Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Будущее тревожит нас, а прошлое нас держит. Вот почему настоящее ускользает от нас.
Гюстав Флобер, французский писатель
Latviannews
English version

Татьяна Фаст: как я искала родину

Поделиться:
Татьяна Фаст/"Открытый город"
Семейный портрет. Фото: личный архив
Несколько фотографий из семейного альбома, сделанные более полувека назад в небольшом австрийском городе Санкт-Пельтен, помогли мне найти место моего рождения.

Так распорядилась история, что наша семья всю жизнь кого-то оккупировала. После войны отец молодым солдатом попал в разрушенную Польшу и стал свидетелем великого переселения поляков — на бывшие немецкие земли — в Силезию и Померанию. С 1950 года, уже в звании лейтенанта, он на целых пять лет оккупировал Австрию. В бывшем военном госпитале поделенной на четыре оккупационные зоны Вены, появилась на свет и я. Ну, а в 1955-м, когда Австрия обрела независимость, отца направили налаживать работу военкоматов в Латвии.

Долгие годы память об Австрии хранилась в нашем семейном альбоме, как красивые картинки из чужой жизни. Незнакомое название Санкт-Пельтен будоражило мое детское воображение, не верилось, что меня с ним что-то может связывать. Но несколько фотографий с крепко скроенными домами времен австро-венгерской империи, у которых папа стоял в обнимку с сослуживцами, подтверждали, что рассказы родителей — не легенда. Да еще мамина мутоновая шуба, спрятанная от моли в тканевый чехол, много лет ненадеванной висела в шкафу как живой свидетель нашей европейской жизни.

1991-й год, снесший все преграды между мирами, сделал реальностью мою встречу с родиной. Но прошло еще несколько лет, прежде чем я решилась на путешествие в прошлое.

Семейный портрет. Фото: личный архив
Чумная колонна на Ратушнойплощади в центре Санкт-Пельтена. Фото: wikipedia.org
Памятный камень у Казарм Кайзера, где размещалась советская воинская часть. Фото: личный архив
Собор святого Леопольда рядом с бывшим госпиталем. Фото: личный архив
Вокзал в Санкт-Пельтене. Фото: flickr.com
Бывшееофицерское общежитие в Санкт-Пельтене, в котором жила семья. Фото: личный архив
Памятник советским воинам, который стоит в Вене с 1945 года. Фото: pixabay.com
Вена любит свою историю. Фото: pixabay.com
Сегодняшний центр Вены. Фото: pixabay.com

На часах у Кутузова

Окончив 3-месячные курсы военной подготовки и едва научившись держать в руках винтовку, мой будущий папа в 17 лет отправился в Европу догонять войну. Вернее, его отправил Юрьевецкий районный военкомат, который закрыл глаза на недостающие ему до 18-летия месяцы — армия нуждалась в новобранцах.

Война к тому времени уже откатилась в Европу, и пока папа ехал туда вместе с такими же недосолдатами, как он, успела закончиться. Весть о победе он встретил, трясясь в громыхающем грузовике, где-то под Прагой. Там весной 1945 года и началась его армейская служба: сначала срочная, потом сверхсрочная, а потом офицерская.

Сохранилась фотография рядового Николая Смыслова 1946 года, сделанная в городе Бунцлау, — в выгоревшей гимнастерке, со сдвинутой не по уставу фуражкой и веселыми глазами. А чего было не радоваться деревенскому парню из бедного приволжского Юрьевца, попавшего вместо окопов в уже отвоевавшую Европу, хоть и разрушенную, но все равно живописную, с разноцветными домами, уютными магазинчиками, старинной архитектурой. Тогда ему и в голову не могло прийти, что через пятьдесят лет таких как он назовут оккупантами.

