарий. Речь шла о большой сумме — 850 тысячах долларов. И тогда мои рижские партнеры мне заявили: знаешь, это твои проблемы, большинством голосов мы принимаем решение, что ты к нам не имеешь никакого отношения, выселяйся из офиса. Ну, мы там какое-то время пободались, но в итоге к ним отошел Рижский Нефтехимбанк, а мне Bonus. Уверен, если бы мы тогда не разошлись, и я бы не потерял Рижский Нефтехимбанк, мы бы очень многого добились.

А тогда поменялось руководство Ventspils nafta, помню, мы возили нового главу Яниса Блажевича в Москву, знакомили с нефтезаводами, потому что без связей в таком бизнесе нельзя. Мы работали также с Киришским нефтеперерабатывающим заводом, я знал довольно много людей из нефтяного бизнеса. Ventspils nafta была клиентом Рижского Нефтехимбанка, так же, как и все, кто работал с Норильским никелем. Из 7 трейдеров, работающих на заводе, 5 были из Риги, и все обслуживались у нас. Так что потенциал был хороший.

После развода я взял помещение на углу Кр. Барона и Райниса, купил небольшой банк у известной тогда бизнесвумен Татьяны Окладниковой и переименовал его в Kredo banka. С 1993 года я там начал работать.

В памяти латвийских вкладчиков Kredo banka остался очередной пирамидой, которых в 90-е были десятки…


У вас неверная информация, Kredo banka никогда не был пирамидой, потому что не привлекал деньги обычных вкладчиков. Когда я его создавал, у меня уже были деловые отношения с Михаилом Прохоровым и Владимиром Потаниным, создателями ОНЭКСИМбанка. И с самого начала у меня была цель продать этот банк ОНЕКСИМу. У них был дочерний банк в Эстонии и в Питере БалтОНЕКСИМ, и дело к этому шло.

Мой банк был операционным Back office. Всем нравилось, что я работаю четко, быстро, современно, у меня было самое передовое по тем временам банковское оборудование, купленное в Англии, первый банкомат в Латвии тоже Kredo banka установил, он обслуживал расчетные карточки Bonus Card, у нас были иностранные менеджеры. Но местных клиентов практически не было, мы не делали акцент на локальный рынок. Это был интеллигентный, маленький, вышколенный банк с иностранными вкладчиками. Вы же помните тогдашний слоган: «Латвия — это маленькая Швейцария».

А основными вкладчиками были?

Люди ОНЭКСИМА, а также Александр Мамут, две враждующие группировки, но обе обслуживались в моем банке. И еще я работал с американским венчурным фондом New Century Holding. То есть у меня был самый большой чековый фонд. Но он был не в банке, а в Bonus Trust. К обычным людям банк не имел никакого отношения.

Bonus Inc стал акционерным обществом еще в 1991 году. Я хотел вывести на биржу первую в Латвии компанию, мы каждый год выплачивали дивиденды — 1000%, тогда такие ставки были.
А в 1995-м, когда случился банковский кризис и когда убили главу Interpegro Михаила Гуревича, который был близок к Лавенту, как и я, то моя служба безопасности мне сказала: Игорь, тебе нужно срочно уехать. У нас был готовый план эвакуации в течение 4 часов. Меня и мою семью тут же вывезли на безопасное расстояние.

Новостройки в Киеве и набережная в Ялте


Осенью 1995 года Kredo banka был признан неплатежеспособным из-за утраты собственного капитала и выдачи кредитов фирмам, связанным с АО Bonus Inc, который был крупнейшим акционером Kredo banka. Как это произошло?

В 1995 году я успел продать ОНЭКСИМу и структуру Bonus Inc и Kredo banka, все документы были подписаны. Это было до моего отъезда. Когда я уже был за границей, они назначили своего представителя Виктора Кавалерова перенимать дела, и он должен был приехать в Латвию.

Но к ОНЭКСИМбанку и ко всему российскому в Латвии тогда относились не очень хорошо. Они закрыли въезд всем представителям учредителей Kredo banka и Bonus Inc со стороны новых российских владельцев. И потом буквально в течение двух недель Банк Латвии отобрал лицензию у Kredo banka. После чего банк закрыли. Но он со всеми рассчитался.

То есть вы со своими вкладчиками разошлись полюбовно?

Не вкладчиками, а акционерами. У нас было первое открытое акционерное общество с публичным размещением акций, и акционеры получали каждый год дивиденды. Но после событий 1995 года, увы, только бумажки. Это факт. Но моя совесть чиста, дивиденды с лихвой покрыли вложения в акции. Доля частных акционеров была небольшой.
А главное, все живы. Я считаю, в этом моя самая большая заслуга. Никаких стоящих в пикетах вкладчиков не было, потому что бонусовские акционеры в течение 5 лет получали супердоходы.

