Ежедневный журнал о Латвии Freecity.lv
Признание проблемы – половина успеха в ее разрешении.
Зигмунд Фрейд, австрийский невролог
Latviannews
English version

Латвийские банки на американских горках – 7

Поделиться:
Эмиль Лавент в редакции газеты "Телеграф".
Freecity.lv продолжает публикацию документального расследования Татьяны Фаст и Владимира Вигмана. Как Лавент-старший стал совладельцем пансионата «Янтарь» вместе с ЦК КПСС и чем это закончилось. Начало здесь — 1, 2, 3, 4, 5, 6.

Ошибки канатоходца

Что же стало основной причиной краха «Banka Baltija» – ошибки или злой умысел самого Александра Лавента, водоворот политических интересов, происки конкурентов? У Эмиля Лавента на этот счет было свое, вполне определенное мнение. Правда вытаскивать нам его пришлось, что называется, клещами.

Много версий существует по поводу того, кому нужно было разрушение банка. Вы, наверное, знаете, кому? – спросили мы у него много лет после роковых событий.
Как кому? Гайлису и Репше. Эти два человека уничтожили банк.

А зачем это им нужно было? Или они выполняли чей-то заказ?
Я не хочу говорить, чей это заказ и что... Но исполнители-то — они. Какая разница, чей заказ!

Но это — самое главное! Исполнителей-то всегда можно найти. А вот понять, кому это было выгодно...
Я знаю, кто заказчик. Но говорить не буду. Что это даст?

Но это конкуренты или политики?
Конечно, конкуренты! Какие политики?! Мы политикой не занимались.

А конкуренты в Латвии или за ее пределами?
Здесь... Представители «Parex» поставили к нам аудитора... Во главе банка... И все было продано за копейки! Возьмите филиал банка, который находится в аэропорту, — его купили за копейки. А он давал сумасшедшую прибыль...

И все же можно сколько угодно говорить о непрофессионализме или злом умысле властей Латвии, о заказе конкурентов, но это не отменяет роковых просчетов Лавента. Это признает он сам. Это признают и его коллеги – банкиры и предприниматели, с которыми за долгие годы мы не раз обсуждали крах «Banka Baltija». Если свести воедино их версии, то получается примерно такая картина.

Лавент понимал, что в условиях экономической и правовой неразберихи начала 1990-х перед ним открылся уникальный шанс создать свою империю. Однако времени на это было отведено немного, и он действовал агрессивно, порой не считаясь с риском. Именно словосочетание «концентрация рисков» чаще всего встречалось в оценках наших собеседников.

Риск № 1 был связан с авантюрными кредитами, которые латвийским компаниям давал «Banka Baltija». Лавент подготовил большой сертификационный портфель. Он строил грандиозные планы на приватизацию предприятий и недвижимости. Для кредитов банку нужно было аккумулировать значительные финансовые средства, которые он и собирал, в том числе с населения, давая высокие кредитные ставки по депозитным вкладам. Но для такой игры нужны «длинные» деньги. Ведь дать кредит предприятию, чтобы его бесплатно приватизировать потом, это одно, а найти деньги на модернизацию, чтобы оно заработало с прибылью, – на порядок другое. И здесь сказывалось то, что Лавента нельзя было назвать банкиром в классическом смысле. Скорее, он выстраивал холдинг с банком в центре и множеством фирм вокруг него. В результате банк нес на себе дополнительную нагрузку.

Возврат денег вкладчикам с обещанными процентами можно было обеспечить и за счет девальвации лата.

Ставка на это была риском № 2. Лавент не верил, что латвийские власти решатся удерживать высокий курс лата, обрекая на гибель крупнейшие предприятия страны. Ведь по качеству их продукция не могла найти спроса на Западе, а по цене (из-за этого самого курса национальной валюты) – на Востоке. Лавент рассчитывал на то, что опасность возможного социального взрыва в случае развала промышленности и связи в политической элите страхуют его от негативного сценария.

Однако он оказался не прав – политики сочли опасность социального взрыва меньшим злом, чем сохранение экономической пуповины с Россией и другими странами бывшего СССР. Курс лата оставался неизменно высоким, продукция латвийских предприятий для восточных рынков – непомерно дорогой, клиенты уходили к конкурентам, продукция которых была дешевле. Собственность, которую «Banka Baltija» принимал в залог под кредиты, потеряла всякую цену, оказался омертвлен огромный капитал. Связи же наверху оказались фикцией, криминальное прошлое Лавента «друзья» были готовы забывать лишь до тех пор, пока он был на коне.