Город Бунцлау находился в Силезии, на границе Польши с Германией. Позже поляки переименовали его в Болиславль. В истории город отметился тем, что здесь в 1813 году умер фельдмаршал Михаил Кутузов. По распоряжению царя его тело было забальзамировано и перевезено в Петербург, а сердце по завещанию самого полководца, было захоронено на кладбище у деревни Тиллендорф, в трех километрах от Бунцлау. После войны по приказу маршала Рокоссовского здесь соорудили Кутузовский мемориал, у которого был выставлен солдатский пост. Уже в наше время стали писать, что история с сердцем – это легенда и что покоится оно рядом с телом фельдмаршала. Так это или нет, но отец любил вспоминать и верил, что охранял сердце Кутузова.

В армии у папы проявились две страсти, которые остались с ним на всю жизнь, — к шахматам и книгам. Он окунулся в них с жадностью недоучки, успевшего во время войны окончить лишь 7 классов. Среднее образование он получил только в 28 лет, когда стал военкомом в латвийском Илуксте. А тогда, в Польше, сметливого юношу заприметили командиры и уговорили учиться на офицера.

Не имея среднего образования, он прошел военные курсы младшего офицерского состава в г. Арзамасе и в 1950-м году уже в звании лейтенанта был переведен на службу в Австрию. А еще в Арзамасе новоиспеченный лейтенант влюбился в Ниночку Обухову, мою будущую маму. Через год он снова вернется в этот город 36 церквей, как назвал его когда-то сосланный сюда Максим Горький, женится на маме и увезет ее в незнакомую заграничную жизнь.

Солдат в золотом шлеме

Послевоенная Вена была поделена на четыре оккупационных зоны. Соседями по оккупации Австрии у советской армии были союзники по Второй мировой: американцы, англичане и французы. Несмотря на то, что Вену от гитлеровцев освободили советские войска, заключенный в 1945 году Потсдамский мир предусматривал, что контроль за родиной Гитлера будут осуществлять «на четверых».

Советская группа войск занимала внушительную территорию Нижней и Верхней Австрии, включая и часть Вены. Как пишут историки, Венская операция не имела для советской армии стратегического характера. Вена нужна была Сталину для торга с союзниками. Тем не менее цена битвы за Вену стоила жизни 17 тысячам советских воинов. Уличные бои были недолгими — с марта по апрель 1945 года, но жестокими, город сильно пострадал от артиллерии и пожаров.

А уже в августе 1945 года в центре Вены на площади Шварценбергплац был возведен гигантский мемориал в память о погибших. На вершине 12-метрового постамента стоял красноармеец со знаменем СССР, в золотом шлеме и с золотым щитом. Скульптуру окружала внушительного размера полукруглая колоннада. На пьедестале была выбита цитата Сталина из его победной речи 9 мая 1945 года: «Отныне над Европой будет развиваться великое знамя свободы народов и мира между народами». Как все тираны, генералиссимус любил слово «свобода». Величественным монументом он закреплял свое присутствие в центре Европы на века.

Папа увидел Вену уже оправившейся после боев, в городе успели разобрать основные завалы, восстановить мосты, вовсю работали рестораны, магазины, театры. Вечером хорошо одетые австрийцы шли в Оперу. Был открыт главный Кафедральный собор Святого Стефана, который не пострадал во время боев.

Жизнь за забором

Штаб воинской части, в которой отцу довелось служить, находился в 60 километрах от австрийской столицы, в старинном городке Санкт-Пельтен. Если бы советских военнослужащих повели на экскурсию по этому чудесному городку, они бы узнали, что Санкт-Пельтен возник на месте древнеримского поселения, насчитывал полторы тысячи лет, пережил чуму, религиозные войны и считался центром австрийского барокко. Но культурная программа не была предусмотрена. Более того, часть города, занятого советскими войсками, была отделена от остального мира высоким забором с колючей проволокой.

В этой закрытой зоне работали местные магазины, рестораны, даже церкви, но все контакты с местным населением строго контролировались. За своими следили строже, чем за иностранцами. За любовные интрижки с австрийками советского военнослужащего могли отдать под трибунал или выслать на родину. Некоторые одинокие офицеры квартировались у местных вдовушек, поэтому пикантных историй было немало. Как и стукачества. Папа рассказывал, что не раз замечал, что во время отъезда кто-то рылся в его книгах и даже газетах — в Австрии он выписывал и хранил подшивку «Литературной газеты».

