Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Имей мужество пользоваться собственным умом.
Иммануил Кант, немецкий философ
Latviannews
English version

«Отец» микропредприятий: если мы быстро не перестроим экономику, нас ждет новый кризис

Поделиться:
Янис Эндзиньш/lrpv.gov lv.
Финал минувшего года обернулся для многих латвийских предпринимателей большой головной болью. Лихорадка с налогами держала всех в напряжении до конца декабря. Как проходила борьба вокруг микропредприятий и минимального социального налога, как вообще у нас принимаются решения в отношении бизнеса, и что ждет латвийскую экономику в наступившем году — об этом Открытому городу рассказал президент Латвийской торгово-промышленной палаты Янис Эндзиньш.

Господин Эндзиньш, а правда, что «отец» идеи микропредприятий — это вы?
Правда. 

И поначалу ее приняли на ура?
В 2013 году заместитель главы Еврокомиссии Жозе Мануэля Баррозу вручил нам за нее награду. Наша программа была признана самой лучшей политической инициативой в бизнес-среде в Евросоюзе. Кстати, вся программа микропредприятий, когда мы ее предлагали правительству, включала микроналог, патентные платы, 26 разных позиций. Это теперь люди из Единства поменялись и начинается другая политика.

Этническая цифра 9

Если не секрет, откуда взялась налоговая ставка для микропредприятий — 9%?
Признаться, история этой ставки анекдотичная. Когда разрабатывался этот проект, Латвийская торгово-промышленная палата предложила ставку 12%. Почему 12%? Потому что мы запрашивали данные СГД, сколько налогов с оборота платят предприятия небольшого размера. Получилось 11 с лишним процентов. Мы предположили, что если столько платят уже сейчас, то около этой суммы должна быть и ставка. Чтобы бюджет не потерпел ущерба, мы предложили округлить ставку вверх. Однако в Министерстве финансов и правительстве решили: какие 12%, начнется оптимизация, вообще никто ничего не будет платить, надо 20%! Почему 20%? А потому!

Правительство свое предложение передало в парламент, а там предвыборное время — выборы в октябре, а рассматривался закон в августе. И вот на заседании Бюджетной комиссии правительство двигает свои 20%, мы — свои 12%. Приход представители крестьян. Они хотят 5%. Пусть у остальных будет по-другому, а им нужно 5%. И начинается в Бюджетной комиссии торг.

Первое решение — нужна единая ставка, потому что сложно будет администрировать. Это было принято, слава Богу. Дальше — заспорили. Крестьяне требуют 5%, Минфин и правительство настаивают на 20%. Кто-то предложил компромисс — 10%, говорят, церковь берет десятину, давайте и с маленьких фирм брать столько же. И вот тогда кто-то из депутатов Бюджетной комиссии произнес: а давайте 9%. И тут Имант Калниньш из Национального объединения, в то время депутат Бюджетной комиссии, говорит: слушайте, а ведь 9 — это этническая цифра, принятая в латышском фольклоре, давайте оставим ее. Так и приняли 9%.

А что значит – этническая цифра?
Девятка в латышских сказках играет особую роль. Почти все сказки начинаются: «за тридевятью горами, за тридевятью долами», три и девять — это магические цифры.

Бомба из прошлого

С нового года эти 9% превратились для микропредприятий в ставку от 12% до 15%. Но произошло это самым безобразным образом. Бизнес лихорадило до конца декабря, предприниматели не знали, что их ждет. Как вы оцениваете подобный механизм принятия решений?
Я бы не сказал, что 2016-й был самым худшим. Те проблемы, которые стали жаркими в декабре, возникли вследствие неправильных решений прежнего правительства в 2015 году. Идея минимального соцстрахования была заложена, когда министром финансов был Янис Рейрс. Так что нынешнее правительство слишком поздно, конечно, но все-таки попыталось решить те проблемы, которые унаследованы от предыдущего.
В 2014-2015 годах правительством было принято много неправильных решений, которые влияли и влияют на развитие Латвии. То, что наша палата поссорилась с предыдущим министром финансов, тоже повлияло на падение предыдущего правительство. Но сотрудничество с Кабинетом Мариса Кучинскиса — это день и ночь, если сравнивать.

