Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Уж если попал в ад, надо быть в ладу с дьяволами.
Александр Беляев, русский писатель
Latviannews
English version

Потерянное наследство

Поделиться:
Пресс-фото.
Могла ли Латвия в начале 90-х годов сохранить свою промышленность, доставшуюся ей в наследство от СССР? Доктор экономики, ассоциированный профессор университета им. П. Страдыня Дайнис Зелменис уверен, что вполне. Просто для этого, по его мнению, надо было избрать другой путь реформирования, а не так называемый вашингтонский консенсус — курс развития, направленный на полную либерализацию рынка. Ученый считает, что власти могли сделать Латвию реальной «историей успеха», если бы учли опыт других стран и привлекли к реформам грамотных специалистов. Об этом он пишет в недавно увидевшей свет книге «Роль государства в рыночной экономике». В интервью "Открытому городу" Дайнис Зелменис рассказал, что и почему было сделано не так в 90-е и что не так делается сегодня.

Быль про голого короля

Почему вы взялись за эту тему сейчас, спустя 30 лет после начала реформ?
Роль государства в рыночной экономике меня интересовала давно. Еще в 1995 году я написал большую статью для одной из латвийских газет — она печаталась с продолжением в четырех номерах. Я рассчитывал тогда на какую-то реакцию, но была мертвая тишина. Все это напоминает сказку Андерсена, когда один ребенок крикнул: «А король-то голый!», но никто этого не заметил. Так и в этом случае — мы ходим вокруг да около, говорим об истории успеха, но «король-то», по-прежнему, голый.


Вы пишете, что через несколько лет после публикации вашей статьи другие экономисты тоже стали высказывать подобные мысли.
Да, вдруг это случилось — когда мы стали приближаться к Европейскому союзу. А там же в экономике нет такого экстремального либерализма, какой был у нас. Там был умеренный либерализм. И наши апологеты «шоковой терапии» как-то немножко примолкли.

И что — у нас усилилась роль государства в рыночной экономике со вступлением в ЕС?
Сейчас мы находимся на полпути: сказали «а», а вот «б» никак не можем сказать. Мы можем написать планы развития, скажем, на шесть лет и... положить их на полку. Пусть пыль накапливается. Но ведь есть же опыт других стран: Франции, Японии, Южной Кореи. Есть опыт Китая, который тоже развивался в соответствии с пятилетними планами. И если при административном социализме, который существовал в СССР, госплан был законом, который утверждался парламентом и неукоснительно выполнялся, то в условиях рыночной экономики можно добиться того же самого, если заинтересовать частный бизнес.

В книге я показал, как создается бонус-пакет для бизнеса, именно с целью заинтересовать. Будете следовать — получите то-то и то-то, не будете — бог с вами.

Морковка для осла

Расскажите, что входит в этот пакет?
Во-первых, государство берет на себя изучение рыночной конъюнктуры — как будет развиваться мировой рынок. И бизнесу уже на это тратить деньги не надо. Картина становится понятной — в одной сфере все будет благоприятно, а в другой — не очень.

Дальше государство предлагает: идете туда, где все хорошо — получаете облегченные кредиты или какие-то налоговые льготы, даже госзаказы могут быть. То есть разные бонусы, на которые бизнес, как правило, реагирует. Это как морковка для осла, за которой он следует.

Если мы посмотрим на Японию, то увидим, как на удивление хорошо выполняются там эти планы. Бизнес следует рекомендациям государства, потому что это выгодно. И тогда это не просто положенный на полочку план, а реальность. А у нас не хватает какой-то одной шестеренки между планом и реальностью.

Примеров того, как государство участвует в рыночной экономике, полно. Было бы желание учиться — все можно сделать. У нас же за последние 15 лет написаны десятки программ экономического развития...

И ни одна из них не воплощена в жизнь?
Очень слабо. Тем более что программы эти написаны хитро — там нет никаких контрольных цифр, которых нужно достичь. Все очень абстрактно: «человек должен быть на первом месте» или «экономике нужен прорыв». Конечно, нужен, но как его добиться?

Что еще важно — чтобы государство могло проводить такую политику, необходимы специальные учреждения, которые будут претворять все это в жизнь. Они у нас вроде бы есть: Агентство инвестиций и развития, Гарантийное агентство и т.д. Но какой у них бюджет? С таким бюджетом ничего не сделаешь.

Во всех старых странах Европы есть принадлежащие государству банки развития экономики. В Латвии в 90-е годы такой тоже был, но потом он как-то тихонечко закрылся. И лишь несколько лет назад на базе Ипотечного банка была создана финансовая структура Altum. По сути, это и есть банк развития и он, кстати, работает. А более 15 лет это место пустовало.