Офицерские семьи младшего состава обитали в трехэтажном старинном особняке, наспех перестроенном под общежитие. Коридорная система, один туалет и общая кухня на этаж, в каждой комнате печь, которая топилась дровами, — вот в такие хоромы меня привезли из венского роддома. Прожила я там около года, — весной 1955-го союзники подписали Хартию о независимости Австрии и иностранные войска начали выводить. Так что личных воспоминаний об австрийской жизни у меня не осталось.

Зато остались книги русских классиков, которые папа собраниями сочинений выписывал из Москвы в Санкт-Пельтенское общежитие и которые потом привез в Латвию в огромных фибровых чемоданах. С детства помню синие томики Пушкина, фиолетовые — Некрасова, коричневые — Лермонтова и Салтыкова-Щедрина…

Этот дефицитный в СССР товар военным отпускался без ограничений. Денег у офицеров, служащих за рубежом, на это хватало: им платили по две зарплаты. Одну — австрийскими шиллингами по месту службы, другую, рублями, они получали, пересекая границу СССР, когда ездили в отпуск или насовсем возвращались на родину. Навещая свой Юрьевец раз в год, папа возил туда деньги чемоданами и щедро раздавал братьям и сестрам.

Шмотками родители никогда не интересовались, считали это мещанством. Хотя одну дорогую вещь мама из Австрии все же привезла. Это была шуба золотистого цвета из овчины особой выделки и называлась мутоновой. Мама покупала ее, можно сказать, с риском для жизни, во французской зоне. Поездки по Вене, на «чужие» территории, советским гражданам были запрещены. Мама вспоминает, что ехали с подругой в автобусе молча, чтобы не выдать себя. К счастью, торговое приключение окончилось благополучно, и во враги народа они не попали.

Мечты сбываются

Идея поехать на поиски родины забродила в моей голове сразу после развала СССР. Правда, поначалу эту мечту перебили Франция и Италия, первая любовь всех постсоветских туристов. Помог случай, который занес меня в Вену на одно необязательное мероприятие.

Конечно, мне прежде всего хотелось увидеть тот венский госпиталь, где я появилась на свет. Ну, и побывать в городке с чудным названием Санкт-Пельтен.

С последним было все более-менее понятно: найду вокзал, с которого идут поезда в Нижнюю Австрию, сяду на поезд и поеду. Двух Санкт-Пельтенов в Австрии нет. А вот как быть с венским роддомом? Кто мне подскажет, где тогда стояли советские войска, где у них был госпиталь, да и сохранилось ли вообще на этом месте что-нибудь? Конечно, в венских архивах и библиотеках есть все, но это ж сколько надо там прожить, чтобы найти?

Родители оказались плохими помощниками — вспомнить что-либо по современной карте Вены они не смогли. Город они помнили по советским обозначениям тех лет, где улицы оккупированной зоны были переименованы на русский лад. Даже мост через Дунай назывался именем маршала Малиновского.

И все же две вещи из их памяти совпадали с реальностью: район Вены Флорисдорф и река Дунай. Папа мне, новорожденной, тогда даже стихотворение посвятил, связанное с Дунаем. Именно во Флорисдорфе стояли советские войска, а также находился военный госпиталь, куда маму из Санкт-Пельтена привезли рожать.

Еще перед поездкой я села с лупой за изучение карты и прошлась по учреждениям Флорисдорфа. Район находится на правой стороне Дуная, после войны считался окраинным, а сейчас сильно разросся, появилось много новых улиц и зданий. Я решила не скитаться по всему району, а «прочесать» побережье.

Рассуждала так: когда советские войска освободили Вену, они вряд ли стали строить для себя специальный госпиталь, а въехали в уже существующее медицинское учреждение. А когда они покинули Австрию, разоренная страна вряд ли могла себе позволить строить новые больницы, конечно же, использовали имеющиеся. Правда, госпиталь могли снести или перепрофилировать. Но могли и сохранить. Поэтому я решила прежде всего искать медицинские учреждения...