Теперь мы имеем возможность встречаться с премьер-министром ежемесячно. Мы заключили договор с правительством о тех острых вопросах, которые надо решать в будущем. И, честно говоря, не полностью, но процентов на 90, то, о чем мы договорились с правительством, в принципе выполнено.

Можно сказать, что закон о ликвидации микропредприятий остановили вы?
На повестке было много разных вопросов, но нам удалось убедить премьер-министра, что это в этом году надо как-то их решать. У Единства была позиция, что пусть будет как будет, а там посмотрим, насколько это будет больно.

Закон о микропредприятиях в Сейм вернул президент Раймонд Вейонис. Как вам удалось его убедить?
Мы объяснили, что решение о ликвидации микропредприятий без каких-то предложений взамен — абсолютно неправильное. Если в режиме микроналогов есть какие-то пробелы, их надо устранять, или сделать вместо этого режима новый режим, и только тогда отменить предыдущий. Иначе получается, что из дома выселяют жильцов и говорят: где вам жить, решим позже. А ведь это касается примерно 50 тысяч предприятий, где работает не менее 100 тысяч работников. Слава Богу, что президент прислушался.

Решения на глазок

Вы говорите: слава Богу. А какие результаты могли повлечь те изменения в законодательстве, которые были запланированы?
Если бы вступили в силу законы о минимальном соцстраховании с этого года, о ликвидации микропредприятий без какой-то замены режима в комплекте с тарифами на электричество и так далее, мы бы были в 5 минутах от демонстраций. Предприниматели могли бы пойти на акции, которых обычно от них не ждут. Мы привыкли, что профсоюзы выходят на демонстрации, а тут пошли бы предприниматели.

Главным аргументом против микропредприятий было то, что этот режим используют как схему ухода от налогов. Были ли какие-то исследования, которые это подтверждают?
Нет, я таких не видел. Но и в парламенте, и в комиссиях мы говорили, что такое исследование необходимо. Как иначе понять масштаб проблемы.

То есть вы хотите сказать, что правительство принимало решение, не имея на руках цифр?
Цифр не было. Это одна из наших проблем, из-за которой мы принимаем неадекватные решения. Например, в конце 2015 года у нас была дискуссия на Латвийском радио с тогдашним председателем Учетной комиссии Карлисом Шадурскисом. По его словам, в Министерстве финансов было исследование, что из-за режима микропредприятий государство за год теряет 250 миллионов евро. Я говорю: не верю таким цифрам. Проходят две недели, идет заседание Кабинета министров, министр финансов Янис Рейрс говорит, что, по данным Минфина, потери от микропредприятий — 200 миллионов евро. Я уже прислушиваюсь — 50 миллионов разницы. Иду в Министерство финансов, говорю госсекретарю: есть у вас такие исследования? Ответ: Минфин точно ничего не исследовало, кажется, СГД этим занималось, и там было 160 миллионов. Спрашиваю руководителя СГД, есть ли у вас такие исследования? До сих пор от них ответа нет.

Хорошо, о вреде микропредприятий цифр нет, а о пользе?
Такие данные есть. Например, когда приняли решение о введении этого режима, теневая экономика, по исследованию Рижской высшей школы экономики, в Латвии была 38% от ВВП. Сейчас — 21%. Тоже много, но тенденция налицо. Кроме того, в том же опросе примерно 38% предприятий признали, что начали платить налоги, потому что был принят режим микропредприятий.
К тому же, в исследованиях теневой экономики есть такой показатель: показывает ли предприятие своих работников или нет? И тут у нас лучше ситуация даже по сравнению с Эстонией. И в этом влияние микроналога, на мой взгляд, очевидно.