Тем не менее Латвия была для вас на какое-то время закрытой страной.

Почему? Могу приехать в любое время. Я последний раз был здесь в 2011 году. А в 1995-м я уехал из-за опасности быть убитым. Тогда убили Михаила Гуревича, Игоря Цонду, Валерия Лихачева, была криминальная обстановка. А я создал одну из самых крупных вооруженных структур, около 40 человек. Причем легально.

Для чего это было нужно?

Для самозащиты. Время-то какое было? Пиф-паф-ой-ой-ой. В газете «Коммерсант» на последней странице были одни некрологи.

Когда все улеглось, в том же 1995-м, я вернулся в Ригу. Жил в пентхаусе на улице Базницас. Но у меня уже ничего не было. Тогда я попросился на работу к Валерию Белоконю и работал у него в банке в обычном операционном зале. За что я ему очень благодарен, он меня по-человечески сильно поддержал. Когда-то мы с ним вместе торговали на Балтийской валютной бирже, которую он организовал.

Постепенно я стал заниматься скупкой сертификатов по всей Латвии и создал крупнейший Фонд по приватизации акций Ventspils nafta. Занимался этим до момента, пока не приехал мой товарищ с Украины и не сказал: у меня есть банк и мне нужны люди.

И я поехал на Украину, стал зампредседателя правления Авиатек банк (филиал российского Аэрофлот банка), который принадлежал нефтяникам из России. А затем, через пару лет уже другой мой товарищ пригласил меня возглавить правление ИнтерКонтинентБанка (ИКБ), владельцем которого был Игорь Александрович Плужников, известный политик и бизнесмен. Банк был в долгах, но за два года я его из нуля вывел в лидеры.

За счет чего?

Я придумал алгоритм финансирования строительства на нулевом этапе, так называемые имущественные права. Мы стали активно строить, много разных зданий возвели в Киеве, обустроили набережную в Ялте. Клиентом и владельцем банка был популярный телеканал «Интер», у нас была одна из крупнейших компаний по девелопменту в строительстве.

Но в 2005 году из-за разногласий с менеджментом я из банка ушел. В это же время внезапно умер Игорь Плужников и еще ряд высокопоставленных чиновников (министр транспорта, министр внутренних дел). Жена Плужникова, к которой по наследству перешел банк и телеканал «Интер», продала их ребятам из Донецка, хотя была предварительная договоренность продать мне. В банке оставалась недвижимость на миллионы (только один объект — три 24-этажные высотки на берегу Днепра), но они вывели все активы в свои структуры, взамен на «дутые акции», и фактически опустошили банк.

Вкладчики стали требовать возврата денег. Ко мне обратился зам главы Национального банка Украины Шаповалов и предложил вытащить банк. А у меня уже была создана компания Investore, которая занималась строительством. Мы подписали соглашение, по которому Национальный банк должен был переструктурировать портфель ценных бумаг и дать рефинансирование и т.д., а мы, как вторая сторона, должны были дать денег. Деньги мы перечислили, но Нацбанк своих условий не выполнил. Поэтому план по выведению банка из кризиса сорвался, мы оттуда вышли.

Почему эти две истории, украинская и латвийская, оказались похожи и развивались по одному сценарию?


Они абсолютно не похожи. В 1995 году я был, что называется, в шоколаде. Общался с влиятельными людьми, например, с Игорем Шуваловым, который возглавлял юридический департамент у Мамута. Работал с крупнейшим банком в России. Ездил с акционерами отдыхать в Таиланд. Все было хорошо. Я думаю, что меня специально спугнули, чтобы я уехал.

Значит, вы кому-то помешали, перешли дорогу?

Я до сих пор не знаю, кто меня «заказал». В 90-е шла приватизация крупных заводов в России. Участвовали серьезные люди, большие деньги. Это одна история. А другая могла быть связана с Банком Балтия. После его закрытия все начали волноваться, нужно было вытаскивать деньги. В том числе Мамуту и его компании... Это другая история.

А на Украине мы выстроили серьезную структуру по финансированию правительства, у нас было много объектов, они стоят, построены. Мало того, мы финансировали кино. Все качественное украинское кино, снятое генеральным продюсером Star Media Владом Ряшиным, режиссером Юрием Ильенко, финансировалось из нашего банка. А то, что в банке умер владелец и жена продала его не самым добропорядочным и честным людям, это уже издержки истории. Известны все фамилии, кто что сделал, что подписал. Там же ни в одном документе нет ни одной моей подписи, с мая 2005 года я ушел, а ликвидация и банкротство — это уже 2007 год.