Под сенью святого Леопольда

Так, неподалеку от Дуная я нашла два объекта, связанных с медициной. Это был социальный центр реабилитации и небольшая больница. Судя по карте, первый был покрупнее, второй помельче. Мама вспомнила, что госпиталь занимал большую территорию и состоял из нескольких корпусов. Папа добавил, что вокруг были сады и частные дома.

В общем если выбирать из двух медицинских объектов, по описаниям больше подходил социальный центр.

Туда я и отправилась зимним утром на венском метро. В отличие от центра Вены во Флорисдорфе лежал снег. Невысокие частные дома стояли в окружении корабельных сосен и небольших садов. Улица Франклина прямо от станции метро привела меня к больничному городку, состоящему из нескольких корпусов и уютного дворика. Рядом возвышался большущий католический собор святого Леопольда — покровителя Вены.

Я зашла в приемный покой, где за стойкой перед компьютером сидел молодой дежурный врач. «Не могли бы вы мне сказать, когда была построена ваша больница?» — обратилась я к нему по-английски. «О, еще до войны», — охотно вспомнил доктор. «Это старое здание, по-моему, его построили еще при кайзере. А во время войны в нем разместили госпиталь», — проявил он осведомленность. «Я могла в нем родиться», — предположила я и попросила разрешения зайти внутрь — пофотографировать. «Пожалуйста», — любезно разрешил собеседник.

Первое, что я увидела при входе, была мемориальная доска, рассказывающая об истории больницы. Доктор не ошибся. С немецкой педантичностью на ней были обозначены все этапы истории — и кайзеровский, и немецкий, и советский.

Когда уже дома я показывала маме многочисленные фотографии госпиталя, она узнала даже окно палаты, из которого впервые показала меня счастливому папе.

Казармы Кайзера

Не подвел меня и Санкт-Пельтен, где время законсервировалось еще плотнее. Здесь меня выручили несколько старых родительских снимков, сделанных рядом с конкретными домами. По ним я нашла военные казармы и то самое общежитие, в котором жила наша семья. В окнах крайней от угла квартиры на третьем этаже, которую мама помнила за ее постоянный холод, на подоконнике я увидела стопку книг, настольную лампу, и представила австрийского книгочея, который по вечерам сидит у камина и зачитывается Стефаном Цвейгом — его сочинения папа тоже привез из Санкт-Пельтена.

А казармы находились прямо напротив нашего дома. Перед ними лежал огромный валун, извещающий о том, что они были построены Кайзером еще в наполеоновские времена. У ворот развивался австрийский флаг и во дворе виднелась военная техника. Похоже, что здесь размещалась австрийская воинская часть. Я долго ходила вокруг крепких имперских зданий с орлами и римскими цифрами на фасадах и фотографировала их со всех сторон. Военный городок не ощерился на меня дулами орудий, не потребовал стереть фотки или показать документы. Он жил своей миролюбивой и спокойной жизнью. На него явно никто никогда не нападал. Австрия как дала в 1955-м обет нейтралитета, так и соблюдает его до сих пор, не состоя ни в каких военных альянсах.

Но больше всего меня поразило, что за полвека здесь, в центре Европы, ничего не изменилось. Больницы остались больницами, в казармах по-прежнему жили военные, и только маленькие деревья с папиных фотографий стали большими.

Вина не пить — дураком слыть

Я возвращалась в Вену со старинного Санкт-Пельтенского вокзала, под куполом которого начиналась когда-то и моя жизнь. В послевоенные времена здесь был самый большой ресторан в городе. По вечерам в нем играла музыка и собирались шумные офицерские компании. Многие приходили с семьями. Пили австрийский «рислинг», играли в шахматы, много курили. Оттуда папа привез австрийскую поговорку: «Вина не пить — дураком слыть». Детей оставить было не с кем и их брали с собой, меня, например, прямо в коляске. Мама любила сидеть у окна: здесь было не так дымно и по вечерам можно было увидеть поезд, который идет на Париж.