В принципе, мы на правильном пути, но все делается как бы нехотя. Я немного удивлен позиции нашего бизнеса. Например, глава Латвийской торгово-промышленной палаты недавно сказал, что это аморально, когда государство в условиях рыночной экономики создает какое-то производство и начинает конкурировать с частным бизнесом. «Они же с частного сектора собирают налоги и из этих денег создают частному сектору конкуренцию», — говорит он.

Неужели человек не знает, что во всех развитых странах есть определенный государственный сектор в экономике! Есть масса отраслей, куда частный капитал идет неохотно. Та же самая инфраструктура. Например, строительство дорог. Вы знаете, через сколько лет дорога окупается? А частный капитал не хочет так долго ждать. Или взять инновационные инвестиции — там же риск большой. А зачем частному бизнесу рисковать, если можно найти что-то более надежное. Не говоря уже о военной промышленности. Ее нельзя отдавать на откуп частному сектору.

Целью моей книги было доказать, что государство — не какой-то пассивный наблюдатель, а активный участник рынка.

Стратегия параллельных рельсов

Как менялась роль государства в рыночной экономике с течением времени?
Либерализм в экономике берет начало со времен Адама Смита и Давида Рикардо. И это было парадигмой до конца 20-х годов прошлого века — до периода Великой депрессии. А потом английский экономист Джон Мейнард Кейнси доказал: чтобы в экономике не начался кризис перепроизводства, государство должно стимулировать покупательную способность населения, т.е. стимулировать нужно не предложение, как это делалось все время, а спрос. И тогда бизнес пойдет в гору. Он повернул шахматную доску на 180 градусов, так как раньше просто уничтожались излишки производства, чтобы удержать цены. Взяв на вооружение кейнсианскую теорию, западные страны развивались до середины 70-х годов. Это были «золотые десятилетия», за которые западное общество достигло благосостояния.

Приверженцы либерального рынка никуда не исчезли, просто на время примолкли. Когда в 70-х случился нефтяной кризис, а сверху еще наложился циклический кризис, возникла стагфляция — отсутствие роста при бешеной инфляции. Корабль и пробоину имеет, и одновременно на нем пожар. Как его спасти? Очень трудно.

Все стали показывать пальцем на кейнсианскую теорию и говорить — не работает! Нужно что-то другое.

Но к этому времени пошла глобализация. А это значит — если вы пришли в мою страну, я не могу вам поставить какие-то рамки. Стал звучать тезис: «Государство не должно заниматься не свойственными ему функциями!» Так либерализация получила свое продолжение.

В начале 90-х, когда Латвия начала путь к рыночной экономике, мы попали на самый пик расцвета либерализма и глобализации. При желании, мы могли обратиться к опыту других стран, например, Китая, но этого никто не стал делать.

На примере Китая мы можем проследить, как постепенно можно перейти от административного социализма к рыночной экономике, согласно стратегии параллельных рельсов, предложенной Дэном Сяопином. Один рельс — это государственный сектор, а другой — частный. Они начали в конце 70-х годов, и даже еще сейчас у них приватизация госсектора не закончилась. Ну и замечательно — у них каждый год прирост в экономике. Было и по 17% в год! Сейчас 6%, и кто-то говорит — ох, Китай плохо развивается. Да дай бог нам такие проценты!

А начинали китайцы с того, что собрали всех своих лучших экономистов и создали мозговой центр при кабинете министров. А кто нам мешал?

Наверное, у нас не было столько времени, сколько у Китая, который экспериментировал со своей экономикой почти 40 лет. Латвия в начале 90-х — это совсем другой контекст: разрушился Советский Союз, нарушились все экономические связи...
Конечно. Но думаете, им было легче втиснуться в западный рынок? Сомневаюсь. Они шли шаг за шагом. Мне нравится их образное, восточное восприятие своих реформ: будто они переходят реку и делают шаг только тогда, когда нащупают ногой следующий камень. Но при этом другого берега реки не видно.

А все постсоветские страны сразу согласились с доктриной «Вашингтонского консенсуса». Кроме Белоруссии, где Лукашенко со своим умом колхозного председателя, просто здравым умом, не мог принять то, что ему предлагают. И оказывается, он прав. К тому же он не повернулся спиной к России. Мы же, будучи соседями, повернулись. А западные страны с великим удовольствием освоили российский рынок! Хотя мы в нем уже были и за сорок лет имели такие позиции! Но ушли. В итоге оказались между двумя стульями.

Успех Беларуси весьма спорен. Начиная с качества продукции, заканчивая качеством жизни.
Вы были там?