Школа микропредприятий

Получается, что слова и решения политиков в данном случае не подтверждены ничем. Цифры берутся с воздуха?
Да, это политическая риторика, все партии хотят, чтобы их выбрали в парламент. Отсюда и разговоры о заботе, о социальном страховании работников. Но вот что надо понимать. Если мы говорим о микропредприятиях, то, конечно, есть те, кто таким образом стремится оптимизировать налоги. Тем не менее, в основном эти люди сами себе обеспечивают рабочие места, в этих фирмах работодатель и работник — одно и то же лицо. В большинстве своем это семейные предприятия, где работают либо родственники, либо близкие друзья, а там отношения строятся совершенно по-другому, и это надо учитывать.

Получается, микропредприятия по сути решают социальные проблемы?
Да. Там много плюсов. Один — очень много людей вышли из теневой экономики, используя этот режим.

Во-вторых, это решение проблемы социальной ситуации. В микропредприятиях работают почти 100 тысяч человек, это много для Латвии.

В-третьих, эти люди, даже если они уже не будут больше предпринимателями, получили хороший опыт. Если кто-то вязал изделия и умудрялся продавать, то он и что-то другое придумать может. Мы этим режимом подготовили себе хороший человеческий капитал, все эти люди уже умнее и экономически образованнее. Человек, который сам создал микропредприятие, даже если ему и не удалось стать богатым, понимает: чтобы выплатить зарплату, надо сначала заработать эти деньги. А ведь часть людей этого не понимают и не интересуются, откуда деньги берутся.

В-четвертых, эти предприятия служат своего рода инкубатором новых идей. Я знаю от членов палаты, что часть тех, кто начинал с микропредприятий, стали крупнее, экспортируют часть своего товара и так далее. Конечно, бизнес — рискованное дело, и только некоторые из идей станут успешными, но чем больше люди будут пытаться, тем выше шанс.

Надо не делить, а стимулировать развитие

Как известно, Всемирный банк после аудита за 300 тысяч евро предложил свое видение налоговой реформы Латвии. Их мнение — налоги надо повышать до 32% от ВВП. Как вам такой совет?
Во-первых, правильнее было бы эту сумму направить местным аудиторам, которые знают ситуацию лучше. Во-вторых, эксперты Всемирного банка выполняли поставленную перед ними задачу. Во время первой презентации этого аудита я спросил исследователей: почему вы говорите только о том, как переделить деньги, у кого отнять, кому отдать, но нет рекомендаций, как стимулировать экономику. Ведь главное для нас — экономический рывок. А они ответили: у нас не было такой задачи, какую поставили, такую мы и решали. В то время Рейрс был министром финансов, а Шадурскис — руководителем Бюджетной комиссии Сейма.

Какие меры по-вашему помогут развитию экономики?
Прежде всего, надо стимулировать создание предприятий, которые работают на экспорт. Почему? Потому что у нас внутренний рынок мал, и когда мы друг другу что-то продаем, мы просто перераспределяем деньги, а в целом богаче не становимся.

Во-вторых, нам надо учиться делать и продавать вещи поэффективнее и подороже. Пока у нас очень низкий уровень продуктивности. Основную часть продуктов мы экспортируем под чужими брендами. Поэтому деньги остаются не у нас. Производителей же наших брендов можно пересчитать по пальцам: Laima, Latvijas Balzams, Grindex, Olainfarm, ну еще что-то, но, в принципе, немного. Есть пионеры, есть чемпионы во всех отраслях, но я говорю о средней температуре по больнице.

Так что наши приоритеты — экспорт и продуктивность. А налоговая система должна помогать их продвигать.

У капитала нет эмоций

Насколько мы понимаем, микропредприятиями налоговая реформа не заканчивается. К апрелю готовится новая налоговая база. Кто будет заниматься ее созданием — Минфин?
У нас тоже будут свои предложения. Важно, чтоб этот режим был недорогим, чтоб он был прост для предприятий, без большого числа бюрократических бумаг. Он должен быть легким и с точки зрения контроля, чтобы администрирование СГД было подешевле. Тут есть два основных варианта: либо использовать какую-то ставку относительно оборота, как сейчас с микропредприятиями, или это презумптивный налог — фиксированная сумма. Как патент, но для юридических лиц.