Тем не менее именно вас украинская прокуратура обвинила в мошенничестве, завела уголовное дело, а потом и арестовала.

После смерти Плужникова против меня начались активные действия. Поджигали машину, подбрасывали наркотики, стреляли в моего партнера, били меня битой по голове. И в конце концов посадили в тюрьму. Якобы за получение кредита на покупку машины, что квалифицировалось как превышение служебных полномочий. Но статья почти такая же, как у Юли Тимошенко, «в крупных размерах», от 8 до 12 лет лишения свободы. Хотя, во-первых, на документах не было моей подписи. Во-вторых, было решение кредитного комитета и решение правления. В-третьих, этот кредит вернули. Неправовое государство, что сказать…

И как вы освободились? Адвокаты доказали вашу невиновность?

Нет, конечно. В таких системах всегда есть противовесы. Можно решить вопрос. Мои достаточно влиятельные друзья это сделали и через месяц я был на свободе.

После чего покинули Украину?

Да. А Украина через Интерпол объявила меня в международный розыск, и в течение 7 лет я был в розыске. Но затем я получил решение итальянского суда, что они не правы по всем статьям, и, соответственно, центральная контора Интерпола в Лионе приняла решение, что нет основания меня разыскивать.

То есть сейчас вас никто не ищет?


В Европе нет. Я полностью законопослушный гражданин, оправданный по всем статьям. А на Украине — не знаю.

 
С родителями на Камчатке. Поселок Ключи, 1962 год

Четыре реинкарнации


Если вернуться в те далекие годы, каких бы ошибок вы сегодня не повторили?

Есть такое клише — не ошибается тот, кто ничего не делает. Ошибки — это естественный рост. Но порой даже ошибки приводят к каким-то результатам. Например, решение миланского суда я получил за счет своей ошибки. Я случайно отдал паспорт в одной итальянской гостинице и меня задержали в Италии, хотели экстрадировать на Украину. Но, слава Богу, я попал в европейское государство, где на основании закона подошли к рассмотрению дела. Все-таки европейское законодательство получше, чем на Украине. Я имею в виду судебную систему.

Поэтому… ошибки, конечно, были. Но я к этому философски отношусь. У меня в жизни было 4 реинкарнации. Я родился и вырос на Дальнем Востоке. Потом была Рига до 1995 года. Потом поработал на Украине, чего-то там достиг. В последние годы нахожусь в совершенно другом измерении. То есть все эти части порой с трудом друг с другом взаимосвязаны. Когда я стриг траву в международной школе, я о прошлом не думал, радовался каждому дню.

Вы считаете себя везучим человеком?

Ну, если я живой, наверное, да. Иных уж нет, а те далече. Если ты живешь и радуешься жизни, это уже прекрасно.

Что для вас было главным все эти годы — желание заработать?

Я — человек интересующийся. Мне нравится создавать что-то новое. Когда мы делали первую Bonus card, она была более распространена, чем Visa и Mastercard. Так же, как сейчас с едой. Я занимаюсь самым прогрессивным, что есть в индустрии еды — это Dark Kitchen. Это мне интересно. Я люблю свою работу, люблю работать, я работоголик.

Кому вы больше всего благодарны в жизни?


Своей маме. Она окончила 8 классов, у нас в доме было всего две книжки, одна из них без обложки. Мы не принадлежали к интеллигенции. Тем не менее мама была из старообрядческой семьи, у которой были свои традиции. И они для меня стали основой морального кодекса. 4–5 всего, но вот один постулат я считаю очень важным. Это любить людей.

Если в твоей душе, в сердце правильный чистый посыл, то все остальное этим и определяется. Да, ты можешь делать какие-то неправильные шаги, ты можешь ошибаться. Некоторые люди могут воспринять это по-разному. Но главное, как ты сам чувствуешь, во что сам веришь.

Получается, ваши главные учителя — это Карл Маркс и мама?

Могу сказать, что мне всегда везло на людей. Некоторые из них очень круто повернули мою жизнь. А сейчас мои учителя — это моя жена, мои дети. У меня много прекрасных друзей, и это тоже здорово.

Татьяна Фаст, "Открытый город"

 
08-11-2021
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№01(142-143) Январь-Февраль 2022
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Андрей Сурмач: "Нужна национальная экономическая идея!"
  • Совладелец KREISS готов устроить коллапс еврочиновникам
  • Рижские адреса Аркадия Райкина
  • Роскошная жизнь Марии Наумовой
  • Борис Акунин: "Времена жесткой силы остались в прошлом"