Да.
Я тоже был. Правда, один раз. Ездил на машине и видел: поля ухоженные, не заросшие, как у нас. С сельским хозяйством все в порядке. В Минске увидел столько подъемных кранов! Строительство там идет — ой-ой-ой! И что — там нет западного капитала? Да сколько угодно — весь город в вывесках западных фирм. Конечно, всякая палка имеет два конца. Но в гостинице, где я жил, — был плоский телевизор «Горизонт», тракторы белорусы как производили, так и производят, так же как МАЗы и холодильники...

А нам говорили, что надо сделать деиндустриализацию, потому что монстры социалистической промышленности никому не нужны, обещали, что потом сделаем реиндустриализацию. И где эта реиндустриализация?

Каждый хлеб имеет свою корочку

В своем исследовании вы стараетесь уходить от идеологии, но ведь она сильно повлияла на судьбу промышленности. Государство стремилось повысить удельный вес латышей и по возможности выдавить из страны рабочую силу, приехавшую из других регионов СССР.
Понимаете, каждый хлеб имеет свою корочку. И что — вы не будете есть хлеб из-за корочки? Что больше весит: индустриализация, рабочие места или те проблемы, о которых вы говорите? Я иногда вспоминаю дискуссию про рижское метро. На одной чаше весов было еще несколько тысяч приезжих рабочих-метростроителей, а на другой — метро в Риге за всесоюзные деньги. Представляете, если бы Рига сейчас имела метро! Как здорово было бы.

Или Даугавпилсскую ГЭС. Конечно, какие-то площади были бы затоплены. Но у нас была бы еще одна ГЭС! Волны Даугавы крутили бы турбины, и у нас было бы много своего дешевого электричества. Что весит больше?

Говорят, надо всегда идти по пути наименьшего зла. Сейчас мы все равно вынуждены будем принимать иностранную рабочую силу. Не хватает водителей, строителей, инженеров и т.д. Их надо откуда-то брать. Не из России, так из Молдовы, Украины: ребята, давайте к нам.

Как ни крути, а человеческий капитал — это ресурс. У нас этого ресурса сейчас нет. Он проголосовал ножками. Разве это лучше?

В любом случае необходима была модернизация крупных латвийских предприятий — иначе как бы они конкурировали на мировом рынке? Да и в России царил хаос, прежние экономические связи рушились, рубль девальвировал. Что в тех условиях можно было сделать для сохранения производства?
Иногда я шучу: если бы меня в 90-м году спросили, я бы знал, что делать, а сегодня — уже сложнее. Если сравнить развитие экономики с паровозом, где локомотив тащит состав, то у этого локомотива в начале 90-х было четыре развилки. Либеральный путь, французская модель с ярко выраженным государственным регулированием, немецкий путь с социально ответственной рыночной экономикой и скандинавский с обществом благосостояния. Мы свернули на либеральный путь. Либеральная экономика хороша, когда капитализм уже есть. Но как можно создать капитализм без капитала?

Я в свое время видел, как Годманис, будучи премьером, посещал завод RAF. Директор завода показывал ему новую экспериментальную модель — вполне приличного вида машина. Годманис сел за руль, потрогал рычаги, и мне показалось, что ему понравилось. Было ощущение, что RAF теперь получит от государства какие-то бонусы. Ведь вспомните, как котировались эти «рафики» в Советском Союзе. Но ничего не произошло.

Или возьмите ВЭФ. Кто-то говорит: ой, это же военно-промышленный комплекс. Да, он был, но не более трети от всего производства. А две трети — гражданская продукция. Если они поставляли какие-то узлы в Финляндию для «Нокии», значит, это была вполне современная продукция. Так надо было вкладывать в ВЭФ, чтобы поднять его до уровня того участка, который был в состоянии экспортировать продукцию на Запад!

А откуда было взять в то время деньги? У государства их явно не было.
У меня не выходит из памяти один случай. Я тогда работал в МИДе Латвии и меня направили в тогдашний Ленинград в генконсульство ФРГ на торжество по поводу воссоединения Германии. И вот на этом дипломатическом приеме я увидел одного мужчину, который совершенно не разделял всеобщей радости. Когда я спросил, в чем дело, он ответил: «А чего мне радоваться — я с завтрашнего дня безработный». Тогда всех ГДРовских чиновников увольняли. Но он потом добавил: «А вот за Латвию я рад. У вас развитая промышленность, развитое сельское хозяйство и у вас совершенно нет внешнего долга. Вам может позавидовать любая развивающаяся страна».

А теперь возвращаемся к вашему вопросу — что делать в такой ситуации? Нам действительно могла позавидовать любая африканская или латиноамериканская страна. Но главный вопрос: что мы ставим во главу угла? Политическую ориентацию? Или экономическое развитие?