Риск № 3 был политический. «Насколько мне известно, правительство поддерживало вариант с получением 50% акций «Banka Baltija», – рассказывал нам позже бывший партнер Лавента – Владимир Лесков. – Но Репше это не устраивало, так как в случае успеха у правительства была бы сильная финансовая поддержка. В свое время, перед выборами в 5-й Сейм, Лавент много сделал, чтобы партия «Латвияс цельш» пришла к власти. Чтобы этого не повторилось, Репше дал правительству 20 миллионов латов и потребовал экспроприировать «Banka Baltija». Просто произошла сделка Репше и правительства, а Лавент оказался крайним».

К тому же Лавент покусился на приватизационный пирог – предмет вожделения политиков. Его там не ждали. Вся история пришлась на предвыборную гонку. Репше выиграл, получив в глазах части электората репутацию борца за чистоту национального бизнеса, Гайлис – проиграл, ведя себя неактивно, обещая выплаты. В результате Гайлис потерял кресло премьера, и партия «Латвияс цельш» впервые утратила контроль в правительстве.

Любопытно, что именно тогда и состоялся громкий политический дебют Андриса Шкеле. В конце 1995-го он, выскочив, словно черт из табакерки, возглавил Кабинет министров, после того как Сейм последовательно прокатил сперва ставленника национального блока Мариса Гринблатса, а потом и лидера партии «Саймниекс» Зиедониса Чеверса…

Риском № 4 наши собеседники называли человеческий фактор. Многие крупные операции он проводил единолично, ни с кем не советуясь, хотя в банке была хорошая команда… Это, видимо, недостаток всех людей, которые делают большое дело и думают, что все могут охватить сами. Лавент «выжигал» людей вокруг себя, держал только исполнителей. Все бизнесы замыкал на себе.

Коллеги по цеху называли его Наполеоном. Он стремился стать первым. И, разумеется, это не вызывало симпатий у его конкурентов, в первую очередь, в банковской отрасли. Как бы он ни работал, они точили на него зуб.

Увел ли Лавент деньги из «Banka Baltija»? Один из наших собеседников, известный в Латвии предприниматель, даже называл сумму – 200 млн латов. Лавент точно не остался после этой истории бедным человеком. Однако документально причиной уголовного дела против Лавента стал цессионный договор с российским банком «ИнтерТЭК» на 80 млн латов. Нам доводилось видеть копию этого документа, в нем были перечислены кредитные договора с аффилированными с «Banka Baltija» компаниями.

Причем договор с «ИнтерТЭКом» был заключен уже в процессе паники вокруг банка. Большинство же серьезных бизнеменов, с которыми мы говорили на эту тему, убеждены, что Лавент не строил пирамиду наподобие братьев Мавроди. Он не ставил задачи собрать деньги и скрыться. Если бы Лавент продолжал работать в «Banka Baltija», он вернул бы больше денег, потому что многое строилось на личных договоренностях. Он раздавал кредиты под честное слово, многие бизнесы были завязаны на личных отношениях. Последние кредиты он выдавал для улучшения баланса. И многие подписывались в расчете на дальнейшие отношения. А потом пришли ликвидаторы и потребовали все вернуть. «Распиливание» кредитов уже после отстранения Лавента от банка стало хорошей кормушкой для многих, и не только для ликвидаторов.

Впрочем, кроме чисто банковской и политической версий, есть еще одна, которая практически не упоминалась.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ДОМ С ЧЕРВОТОЧИНОЙ

Предположение Князева

И вот мы подошли к еще одной, пожалуй, самой захватывающей и детективной версии краха «Banka Baltija». На мысль об ее существовании нас подтолкнул известный латвийский предприниматель Александр Князев, владелец некогда (в 2001 г. он умер от неизлечимой болезни) крупнейшей в стране компании по переработке мусора «Hoetika».

В конце 1990-х он заглянул на огонек в наш кабинет на 9-м этаже Дома печати. Князев был, как всегда, подчеркнуто элегантен, весел. Он увлеченно рассказывал о своей причудливой судьбе. О том, что отца его еще ребенком вывезли во время гражданской войны в Испании в Советский Союз, а звали отца – Серхио Боррего. Что всю жизнь он считал себя русским и носил фамилию матери, но, получая фиолетовый паспорт негражданина, в графе «национальность» записал – «испанец».