Скажем, у вас кафе с прогнозируемым оборотом до какого-то уровня, и вы платите за количество мест. Если столиков 10, то плата такая-то. Для предпринимателя это очень легко. И СГД контролировать просто, зайти в кафе и посчитать столики: десять — все нормально, 20 — преступили закон.

Оба эти варианта сейчас разрабатываются, и я думаю, что решение будет где-то в этом направлении.

И, конечно, второй вопрос — чтоб налог был пропорциональный и адекватный, чтоб начинающий бизнес и те, у кого бизнес в сфере lifestyle, могли его заплатить.

Можете рассказать конкретнее о своих предложениях по налоговой реформе?
Тут, на мой взгляд, важны несколько принципов. Во-первых, прогнозируемость. Инвестиции у нас появятся только тогда, когда инвесторы поверят, что мы гарантируем стабильность налоговой системы.
Как сказал мне руководитель Severstal Distribution, мы планируем бюджет в сентябре, и если я обещаю своим инвесторам, что за каждый вложенный евро они получат столько-то, то 1 января я не могу им объяснить, что у нас повысилась цена на электричество или вырос социальный налог, поэтому они получат меньше. В итоге Severstal Distribution сейчас вынужден сокращать свое производство.

Второй принцип — правильная мотивация. Самоуправления должны быть заинтересованы открывать у себя предприятия, а предприниматели — начинать бизнес. И еще у бизнесменов должна быть мотивация больше инвестировать в развитие. Сейчас, в среднем, цифры инвестиций в развитие и уровень капитализации предприятий очень низкие. В последний год уровень внутренних инвестиций очень упал. Если мы сегодня не инвестируем, мы обкрадываем свое будущее.

Третий принцип — региональная конкурентоспособность. Нам надо оценивать себя на фоне соседей, Эстонии и Литвы. Ведь капитал не стоит на месте, он ищет, где лучше. У национального капитала еще есть какие-то патриотические чувства. А у иностранного нет никаких эмоций, они смотрят, где выгоднее, — туда и идут. Сегодня мы видим, что капитал утекает из Латвии.

Если сравнивать фотографии Латвии и Литвы, то картина складывается не в нашу пользу. К 2022 году, если все останется так, как сегодня, то разница в налогах на рабочую силу у хорошего предприятия, где много больших зарплат, будет в три раза: у литовцев подоходный налог с населения 15%, а при достижении потолка социального страхования, который они ввели после «брексита», его вообще не надо платить, а у нас надо платить постоянно. И 15% против плюс-минус 60% — слишком большая разница.

Кстати, по одной позиции у нас пока есть преимущество перед Эстонией: сюда едут за водкой. Целые автобусные алкогольные туры отправляются в Латвию. И эстонцы уже возмущаются этим.

Учимся у Эстонии

Казалось бы, чего проще — перенять опыт Эстонии, хотя бы по организации работы СГД.
ЛТПП встречалась с главой эстонской СГД Мареком Хельмом, мы познакомили его с премьер-министром Латвии, потом наше гостелевидение его проинтервьюировало. Марек Хельм выступил на нашем форуме региональных предпринимательских обществ. Там участвовали все руководители государственных контролирующих структур — ПВД, Инспекция по труду, СГД и так далее, все слышали, что и как делается у них.
Жалко, что Марек Хельм уходит в частный сектор и уезжает из Эстонии. Очень умный человек, и слава Богу, что охотно делится своим опытом. У Эстонии можно поучиться не только работе СГД, но и госуправлению в целом, там очень много правильных вещей.

Я еще не сказал о четвертом принципе — цена этих решений должна быть приемлема для бизнеса с точки зрения налогов, а для государства — с точки зрения контроля.