Ладно бы Россия продолжала оставаться социалистической, тогда у нас возникли бы идеологические преграды. Но она же тоже встала на рыночные рельсы. Почему мы не могли установить с ней нормальные отношения? Как, например, Финляндия? Не надо в обнимку, не надо целоваться, но торговать-то можно!

Вы знаете, сколько латвийских заводов покрывали потребности Союза в тех или иных товарах чуть ли не полностью? Был даже стопроцентный монополист: завод, который производил спидометры для всех видов транспорта: начиная от мотоциклов и до комбайнов и тракторов. Конечно, западным производителям тех же спидометров такой конкурент был не нужен.

Я думаю, мы просто пожертвовали экономикой ради политической ориентации. Я сторонник финской модели — можно прекрасно торговать и с теми, и с другими. Преклоняюсь перед Ильей Герчиковым — как он смог сохранить завод «Дзинтарс»! И не в последнюю очередь благодаря тому, что он удержался на рынке СНГ. Зачем уходить, если там у тебя хорошие позиции?

Я четыре года работал на заводе «Лайма» и тоже хорошо помню, как мы сначала ушли, а затем вернулись на российский рынок. Было приятно видеть, как покупали наши конфеты в питерском магазине «Елисеевский» на Невском проспекте.

Умный диктатор — дар божий

Вы пишете, что в начале 90-х в Латвии не использовали грамотных экономистов, что вопросы развития экономики решали физики во власти. А сейчас у нас хватает специалистов, чтобы разработать экономическую стратегию, в том числе и с участием государства? Можно создать такую команду?
Запросто! Ингуна Судраба как-то вышла с предложением создать интеллектуальный центр для стратегического анализа и планирования. С привлечением местных ученых и экспертов. Чтобы этот центр разрабатывал рекомендации, которые легли бы в основу планов развития латвийской экономики. Это я говорю к тому, чтобы было ясно, что не только я так считаю.

Латвийские вузы готовят хороших специалистов, есть мои коллеги-преподаватели. Хорошую команду можно собрать из одних лишь преподавателей. Но есть еще и умные экономисты-практики.

К сожалению, мы стали все реже ссылаться на опыт Первой республики. Сейчас почти никто не вспоминает экономическую политику Карлиса Улманиса. Тот же самый ВЭФ был создан при Улманисе. Даже самолеты в Латвии производили! И автомобили — здесь был филиал завода «Форд»!

А ведь это был государственный капитализм! Его коллега по цеху — южнокорейский диктатор Пак Чон Хи — в 60-70-х годах прошлого века создал административно управляемый капитализм. А если твоя экономика находится на низком уровне, тебе надо как можно быстрее развиваться, догонять других, тогда такой вот административно управляемый капитализм — очень неплох. На мой взгляд, умный диктатор — это дар божий. Демократия тоже имеет свои слабые стороны. Пока мы проводим свои многочисленные дискуссии, мы просто теряем время.

Я с интересом все эти годы слежу за Польшей. Три года подряд я ездил в Крыницу, где проводится экономический форум стран Восточной Европы. Так вот, Польша еще в 2008 году предлагала массу предприятий для приватизации. А мы свою приватизацию закончили уже к концу 90-х.

При том, что термин «шоковая терапия» принадлежит поляку — профессору Варшавского университета Бальцеровичу. Но у них, слава богу, был и другой экономист, который поработал во Всемирном банке до того, как вернулся в Польшу. Это Гжегож Колодко. Он пошел в политику, и его партия дважды была у власти. И он поставил польскую приватизацию на тормоза. Так она до сих пор еще не завершена. И там нет таких потерь, как у нас. Польша, кстати, единственная страна в Европе, экономика которой во время последнего кризиса осталась в плюсе.

Конечно, глядя назад, критиковать легко. Я понимаю, что все в нашей истории было непросто. Не было книжек, в которых можно было бы прочитать — как все лучше сделать. Но есть здравый смысл. Давайте чаще на него опираться.

Евгений Павлов/"Открытый город"

 
26-12-2018
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
майка 27.12.2018
"Вспомнила бабка как девкой была"..Какая оригинальность мышления..30 лет изучения и вот теперь уже полновесный труд!! Книги наверное будут раскупаться!! Поздравляю..как жаль,что ничего нелзя вернуть..все снесено до плинтуса..мозги также..полная деградация в профессорском составе
Журнал
№2(107) январь 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Офшорный премьер из штата Дэлавер
  • Олег Буров: "Люди действия не могут быть популистами"
  • Виктор Красовицкий: совет начинающим банкирам
  • Рижанка придумала сериал, который купил "NETFLIX" за миллион долларов
  • Таинственное отравление профессора, который хотел сделать Латвию процветающей