Нескончаемым потоком текли истории о том, как он еще при советской власти, в 1988 году, сделал свой первый миллион на продаже «запорожцев», которые в России покупал за 8 тысяч, а на Украине сбывал за 36. Как положил этот миллион в сейф и уехал от Агропрома на месяц в командировку в Париж, а тут грянула павловская денежная реформа, и миллион, который лежал в рижском сейфе в тех купюрах, которые нужно было обменять за одну ночь, превратился в ничто. Как вернувшись домой, он открыл свой сейф, положил деньги в рюкзачок, и поехал к себе на огород, растопил мангал, высыпал в него миллион, зажарил на нем два шампура шашлыка, выпил с горя бутылку водки и заночевал в старой будке. И как, разбогатев потом, переехал жить на андроповскую дачу в Юрмале и устраивал там приемы на 300 человек, в том числе с членами правительства. Как влез в нефтебизнес и выскочил из него после того, как его арестовали. Как налаживал отношения с Тайванем, и как тамошние генералы пообещали подарить Латвии 100 млн долларов, если наша страна разрешит открыть у себя торговое представительство с определенными консульскими правами. Как полетела на Тайвань делегация Латвии во главе с министром экономики Ояром Кехрисом, но уже без него.

Под занавес наших посиделок мы попытались перевести разговор на тему «Banka Baltija». В карих глазах Князева тут же появилась какая-то настороженность. «Несомненно, в крахе «Banka Baltija» чувствуется рука спецслужб. Просто в какой-то момент Лавент начал серьезно влиять на финансовые потоки между Западом и Востоком», – отчеканил он…

Ставленник Андропова

Для того чтобы разобраться в этой версии, нам придется вернуться в далекие уже дни конца 1980-х.

Революционные преобразования в Советском Союзе в те годы готовили просвещенные, но осуществили их – посвященные. На авансцене мелькали трибуны, народ громоздил баррикады, свергал с постаментов идолов, а за кулисами, в тихих кабинетах уже вовсю шел передел собственности. Публика с замиранием сердца слушала бесстрашные откровения просвещенного Андрея Сахарова, а в это время никому не известный, но посвященный партийный чиновник Николай Кручина делал пометки на полях, потирая от усталости переносицу и листая совершенно секретную записку о финансово-экономической деятельности структур КПСС.

Об управляющем делами ЦК КПСС Николае Кручине мир узнал только 26 августа 1991 года, когда после путча он вышел на балкон своей квартиры в высотном доме в Москве и сделал с него свой последний шаг – в вечность. «Я не заговорщик, но я трус. Сообщите, пожалуйста, об этом советскому народу», – написал он в предсмертной записке. Говорят, что на кресле у рабочего стола Кручина оставил внушительную папку с документами, содержащими информацию о секретной коммерческой деятельности КПСС за последние годы ее существования. Однако множество тайн, которые знал только Кручина, кануло в Лету вместе с ним.

Усердного секретаря Целиноградского обкома компартии Николая Ефимовича Кручину, переведенного в 1978 году в аппарат ЦК КПСС, присмотрел могущественный председатель КГБ СССР Юрий Андропов, человек в дымчатых очках, соединявший в себе способность к самым жестким решениям с вполне интеллигентной внешностью. Скорее всего, жизнь свела их вплотную в 1956 году во время трагических событий в Венгрии, когда советские танки подавили там восстание. Юрий Андропов был в те дни послом в Венгрии, а первый секретарь Каменского обкома комсомола Николай Кручина был направлен туда в составе группы агитаторов. Из Венгрии Кручина, по воспоминаниям литератора Леонарда Лавлинского, вернулся с орденом Боевого Красного Знамени.

Тайны визиря

Став в 1983 году после смерти Леонида Брежнева первым человеком в государстве, Андропов назначил Кручину своим визирем, надзирающим за всем имуществом и финансами партии. А это была целая империя – 114 издательств Советского Союза, 81 типография, бесчисленное множество гостиниц, жилых зданий, санаториев, домов отдыха, дач, спецмагазинов, весь автопарк ЦК КПСС и ЦК союзных республик и т.д.

Кручина оказался человеком на своем месте. Несмотря на то, что ключевой этот пост был мечтой для партийных функционеров самого высокого ранга, лично его новая метла не коснулась ни при Константине Устинове, сменившем Андропова в кресле генсека ЦК КПСС, ни позже – при Михаиле Горбачеве. Говорят, у Кручины была фантастическая память, делавшая его живым сейфом с исчерпывающей информацией о секретных зарубежных счетах партии. Кто знает, может, это качество и стало причиной его смерти. «Тайны, которые он хранил, были более важны, чем секреты ядерного оружия...» – сказал о Кручине позже один сотрудник секретариата ЦК КПСС.