Я вошла в полупустой зал ресторана. В глубине за роялем сидел музыкант и что-то тихо наигрывал. За одним из столиков веселилась компания пожилых дам. Начинало смеркаться. В расписании я нашла все тот же поезд на Париж. А выйдя на перрон, увидела медную табличку с именами советских воинов, погибших в боях за Санкт-Пельтен. Возле нее лежали цветы.

Это было еще одно мое потрясение. Австрийцы все помнят. И кайзера, и Гитлера, и советский военный госпиталь, и всех погибших на их территории. Они не стыдятся своей истории, не воюют с памятниками, даже не соскребают цитаты чужих вождей.

Кстати, рядом с тем самым помпезным мемориалом в центре Вены местные власти установили фонтан с подсветкой, посадили цветы. По договору с союзниками антигитлеровской коалиции Австрия обязалась ухаживать за монументом, и с тех пор никогда этот вопрос не поднимала. Современная Вена поглотила свое прошлое, как молодая трава старые развалины, и живет себе дальше — сегодняшними заботами и радостями.

Татьяна Фаст/"Открытый город"

18-10-2019
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Ирина Мучкина 10.06.2020
Таня, я с удовольствием опубликовала бы твой материал в "Новом Венском журнале".
Ирина Мучкина
Tatjana 16.01.2020
Татьяна К.да, удивительное совпадение! А госпиталь в районе Флорисдорф в Вене был один, у меня на фотографиях где-то есть адрес. Напишите мне в ФБ, я Вам пришлю. Удачи Вам!
Татьяна К. 15.01.2020
Татьяна, читаю Ваш рассказ, а душа и плачет и улыбается. Дело в том, что я тоже родилась в Вене, когда папа служил в Санкт-Пельтене. Это было 23 января 1955 года. Я думала, что в том же городке и был военный госпиталь, в том числе с родильным отделением, а местом рождения записали Вену. Оказывается, госпиталь был в Вене.
В Вене была несколько раз. А в этом году, когда у меня круглая дата, муж привез в Австрию, чтобы мы съездили и в Санкт-Пельтен. Как жаль, что уже не могу прочитать Ваши воспоминания и показать фотографии моим родителям...
Вы - такая молодец! Спасибо Вам за Вашу память, которая частично переплетается и с моей. Всяческих Вам благ!
Игорь 20.10.2019
Аналогичная история , как и у меня , только бывшая ГДР . История папы и мамы один в один. Только они были из под Воронежа. Приятно было почитать
Tatjana 19.10.2019
Майка, вам спасибо за отклик. Кстати, в этом же госпитале за 7 лет до меня родилась будущая актриса Ирина Купченко, читала ее воспоминания.
Майка 19.10.2019
Похожая история была рассказана моей коллегой из Санкт-Петербурга,с которой я была на конференции в Вене.Мы жили в отеле Пирамида..это рядом с Веной и поезд,на котором мы ездили в город был уже нами освоен,проехав дальше мы и попали в Баден.Она пригласила меня составить ей компанию.Мы поехали в город Баден.Это тоже город римских легионеров с купальнями и термами..Но ехали мы туде не за этим.Ее дед был комендантом города после войны и до выхода войск.Там жили в детстве и ходили в школу ее папа и тетя..мы нашли этот прекрасный городок(в котором теперь чеченская диаспора..просто толпы молодых мужчин),нашли комендатуру,нашли дом.в котором жила ее семья..Все это запротоколировали!! Сделали множество фото! В Вене были и на мемориале советским воинам..Да история любит бережное отношение.Спасибо за рассказ.
Журнал
№7(124) Июль 2020
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Диана Новицка: "Построим Ригу будущего вместе!"
  • В войнах спецслужб святых не бывает
  • Как научиться жить с COVID-ом
  • Борис Акунин: "После серых обычно приходят черные"
  • Концертный зал уничтожит парк Кронвалда?