Вот через фильтр этих четырех принципов и надо рассматривать латвийскую налоговую систему. А сама реформа должна идти по нескольким направлениям — в отношении подоходного налога с предприятия, налогов на рабочую силу и будущего малого бизнеса.

Что касается подоходного налога с предприятий, во-первых, тут нужна нулевая ставка для инвестиций, по примеру Эстонии. Мы заказывали несколько исследований, и все показывают, что и для Латвии это был бы правильный шаг.

Второе — часть подоходного налога с предприятий надо отдавать самоуправлениям, чтобы у них была мотивация притягивать бизнес. Мы считаем, что должна быть равная ставка налога с предприятия и подоходного налога — 20%. Что касается налогов на рабочую силу, там тоже нужна ставка 20%, это ниже, чем сейчас.

Третье — надо отменить налог солидарности, сделать по литовскому примеру потолок социального страхования.

Четвертое — ту часть подоходного налога с населения, которая идет самоуправлениям, разделить так, чтоб часть шла по месту жительства (сегодня он идет туда стопроцентно), а часть — по месту работы.
И в-пятых, надо связать уплаченные налоги с пакетом услуг, которые человек получает от государства и самоуправления. Это будет стимулом их платить.

Без диалога с бизнесом не будет развития

У вас много дельных предложений. Почему они не внедряются?
Потому что продвигать их приходится в тяжелейшей борьбе с политиками. Надеюсь, если не сейчас, то очень скоро министерства начнут консультироваться с бизнесом по вопросам развития экономики. Если мы смотрим на пример очень успешного Сингапура, то они не понимают, как можно иначе. А нам еще, видимо, какое-то время надо подрастать, но движение идет в этом направлении. Политикам нужен сильный продвинутый партнер, и мы можем таким стать.

Как палата мы становимся с каждым годом сильнее и с финансовой точки зрения, и с точки зрения влияния. Растем и в смысле интеллектуального ресурса. Сейчас у нас свыше 1800 индивидуальных членов, более 60 отраслевых и региональных ассоциаций. В 2014 году оборот наших членов был 17,5 миллиарда евро, это больше двух государственных бюджетов. Политические партии, правительства приходят и уходят, а Латвийской торгово-промышленной палате уже более 80 лет.

Единственный путь развития экономики — это тесное сотрудничество политиков с бизнесом. Откуда чиновник знает, как развивать экономику, что нужно предприятию для роста? Это знают только сами предприниматели. Хотя есть проблема и с бизнесменами. Они готовы критиковать политиков на кухнях и в соцсетях, но не всегда готовы что-то сделать. Стандартный разговор с новым членом палаты примерно такой. Он говорит: ну ладно, я вступлю в палату, а какая мне польза от этого? Я говорю: тебе бизнес-среда нравится? Нет. Ну вот, с помощью нашей палаты будем ее менять. И тогда следует второй вопрос: если я не вступлю, вы ведь все равно это будете делать? Что на это скажешь? Чем раньше предприниматели поймут, что надо лоббировать свои интересы, тем лучше будет результат.

Каким вы видите 2017 экономический год?
Думаю, он будет лучше этого. Начнут больше использоваться еврофонды, которые в этом году были почти недоступны. ВВП будет лучше расти, потому что довольно большие деньги будут задействованы. До 1 апреля мы разработаем новую налоговую стратегию, так что дискуссий тоже будет больше.

Но решения надо принимать долгосрочные, минимум на 5 лет. Потому что с 2021 года у нас больше не будет европейских денег. Если мы до этого времени не успеем перестроить свою экономику, нас ждет новый большой кризис. Не хотелось бы дождаться его еще раз.

Татьяна Фаст, Владимир Вигман, "Открытый город"
 

15-01-2017
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№5(110)Май 2019
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Большая игра Даны Рейзниеце - Озолы
  • Замок для либерального националиста
  • В латышских школах зазвучит русская речь
  • Барышников у Херманиса репетирует  Папу Римского
  • Звезда по имени Российская
  • РКИИГА - 100 лет!