Сразу после смерти андроповского визиря по Москве прокатилось настоящее моровое поветрие, причем погибали люди, причастные к тайнам «партийного золота», и погибали совершенно определенным образом. 6 октября 1991 года из окна своей квартиры выбросился пенсионер Георгий Павлов, у которого Кручина в свое время перенял Управление делами ЦК КПСС. Тем же способом поставил точку в своей жизни и бывший завсектором США Международного отдела ЦК КПСС Д.Лисоволик.

Газеты тогда много писали о том, что советские спецслужбы владели технологией зомбирования, позволявшей при помощи кодового слова заставить объект совершить самоубийство. Однако никаких официальных расследований по этому поводу, насколько нам известно, предпринято не было. Две же сотни томов уголовного дела о финансово-хозяйственной деятельности ЦК КПСС с грифом «Совершенно секретно» остались пылиться в архивах российской Генпрокуратуры – до лучших времен.

В 1993 году преемником Кручины – уже в качестве управляющего делами президента России – стал Павел Бородин. Он возглавил настоящую империю, соединившую в себе – загибайте пальцы – Управления делами ЦК КПСС, Совмина СССР и РСФСР, Верховного Совета СССР и РСФСР, 4-е главки Министерств здравоохранения СССР и РСФСР, а также 235-й специальный авиаотряд.

Любопытно, что некоторое время заместителем у Бородина работал и Владимир Путин, будущий президент России. В управлении делами президента России он вплотную занимался инвентаризацией российской недвижимости за рубежом. Придя к власти, Путин сместил Бородина с его должности. Уж слишком большую известность обрел кремлевский завхоз. Причем, в отличие от Кручины, – при жизни и у швейцарского прокурора Даниэля Дэво, расследовавшего дело о крупномасштабном отмывании российских денег. Зимой 2001 году скандал с арестом в нью-йоркском аэропорту Бородина, который к тому времени возглавлял Союз России и Белоруссии, обошел все мировые средства массовой информации...

Пророки со Старой площади

О том, что партийно-хозяйственная элита Советского Союза готовилась к грядущим переменам еще в конце 1980-х, говорит целый ряд документов, обнаруженных в здании ЦК КПСС на Старой площади после подавления августовского путча.

Так, выяснилось, что еще в начале декабря 1989 года секретарь ЦК КПСС Олег Шенин, курировавший партийную работу в армии и КГБ, подготовил конфиденциальную записку «О проблемах партийной собственности», которую Михаилу Горбачеву представил Кручина.

Шенин пристально следил за развитием политической ситуации в стране и в Восточной Европе и понимал, к чему ведет формирование многопартийности. Он в полном объеме отдавал себе отчет, что «непринятие своевременных мер по оформлению партийного имущества применительно к требованиям коммерческой деятельности и включению его в нормальный хозяйственный оборот, особенно в условиях перехода к рынку, неминуемо грозит тяжелыми последствиями для партии». «Тревожные для КПСС симптомы, – писал Шенин, – отмечаются уже сегодня. Дело это предстоит начинать с нуля и работать придется в непривычных для партии условиях, приспосабливаясь к требованиям рынка и конкуренции. Перед партийными кадрами, которым будет доверена эта деятельность, сразу же во весь рост встанет задача «учиться торговать».

Прошло совсем немного времени, и 12 марта 1990 года пророчество Шенина сбылось: 6-я статья Конституции СССР о руководящей роли КПСС была отменена. К этому моменту инвентаризация и приватизация объектов партийной собственности уже шли полным ходом.

Варшавское СП

18 декабря 1989 года, всего через две недели после того, как подготовленная Шениным конфиденциальная записка легла на стол Михаила Горбачева, в Варшаве было зарегистрировано совместное предприятие «Atpūta». Название компании недвусмысленно указывало, что ее деятельность связана с Латвией (atpūta в переводе с латышского – отдых). Основным акционером совместного предприятия стал юрмальский пансионат «Янтарь» Управления ЦК КПСС, в просторечье – «Восемь люксов». Здание и инвентарь «Янтаря» были оценены в 3 млн. рублей. Эта сумма составила 75% от уставного капитала «Atpūta». Два других партнера – зарегистрированная в Швеции фирма «Batax Ltd.» (президент – В.Кубяк) и американская «Standart Republic International Ltd.» (президент – Ф.Колбовский) – вложили в совместное предприятие по 500 тыс. рублей, получив на двоих долю в 25%.

Сам пансионат «Янтарь» – эта обитель кремлевских небожителей, обслуги и охранников в которой всегда было на порядки больше, чем отдыхающих, – одним росчерком пера Николая Кручины был ликвидирован, а все его имущество передали на баланс учрежденного в Варшаве совместного предприятия.

О том, что Кручина не просто подмахнул документ, принесенный на подпись, а знал доподлинно, о каком объекте идет речь, говорит одна неизвестная широкой публике деталь. Как рассказал авторам один из бывших сотрудников «Восьми люксов», еще в 1990 году Кручина с женой самолично отдыхали в пансионате, принадлежавшем уже СП «Atpūta». Цэковский визирь чувствовал себя здесь хозяином. Узнав, например, что высокопоставленные постояльцы заказывают американские фильмы, он устроил организатору этих просмотров показательную выволочку, прочтя нотацию о тлетворном влиянии западной культуры...

Ничего удивительного, ведь председателем правления СП «Atpūta» был заместитель управляющего делами ЦК КПСС Владимир Макаров, правая рука Кручины. В правление входил также представитель финансового отдела ЦК КПСС Евгений Линьков. Президентом же СП «Atpūta» стал бывший директор пансионата «Янтарь» Владимир Голубев (по информации авторов книги, позже он руководил строительством здания для «Banka Baltija»), а директором… - Александр Лавент.

Соседство в этом списке всемогущих партийных чиновников и бывшего сидельца Александра Лавента, которому тогда только-только исполнилось 30 лет, могло вызвать изумление только у людей непосвященных. На самом деле за Александром Лавентом стоял совсем другой Лавент – Эмиль. Равно как и за шведской фирмой «Batax Ltd.» и американской «Standart Republic International Ltd.», на долю которых приходилось четверть капитала совместного предприятия «Atpūta». Много лет спустя Лавент-старший сам рассказал нам, что был совладельцем этого СП.

Кстати, первое совместное предприятие Эмиль Александровича с Ростиком – Ростиславом Ардовским. «Его родители были из дворян, а родился он в Венесуэле, в Каракасе. У него сейчас в Латвии три ресторана. А всего, наверное, больше ста. Так вот, мы с ним создали первое совместное предприятие «Кодекс», – вспоминал Лавент-старший.

Однако, одно дело – эмигрант, пусть и аристократ из Венесуэлы, и совсем другое – управделами ЦК КПСС. В советской иерархии эти величины были несопоставимы.

Как-то мы впрямую спросили у Лавента-старшего: «Вы были знакомы с Николаем Кручиной? Он ведь приезжал в «Восемь люксов»?

«Я не помню...» – воспользовался он тем, что мы задали сразу два вопроса.

Впрочем, не столь уж и важно, был ли Лавент-старший лично знаком с Кручиной или нет. И без того ясно, что создать совместное предприятие с ЦК КПСС, не имея особых отношений на самом верху, было невозможно. А уж налаживать отношения Эмиль Лавент умел как никто другой. Рассказывая о своей жизни, он то и дело сыпал именами высокопоставленных чиновников, министров, бизнесменов, артистов, спортсменов, медиков как в Латвии, так и за ее пределами.

– Меня все знали, со мной разговаривали... Со многими руководителями я играл в теннис... В том числе и с тогдашним начальником КГБ... – рассказывал нам Лавент-старший. – Просто я по характеру очень коммуникабельный. И куда бы я ни приезжал, везде знакомился с людьми. Или меня знакомили. Например, я был знаком с заместителем председателя Госбанка СССР. Или с главным редактором «Литературной газеты», писателем Александром Чаковским, играл с ним в Дубултах на кортах.

Чем вы завоевывали расположение этих людей?
Я вам скажу. Когда я знакомился, я их приглашал к себе. Без никаких. Они приезжали ко мне, а у меня было два мужских портных и была швейная трикотажная бригада, 17 конструкторов — лучших в Латвии. Так вот... Когда ко мне приехал заместитель Геращенко (Виктор Геращенко — глава Госбанка СССР, а потом РФ — авт.) — а он приехал с женой и детьми, у нас уже была гостиница «Восемь люксов», там были условия, мы принимали очень красиво... А кроме того, что мы принимали, так еще и одевали. Я приводил их к себе. Мужчинам шили костюмы, женщин одевали с ног до головы — у меня же были самые лучшие конструкторы! Так я и знакомился — сначала с одним, потом тот меня знакомил с другим...

И совместные предприятия вы тоже создавали на почве дружеских отношений? А какой смысл был создавать с работниками ЦК КПСС совместное предприятие?
Ну как... Это же очень влиятельные люди. Вот вы знаете, Гарик Лучанский через них имел знакомого, который был членом Политбюро ЦК КПСС. И благодаря этому зеленую улицу дали Гарику Лучанскому и с химией, и с металлом. Он же из-за этого и разбогател. Потому что те люди, от кого зависело заключение договоров, были зависимы от этого члена Политбюро.
Пока сыпался рубль

Вернемся однако к СП «Atpūta». В 1989 году Эмиль и Александр Лавенты вселились в «Восемь люксов». По информации газеты Diena, с 27 февраля 1991-го Лавенты получили в свое распоряжение уже пять номеров, а также помещения общего пользования – сауну, плавательный бассейн, реабилитационный комплекс и т.д. Это стало возможно в результате договора об аренде между «Atpūta» и советско-венесуэльским предприятием «Sadraudzība» – одним из подразделений «Пардаугавы», контрольным пакетом которого владели отец и сын Лавенты.

Тем временем события на московском политическом олимпе развивались стремительно, КПСС с каждым днем утрачивала свои позиции. В этой ситуации Лавенты действовали агрессивно и грамотно. Рубль сыпался на глазах, и 320 тысяч, которые «Sadraudzība» обязалась выплатить за аренду апартаментов, в каких-то несколько месяцев превратились в смешную сумму. К тому же в договоре было графа, согласно которой «Sadraudzība» покрывает все расходы по ремонту «Восьми люксов» и за это освобождается от арендной платы. Проект ремонта инженерных сетей стоимостью в 1,5 млн. рублей, взялась подготовить «Пардаугава». Словом, варшавская «Atpūta» и ее сановные владельцы, по существу, уже отошли в тень.

Эхо Беловежской пущи

Однако 4 мая 1991 года Верховный Совет Латвийской ССР принял Декларацию о восстановлении независимости Латвии, 21 августа того же года группа обезумевших товарищей, изолировав Михаила Горбачева в его резиденции в Форосе, учинила путч, а 8 декабря 1991-го Борис Ельцин, Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич подписали Беловежское соглашение. На Советском Союзе была поставлена точка. На попытке Лавентов стать хозяевами «Восьми люксов» – тоже.

Революция не знает контрактных обязательств и прав собственности. После августовского путча юридический факт, что формально резиденция в Юрмале принадлежит вовсе не Управлению делами ЦК КПСС, а совместному предприятию «Atpūta», превратился в пшик. «Восемь люксов» перешли на баланс Юрмальского самоуправления. Во вновь образованной гостинице «Dzintars» (в переводе на русский, кстати, – «Янтарь») Лавенты стали рядовыми постояльцами. Они, правда, попытались еще стать долгосрочными арендаторами, пообещав взамен Юрмальской мэрии от имени «Banka Baltija» довести до ума недостроенную школу в Майори, однако это предложение не нашло отклика. Не увенчалась успехом и затея правительства Латвии, в собственность которого перешли «Восемь люксов», обменять пансионат на принадлежавший Лавентам Дом Майкапара, в котором предполагалось разместить резиденцию президента Латвии Гунтиса Улманиса.

Последним представителем семьи Лавентов, которая арендовала (от имени своей фирмы «Gila») «Восемь люксов», была жена Александра – Татьяна. В 1996 году срок договора с «Gila» истек, и Фонд госсобственности его не продлил. Здание, вокруг которого на протяжении многих лет кипели нешуточные страсти, снова стало казенным...

Продолжение следует.

Татьяна Фаст, Владимир Вигман
 

07-04-2018
Поделиться:
Комментарии
Прежде чем оставить комментарий прочтите правила поведения на нашем сайте. Спасибо.
Комментировать
Журнал
№11(104) Ноябрь 2018
Читайте в новом номере журнала «Открытый город»
  • Ирина Малыгина: "OLAINFARM будет развиваться так, как задумал отец"
  • Рак скоро перестанет быть болезнью, от которой умирают
  • Криштопанс готов построить с Трампом поле для гольфа
  • Друг Барышникова: "Миша в городе, и я снова нужен"
  • Рижская любовь Тургенева